Даже штатскому не надо объяснять, как устроен бой на карте – ватман исчеркан фломастером, в стрелочках. Тем, кто помнит 90-е снаружи, полезно увидеть, как выглядела повседневность среднестатистического представителя организованной преступности.

По своей хаотичности движения братва не отличалась от перемещений типичных современных курьеров. Туда – сюда. Вы же ежечасно наблюдаете доставщиков с рюкзаками на улицах. Тогда любой видел носящихся по городам парней на тонированных «девятках». И тех и других легко отличить от прохожих. По внешнему виду, темпераменту, устремленности. Как-то один мой знакомый заметил: «Братва десятилетие нигде не работала». Нет, это была работа. Ежедневно, с утра, без выходных собирались в спонтанно устроенных офисах: обсуждали news; быстро и прямо принимали решения, раскладывая принципы нападения и защиты, темы, удобные для приумножения доходов и выяснения отношений. К ночи подсчитывали потери, другим не везло. Но никто ничего не записывал, не подписывал. Абсолютное устное право.

Запомните: у мафии есть только одно конкурентное преимущество перед любой официальной или неформальной системой координат – мафия имеет в запасе мгновенный инструмент наказания. Государство карает процедурно, поэтапно и заунывно, а значит, медленно. Мафии не нужен бесконечный ход документов. Если всесильные министры тайно обнялись в порыве разрезать бюджет, то это к мафии не имеет никакого отношения. Они не имеют возможности отдать приказ на ликвидацию. А вот мафия, не имеющая их способностей, может мигом поломать коленные суставы министру.

Соответственно, выйдя в 1993 году на колонию-поселение, Колчин тут же влился в ряды «тамбовской» организации. Согласно государственным строгим инструкциям, он должен был продолжать отбывать наказание под чутким присмотром системы, но, по сути, сотрудникам колонии было наплевать. Подробно описывать приключения Колчина – избыточно. Чтобы понять густоту той философии, достаточно зарисовки.

В начале 1994 года Колчину оставалось сидеть на поселке месяца два, а у него нарисовался конфликт с двумя персонажами – Валериками. То были способные хлопцы.

Колчин кабацкий. Опять смеется

Они возникли ниоткуда. Изначально учились в мединституте, но решили, что это сложно и несвоевременно. Для начала, употребив альпинистское снаряжение, залезли в квартиру любимой девушки некоего Тихомира (похоронен на Большеохтинском кладбище), причем взяв в плен саму красавицу. Она заявила, их закрыли, а в камерах они сошлись с другом Колчина по спецназу – Бобом. Он оценил таланты Валериков, и их приняли в круг. Взяли на вооружение.

Валерики, присягнув «тамбовским», вскоре переметнулись к «великолукскому» Анджею (он себя нашел на Большеохтинском кладбище) и, таким образом, демонстративно пренебрегли правилом «Вход – рубль, выход – два». За что, собственно, Колчин отобрал у них новенький БМВ. Но при наложении такого штрафа Валерики вновь показали удаль – два раза выстрелили в Колчина, причем с особым цинизмом – в центре Петербурга, на канале Грибоедова. Мимо.

Новое «великолукское» начальство Валериков забило «тамбовским» стрелу. Сбор назначили в пивном баре, называемом «Очки», а по вывеске «Колос». Практически на углу Невского проспекта и набережной канала Грибоедова. Старшим от «тамбовских» выступил Миша Глущенко, Колчин пришел на разбор как исполнитель, Боб – туда же, остальные прикрывали. Глущенко и Колчин на разговоре сидели со стволами за поясом. Предохранители были сняты.

На стреле Колчин неожиданно заявил, что Валерики – ребята классные и таким хорошим, конечно, надо отдать машину. Пацифизм насторожил, все напряглись, ожидая подвоха. Подвох мог тогда закончиться патологоанатомом.

Я спросил у Колчина:

– Примерно так всё было?

Он кивнул.

– Тянет обратно?

– Накаркаешь… Тогда же, в 93–94-м, по пять стрел в день, путались, еле успевали. А в тот день с Валериками, когда они в меня лупили прямо у Казанского собора, я прыгнул в машину, а у Боба она, как в кино, не заводится. Я ему: «Вова, успокойся, заводи машину, а то нас сейчас завалят». После этого на стреле и собралось полгорода: Кум, Глущенко, Степаныч, Анджей… А Валерики – опасные. Они Кума потом в решето исполняли.

– Жалеют, наверное, страшно? – рассмеялся я.

– Их уничтожили, – будто отомстил Колчин.

Перед тем как «сыграть» конец той стрелы, вспомним два показательных ответвления этого сюжета. Они смачно подчеркивают обстоятельства, при которых варился Колчин, оттачивались его новые взгляды на бытие.

После стрелки два ствола взял себе Боб, чтобы нырнуть в метро и раствориться. А через сто метров его пакуют оперативники РУБОП. Молва говорит – их подтянули «великолукские», что свидетельствует о принципиальной кончине каких-либо понятий. Боба закрыли, но «тамбовские» блистательно решили вопрос – Президиум Петербургского суда всесторонне подошел к незаконному ношению огнестрельного оружия. Оказалось, что Боб шел сдавать его в милицию, причем двигался в правильную сторону – в сторону милиции. Не виновен.

Это раз.

Валерики оказались способными на подвиги. 1 июня 1994 года они расстреляют «Мерседес» Кумарина. Так «великолукские» без объявления войны в одно утро начнут отстреливать «тамбовских». Но Валерикам приказали уничтожить Кумарина, а они, вогнав в него 11 пуль из калашникова, оставили его живым. Ошибка.

Эта великая гангстерская сага закончилась полным истреблением «великолукских». Рейтинг «тамбовских» взметнулся. От Валериков остался лишь пепел. Их стерли из списка живых и забыли.

Заглянем в «Очки» еще разок.

После расстрела «Мерседеса» Кумарина. Картина дает понимание беспощадности внутривидовой резни

Колчин положил в баре «Очки» на стол ключи от БМВ. Мол, забирайте, раз я не прав. Воздух можно было резать ножом. Дальше ответит он сам.

Тогда Колчин заметил: «Раз я не прав – ладно, – пусть забирают машину обратно, но они же в меня два раза выстрелили, а я ни одного». Стая поглядела на Колчина. И?.. «Получается, два выстрела за мной», – улыбнулся Юра.

Колчин уехал на том же БМВ. «Школа Колчина в общем процессе развития мафии», – как подчеркнули бы в научном издании.

Подглядывая будущее, где Колчин нам покажет знаки на иконах, убеждающие его в правоте, уцепимся за фразу на стрелке. «Два выстрела за мной». За столом стало тесно.

Он сохранил два выстрела. Они прилетели в Старовойтову и Линькова. Можно воспринять как православную мистику – когда следствие становится раньше причины.