Пока Колчин сидит, в 1992 году Старовойтова создает и вносит на рассмотрение законопроект «О запрете на профессии для проводников политики тоталитарного режима» – предлагает подвергнуть профессиональным ограничениям работников партаппарата КПСС, штатных сотрудников и агентуру советских и российских спецслужб. Этот проект был одобрен съездом «Демократической России». Безусловная аналогия с послевоенной Германией и посткоммунистической Восточной Европой. Даже если смотреть глазами того времени, жаждой радикализма всех мастей, то с точки зрения КГБ-ФСБ выглядело это демонстративной выходкой, нескрываемым желанием унизить и растоптать оплот государства.
Что могли говорить в кабинетах Лубянки, Большого дома в Петербурге? Правильно: «она хочет ни за что выгнать нас с волчьим билетом». Так и реагировали. Тогда в среде сотрудников Госбезопасности еще не принято было публично реанимировать термины «внутренний враг», «пятая колонна», а между собой – принято. Этим проектом Галина Старовойтова де-юре написала им «явку с повинной».
Вы бы забыли такое, если это коснулось бы вашей биографии, профессии, обстоятельств жизни, службы? И они не забыли.
Эпиграфом к тому документу прилагаю будущую короткую рефлексию Колчина. Она спонтанна, а отражает общее настроение: «В тот день, когда меня задержали в 2002 году и привезли в здание ФСБ, некоторые сотрудники находились в несколько воодушевленном состоянии, и один из них так мне сказал: „Раньше тебе орден бы дали, а теперь лет двадцать получишь“».
I. Преамбула
События последних лет подтверждают обоснованность предложения движения «Демократическая Россия» о необходимости инициативной разработки проекта Закона о люстрации – запрете на некоторые профессии для лиц, являвшихся активными проводниками политики тоталитарного режима. Крупномасштабные люстрации (от латинского lustratio – «очищение») в XX веке имели место дважды – в ходе денацификации Германии и чисток государственных органов стран, сотрудничавших с нацистами (Италии, Японии и др.), а также в ходе декоммунизации стран Восточной Европы.
Недавний восточноевропейский опыт пока оценивается противоречиво – главным образом ввиду несовершенства принятых законодательных актов и практики их применения, а не из-за отказа от самой идеи профессиональных ограничений для людей, составлявших опору власти, нарушавшей фундаментальные права человека.
Движение «Демократическая Россия» видит необходимость люстрации в качестве меры, препятствующей реваншу сил, возвращающих сейчас свои властные позиции. Введение этой меры не преследует цели мести за ограничения на профессии, фактически существовавшие в нашем обществе для людей, непричастных к КПСС или ее «вооруженному отряду ВЧК-КГБ». Мы отвергаем также обвинения в призывах к «охоте на ведьм» и в отрицании права на инакомыслие. На самом деле высокопоставленная коммунистическая номенклатура, в том числе и причастная к антиконституционным путчам, практически нигде в России – ни в центре, ни в регионах – не понесла ни моральных, ни материальных потерь; многие из ее деятелей остаются у кормила власти. В то же время демократы (особенно среди военных), вставшие в 1991 и 1993 гг. на сторону Президента России, на сторону законной власти и продолжения реформ, повсюду в стране шельмуются, нередко подвергаются гонениям и увольнению.
Лицемерно защищаясь от несуществующей «охоты на ведьм», некоторые монстры прежнего режима, причастные к его кровавым преступлениям и далекие от покаяния, готовы и сейчас по первому сигналу продолжить массовые репрессии, неотделимые от практики ленинизма и сталинизма. Наше общество, интеллигентно называя верных ленинцев и сталинцев инакомыслящей оппозицией, как будто бы больше озабочено их комфортом, чем душевным и материальным состоянием жертв ленинизма и сталинизма, – всё это, несмотря на широковещательные декларации о возвращении к общечеловеческим ценностям. Неприменение люстрации в 1991 г., после коммунистического путча, недоведение до конца суда над идеологией и практикой коммунистов сделали возможным возникновение крупной парламентской фракции в Государственной Думе России, состоящей из коммунистов, не отмежевавшихся от преступлений своей партии и открыто пропагандирующих сталинизм.
Движение «Демократическая Россия» констатирует отсутствие надежных политических гарантий в нашей стране против возврата к тоталитаризму. Основным барьером на пути нового переворота – ползучего или революционного – является лишь воля прозревшей части населения, в меньшей степени политические институты, еще в меньшей – правоохранительные органы, суды и прокуратура.
Учитывая сказанное, мы снова выступаем с инициативой разработки закона о люстрации, хотя и понимаем, что власти упустили время для его принятия.
II. Основная часть
1. Категории лиц, подлежащих люстрации
Определенным профессиональным ограничениям на время продолжения переходного периода (на срок в 5–10 лет) в соответствии с этим законом должны подвергаться следующие лица:
а) все бывшие освобожденные секретари партийных, производственных и территориальных организаций КПСС;
б) бывшие первые, вторые и третьи секретари райкомов, горкомов, обкомов и крайкомов КПСС;
в) работники центральных республиканских и союзных комитетов коммунистических партий, действовавших до 06.11.1991 г., т. е. времени первого Указа Президента России о запрете КПСС (включая секретарей соответствующих ЦК, но за исключением технического персонала).
Перечисленные категории лиц подвергаются профессиональным ограничениям в следующих случаях:
а) если в общем стаже их трудовой деятельности нахождение на указанных должностях в сумме составляет 10 и более лет;
б) если на 21 августа 1991 г. – день подавления коммуно-экстремистского путча – они занимали одну из указанных должностей и не заявили о выходе из КПСС добровольно;
г) действовавшие штатные сотрудники, включая резерв, и давшие подписку о сотрудничестве с органами НКВД-МГБ-КГБ, либо работавшие в этих органах на протяжении последних десяти лет перед принятием новой Конституции России (в 1993 году).
Ограничения на профессии для активных проводников политики тоталитарного режима не распространяются на лиц, получивших должности в системе представительной или исполнительной власти в результате прямых свободных выборов как формы волеизъявления народа (если деятельность этих лиц в КПСС и КГБ не скрывалась ими в ходе предвыборной кампании). Все сотрудники служб безопасности и офицеры всех родов войск должны сдать экзамены на знание Конституции РФ, принятой на референдуме 12 декабря 1993 г., и присягнуть ей.
2. Сущность люстрации
Под ограничением (запретом) на профессии для указанных лиц понимается временный запрет для них (на 5 или 10 лет) занимать по назначению или в результате непрямых выборов ответственные должности территориальной исполнительной власти, начиная с глав администраций районов, городов, областей и вплоть до министров республик и Российской Федерации в целом (включая премьер-министров). На срок до 10 лет для тех же лиц должна быть запрещена деятельность, связанная с преподаванием в средних и высших учебных заведениях; на срок до 15 лет – преподавание в военных учебных заведениях и работа в средствах массовой информации. Другие виды профессиональной деятельности, включая частное предпринимательство или работу в госсекторе, в том числе и на руководящих должностях, не возбраняются.
Революционные времена заталкивают энергичных людей в максимализм. И, не ведая того, идеалисты сближаются с головорезами.
В 1997 году Старовойтова повторно вносит этот документ – теперь уже на рассмотрение Госдумы РФ второго созыва. Закон не то что не был принят, законопроект не был внесен даже в повестку. Руководитель администрации Бориса Ельцина заявил, что такое может привести к гражданской войне. Ей говорили, что это будет охота на ведьм. Она: «А вы хотите, чтобы ведьмы охотились на нас?»
Безусловно, большая часть представителей городской интеллигенции была на ее стороне. В фундаменте их мировоззрения до сих пор лежат неисчерпывающие сведения о репрессиях сталинского времени. Сознание и здесь базируется на мифах.
В книге петербургского краеведа Наума Синдаловского «От легенды к легенде», переизданной в 2000 году, прописывается: «…кровь казненных и замученных в Большом доме текла не просто так, а по специально построенной для удобства энкавэдэшниками и выведенной в Неву у Литейного моста трубе… Ленинградцы с тех пор уверены, что именно поэтому цвет воды возле Большого дома навсегда приобрел красновато-коричневый оттенок». Завершающая фраза – «убедить их в том, что это особенность донного грунта, не представляется возможным» – уже не читается.
Не исключение и Руслан Линьков. Когда он берется за публицистику, выходит талантливо. И это не про его прежний журналистский опыт. Он чует слово. Но он всегда или чаще-чаще стоит на противоположной стороне. Вот, к примеру, его давний мини-рассказ:
В ночном выпуске теленовостей прокрутили сюжет об открытии музея в вологодском управлении ФСБ. Продемонстрировали благодарственную грамоту от патриарха Алексия Второго и рассказали, что местный настоятель отпустил грехи сотрудникам вологодского ФСБ на год вперед, авансом. А еще показали столетнюю живую чекистку Глашу, которая до сих пор хранит в шкафу портупею и молчит о том, чем занималась в ВЧК, НКВД и т. д. Сидит старая, пьет чай. Руки не дрожат, глаза прозрачные, как у самки богомола. Дочь мамашу нахваливает, говорит, что в детстве восхищалась, когда та в форме с револьвером уходила из дома на работу.
Шура Колонтаиха такой же была. Попов в Александро-Невской лавре расстреливала собственноручно. Дырки в стенах по сей день зияют.
Это не ложь. Для Линькова и линьковых – это таблица умножения, которую они неистребимо несут в свет. И оперативники Федеральной службы безопасности все это знают, но тут как в русской литературе – главное не «что», а «как». Столкновение дубовой демократии с дубовым единством. Не осадочек, а накипь.
В долгих разговорах со мной Колчин вспомнил, что на следствии ему рассказывали, что как-то на День чекиста, 20 декабря, в Управление ФСБ по Петербургу и Ленобласти пришел Анатолий Собчак и его «понесло». Он в стиле шоу заявил, что всю ЧК скоро разгоним. По актовому залу пошел шумок, потом кто-то даже ринулся писать рапорт на увольнение, кто-то чуть ли не выкрикнул: «А кто работать-то будет?» Тем более что большинство из них были ленинградцы, а они по-особому себя преподносили.
Галина Старовойтова часто иронизировала над образом ЧК. Еще за полгода до смерти на восхищение журналиста «Московского комсомольца» видом из ее кабинета в Госдуме – …такой обзор, высота, простор… – она вставила шпильку: «А какой вид на Лубянку!»
Примерно через год после убийства Старовойтовой Руслан Линьков пришел в Большой дом забрать какое-то видео, изъятое у него следствием ФСБ при осмотрах, и в одном кабинете увидел портрет Сталина, в другом – Андропова, Дзержинского. Автору известно, как он, прямо говоря, нетактично прошелся по поводу этой демонстрации. Ему слегка парировали, мол, это всё психологическая агитация – те, кто сюда попадает, должны понимать, что с ними может случиться. Линьков отвечал, что портреты говорят и о том, что с сотрудниками может случиться. Мне не забыть одну фразу Руслана. Как-то он интеллигентно мне сказал: «По поводу чекистов меня интересовал один момент – у них у всех одинаковые глаза. Мне кажется, что их выдают им вместе с удостоверением».
КГБ – архетип страха советского и постсоветского человека. Для интеллигенции – это «Медный всадник». Для КГБ проект Галины равносилен зверству Нерона в преддверии резни христиан в Риме. Будто щелканье затвором перед командой «Пли!».