Первое впечатление Колчина от захода в колонию не забылось.

– Заезжает прямо в колонию автозак, я в нем один-единственный, двери распахиваются, и меня встречает Стас Жареный. Тот самый, кто тогда с Викингом у «Прибалтийской» нас предупредил, что мы на территории Малышева дурака валяем, – вспоминает Колчин.

Несмотря на то что Стас Жареный был классическим лидером мафиозного сообщества Малышева, за решеткой прекращались их распри с «тамбовскими». Так договорились. Резонно. Да и зона была воровская, а Стас там смотрел за порядком – был ставленником воров. Смотрящий или положенец называется. Но именно здесь Колчин неожиданно получает религиозную инъекцию. В дальнейшем это сыграет историческую роль. Нулевой прививкой стал человек, вошедший в бандитский эпос под именем Жареный или Бешеный.

Кажущаяся парадоксальность прозвища легко толкуется библейским образом. Первый в Рай попал разбойник. Это каноническое знание. Первым из палачей уверовал легионер Лонгин, воткнувший копье в Христа. Это тоже не апокриф. Так что человеку религиозному не должно быть смешно, что фигура, известная в Петербурге как Люцифер (Александр Филиппов) в 90-х, позже стала ярым священником. Пожалуйста, еще: «казанский» Олег Жоркин – личность, которую на стрелках опасались самые безбашенные, – тоже служит; «тамбовский» Кочубей, умудрившийся при задержании отстреливаться от милиционеров, небольшой храм построил. И так далее. Примеров много, не говоря уже о том, сколько братва вложила в храмы, и в некоторых можно увидеть специальные упоминания о таких благотворителях. Петербургское краеведение не умрет от скучных бесед.

– А кто уже скучал в колонии?

– Андрюха Кот (лежит вне пределов досягаемости на Смоленском кладбище. – Е. В.), он от «пермских», Кирилл Богданов (войдет в историю 90-х убийством девяти чеченцев. – Е. В.), Леха Ветров, Андрей Штайнер (с Акулой работал), сам Стас. Это первая пятерка. Жили – не тужили. В зону грев (нелегальная помощь осужденным. – Е. В.) шел вагонами. Что хочешь. И кругом православие.

Там же сидели еще те, кто по пятнадцать лет когда-то получил. Претерпевая, они уверовали, носили бороды, молились перед едой, кругом иконы.

Русские рассредоточены, солидарности мало, а на войне, в тюрьме это усиливается. Вот коммерсанту скажи – по-братски. Это невыгодно, это когда ему больше, тогда хорошо. Дух совсем другой. Среда обитания. Братва. По моим ощущениям, этого стало поменьше. Погода другая.

Ну и Стас – красавчик, – ностальгирует Юра Колчин-Брянский, и он не одинок, от многих прошедших тот путь можно услышать подобное.

Светлая история русской тюрьмы – я бы так сказал. Кто поспорит, что это не философская тема?

– У Стаса были добрые глаза, а прозывали Бешеным. В лагере были община и уклад с православным образом жизни. И Стас – с бородой. Он же был положенцем, принимал решения. Да что только не было. Несут, например, на общее дело ножи, шашки, чего только не наковали. На подарки. Дело прошлое, но я на свободе таких хороших не видел. Абсолютно ненужные вещи, без которых нельзя обойтись.

Александр Жаринов (Стас Жареный) родился в Печорах, его матушка работала в монастыре историком, гидом. Он с детства воспитывался в православных правилах, и в колонию она отправляла ему церковные книги. Успокоился в пантеоне «малышевских».

Колчин в колонии, просветленный (справа – один из братвы)

Естественное появление Стаса в жизни Колчина непознанным образом пересекается с судьбой Галины Старовойтовой. Чуть позже процитирую хранителя музея Старовойтовой. Чуть ли не за месяц до смерти она приезжала в Печорский монастырь.

– Стас меня уговаривал покреститься. Я тоже думал – мне же всё время на ровном месте не везет. Как в первую судимость – чушь какая-то – подрался с ментом на ровном месте, во вторую – непонятно каким образом с Глущенко залетел с оружием под ментов. А может, потому, что некрещеный?

Это же потом осознаёшь, что религия – про обеты. Ты еще не крещен, а понимание уже присутствует. Береженого Бог бережет, а не береженого конвой стережет. Как-то страшно стало, что как выйду – сразу в тюрягу заезжаю. Но с ними в лагере не молюсь.

А один там был… Так он потом стал отцом Романом в монастыре. В Юрьеве, в Великом Новгороде. Когда я туда со Славой Шевченко – депутатом Госдумы – приезжал снимать пропагандистский ролик про ЛДПР, то его там случайно и увидел с бородой по пояс. Он мне еще сказал: «Всё! Больше в тюрьму не сядешь». Он потом в нашем офисе на Демьяна Бедного служил года так до 98-го, бесов изгонял.