Хочу услышать твой голос. Кажется, начинаю скучать…

Как только я зашла домой, меня встретила радостная мама.

– Ночевка с подругой! Я так рада!

– Откуда ты знаешь? – кажется, даже мой шок был в шоке.

– Мне позвонила миссис Ривьера. Милая, но очень громкая женщина. И настойчивая. Узнала мой номер у директора Смита.

– Да, мама Габи… – Но мама не дала договорить.

– И завтра мы с ней идем выпить кофе. Так что не только у тебя появилась новая подруга. Трунь! – Она тыкнула указательным пальцем мне в кончик носа. – Закажу пиццу. И кстати – классный мейк!

Мама с какой-то легкостью или воодушевлением ушла в гостиную.

Взрослым тоже нужны друзья.

Одной мне было страшно возвращаться в свою комнату, поэтому я пошла вслед за мамой и мы в обнимку продолжили смотреть «Реальных домохозяек».

* * *

– Нет, я не могу тобой налюбоваться! – Мама всплеснула руками, глядя на Габи. Обещала уйти к себе, но уже жевала четвертый кусок пиццы. – Образ просто отпад. Так еще говорят?

– Да, говорят, – влезла я в непрерывный поток комплиментов. – Но только старушки.

– Айрис!

– Мама!

– Девчонки! – Габи своим смехом вернула нас с мамой в реальность. – Спасибо, миссис Рейн. Я теперь вижу, в кого Айрис такая красивая.

– Вообще-то, она точная копия своего отца. Но все равно спасибо. Надеюсь, ты правильно повлияешь на нее, и я чаще буду видеть макияж на этом прекрасном личике. – Она взяла меня за подбородок и немного покрутила. – Как же прекрасно, что в современном мире девушки стали поддерживать друг друга и делать комплименты.

– Буду стараться!

– Все, красотки, я пойду к себе.

Мама ушла в комнату, чмокнув меня в щеку. Наверное, ей кажется, что я возвращаюсь к себе прежней, перестаю быть невидимкой, и это вызывает такие приливы нежности.

Ошибаешься, мама: макияж и улыбка – это маска. Неужели не знаешь про эту женскую суперспособность?

– Пока мы не занялись твоим призраком, расскажи, был ли у тебя парень? – Габи с мольбой посмотрела на меня. – У меня миллион лет не было девчачьих разговоров.

– Был. – Я вздохнула, вспомнив своего первого и пока единственного парня. – Мой одноклассник. Но мы расстались перед нашим переездом.

– Почему?

– Потому что все парни придурки.

– А вот тут согласна! Мой ушел к моей же подружке. И я лишилась в один день их обоих. Ник и Сара, видела их в школе? Вечно жмутся у шкафчиков.

– Видела. Не расстраивайся, видимо, ему нравятся пустоголовые куклы.

– С кривыми ногами!

– С кривыми ногами! – подтвердила я.

Мы засмеялись и «чокнулись» кусочками пиццы.

– Ты определилась с внеклассным клубом? – спросила она меня. – В понедельник нужно дать ответ.

– Главное, чтобы мне не пришлось носить спортивный лифчик.

– Тогда давай ко мне в драматический.

– Только не это. Ненавижу сцену. Думаю о клубе журналистики и медиа.

– О да… Там есть один старшеклассник… Прости, но думать ты сможешь только о его татуировках.

– Габи! Да ты развратница!

– Нет, я просто живая женщина!

Этого я уже не смогла выдержать и засмеялась в голос.

* * *

– Уиджи? Ты свихнулась? – Я в панике отбросила доску для спиритических сеансов, которую Габи достала из рюкзака.

– А у тебя есть еще идеи? – Подруга от обиды надула губы. – Если есть, то делись.

– Нету. – Я обреченно склонила голову.

– Вот и не спорь со старшими. – Габи улыбнулась и высыпала из рюкзака еще и свечи.

– Ты решила сжечь дом? Сразу избавиться и от призрака, и от меня?

– Не порти вайб! А лучше помоги.

Мы стали расставлять по комнате свечи. Атмосфера сразу стала тяжелой, будто нас давили невидимым прессом.

– А про дом что-нибудь узнала? – с надеждой на ответ «нет» спросила я.

– Если честно, вообще ничего. Это была прямо-таки фамильная усадьба, которая передавалась по наследству. Последней тут жила пожилая пара, но мама их плохо помнит. Они ни с кем не общались, затворниками жили.

– А почему?

– Какая-то личная трагедия.

– А слухи?

– Да вот единственные слухи, которые распускали дети того времени, были про то, что эти старички сами боялись детей… Бред какой-то. Ничего интересного.

– Уже неплохо! – Мне действительно от этого ответа стало чуть легче.

Значит, призрак не связан с домом. Тогда получается, что он связан со мной… Папа?

Мы зажгли свечи и выключили свет. Комната постепенно наполнялась теплом от огня. Мне стало жарко, но от волнения. Я сняла худи и села на пол напротив Габи, которая уже положила маленькую деревянную планку с окошком на доску Уиджи.

– Надо открыть зеркало, – шепотом сказала она.

– Не могу, – призналась я.

– Если призрак живет в нем, то вдруг мы его увидим?! Мы для этого и собрались здесь.

Я встала и медленно сняла простыню. Ничего страшного в зеркале не отразилось, кроме Габи с выпученными от волнения глазами, комнаты, освещенной теплым огнем свечей, и совершенно бледной меня.

– Идешь?

Я пулей бросилась к Габи. Умирать – так вместе.

Мы положили указательные пальцы на планшетку, и я спросила:

– Кто вопросы задавать будет?

– Твой призрак, ты и спрашивай.

– Спасибо, дорогая подруга!

– О, ты уже считаешь меня подругой. Я довольна! – Габи улыбнулась и подмигнула, разрядив сгущающуюся обстановку.

– А кем ты еще можешь быть? Ты не сказала, что я сумасшедшая…

– Может, и я сумасшедшая! – Габи хихикнула. – Ладно, гоу!

Я глубоко вдохнула. Три, два, раз…

– Ты здесь? С нами? – Мой голос дрогнул.

Мы с Габи замерли в ожидании движения.

– Ты хочешь нам что-нибудь сказать? Назови свое имя.

Ожидание ответа пугало даже больше, чем если бы планшетка задвигалась.

– Тебе нужна я?

На совсем краткую секунду мне показалось, что моего пальца что-то коснулось, но планшетка так и не сдвинулась с места.

– Ответь, ты тут? – Я повернула голову и посмотрела в зеркало.

– Отвечу я, – неожиданно произнесла Габи, а я вскрикнула. – Тут нечего ловить.

– Согласна!

Я с облегчением выдохнула. Нет призрака – нет проблем. И так со всем: нет парня – нет проблем. Нет друзей – нет проблем… Только капелька одиночества есть. Но и это можно пережить.

– Зато хорошая новость – у вас в доме нет призрака!

– И плохая новость – я свихнулась.

– Не-а! Я серьезно. Я почитала одну статью какого-то лондонского психолога, женщины, и она говорит, что после таких эмоциональных травм мозг пытается сказать человеку, что он должен нормально функционировать. Не забывать о себе. Жить, а не погружаться в свои печальные эмоции.

– А ты не могла это сразу сказать?

– Чтобы лишится возможности ночевки у подруги с попыткой вызвать призрака? Я что, дура?

– Нет! Ты не дура. Ты лучший человек на свете!

И я бросилась обнимать Габи. Ура! Со мной все в порядке. А со своими эмоциональными травмами я как-нибудь справлюсь. Тем более, я не одна. У меня есть Габи.

Мы переоделись в пижамы, потушили свечи, насыпали целую миску острых чипсов и включили второй сезон «Эйфории». Если соберусь замуж, то только за Джейкоба Элорди.

– Ты вылитая Сидни Суини! – вскрикнула Габи с набитым ртом.

– Да ну, брось! – Хорошо, что в комнате темно и Габи не видит, как я покраснела от смущения.

– Твой Джастин был похож на Элорди? Скажи да!

– Он больше был похож на Зендею!

Если бы мы в доме были одни, то точно смеялись бы в голос, но пришлось сдерживаться, чтобы не разбудить маму.

На третьей серии мы стали засыпать, поэтому я закрыла ноутбук, и мы легли под одеяла.

– Спишь? – через некоторое время спросила Габи.

– Нет.

– А почему?

– Думаю, – через пару секунд ответила я.

– О призраке?

– Нет…

– А о чем?

– О том, что моя подруга не дает мне спать.

– Ты точно сумасшедшая.

– Как и ты, – прошептала я.

– Как и я, – согласилась Габи.

Наверное, впервые за долгое время я уснула легко и без кошмаров.

– Скрип…

Только мышей не хватало.

– Скрип…

Или это не мыши?

– Скрип…

Это доска!

Я открыла глаза и медленно встала с кровати. Доску с пола мы не убрали, но я точно помню, что планшетка лежала рядом. А сейчас она была на букве «Р».

Еще секунда, и планшетка сдвинулась на букву «И».

Кровь застыла. Голос пропал.

Это сон.

Я не могу закричать.

Буква «С».

Призрак есть. Он написал мое имя.

– Габи! Габи! Очнись! – я тормошила подругу. – Призрак!

– Что? Где я?

– Да у меня!

– Боже, Айрис, что случилось?

– Призрак написал мое имя…

Интересно, может ли блондинка поседеть почти в шестнадцать лет?