– Родители такие молодцы: сами воспитывают – сами ржут над нами. Потом говорят: «О, смотри-ка, что получилось!..»

– Нет, над тобой.

– Я что, я такая смешная?

– А что, нет, что ли? – улыбалась Альбинка, когда мы уже зашли в загон с утками.

– И чем я так смешна?

– Ты всему веришь.

– Да ты не лучше! Не веришь – у Джека спроси, – воткнула я свои ладони в толстую шерсть Джека, который все утро ждал, пока вы выйдем, поэтому весело бросился нам навстречу. Он всегда был рад нас видеть. Откуда у собак столько радости? Ночью ее разбуди, будет радоваться. – Джек, она лучше, чем я? – продолжала я гладить.

– Нет, не лучше, но с некоторых пор я перестала им верить, – ответила мне за него Альбина.

– Ну, конечно. Лучше у нас только Альфиюшка.

– Хватит уже завидовать. А где утки? – заглянула в сарай Альбинка. Я тоже зашла в птичник, там было прохладно и пусто.

– Не знаю. Наверное, они на пруд пошли.

– Сами? Делают, что хотят.

– А ты хотела, чтобы они разрешения попросили? Заходит такая утка-староста в дом: «Мать, мы тут на пруд решили сходить, помыться там, то да се. Еду нам туда велите подать. Обедать там будем…» А мать им: «Хорошо, только ласты не забудьте и мыло возьмите».

– Нет, – рассмеялась Альбинка, – она им скажет: «Только вы там тоже ощипайте кого-нибудь и пришлите с яблоками к обеду…»

– Это было жестоко, правда, Джек? – снова потрепала я собаку. Она не отставала от нас. – Где утки, Джек? Ищи…

– Утки, гуси, барашки… как это все надоело, – посмотрела с грустью на пустой сарай Альбина. – Эх, хорошо, наверное, в городе жить. Не надо никого кормить, выгонять, загонять, молоко доить не надо, все есть в магазине… – Она подошла к куску соли, который лежал в углу, и пнула его. Он не сдвинулся с места. Эта соль служила для Марты леденцом. Она вылизывала его с большим удовольствием.

– Вот-вот, полижи леденец, пока Марты нет, это успокаивает, – заметила я. – Марта вон какая спокойная.

Но Альбина не унималась:

– И в школу идешь как человек, по асфальту. Только у нас грязи по колено, без галош – никуда. Уеду… Как вырасту, точно уеду.

– В городе тоже в сменке ходят.

– С чего ты взяла? Там же асфальт. Он чистый, на нем даже сидеть можно.

– Да, но в школу все равно сменка нужна.

– Атавизмы.

– Что?

– Это из зоологии термин.

– При чем здесь зоология?

– При том, что городские понятия не имеют, что такое жить в деревне, они даже корову ни разу не видели в лицо.

– Где ты видела у коровы лицо?

– А как еще сказать?

– Морда.

– Морда лица, – заржали мы в пустоте сарая, как кобылицы.

– А у Марты тоже морда?

– Нет, у нее лицо. Хотя какая разница?.. Ее все равно зарежут, – со знанием дела ответила мне сестра.

– Марту?

– Да. Вот увидишь.

– Никому не отдам. А когда?

– Осенью или зимой. Ей уже восемь, молока стала меньше давать. Я сама слышала, как родители об этом говорили.

– Надо спасать Марту, – вырвалось из меня.

– Да тихо ты!..

– Да, надо быть тише. Здесь кругом прослушки.

– Где? – начала осматриваться сестра.

– Вон, – указала я на паутинку, в сплетении которой сидел большой паук.

– Да ну тебя, – отмахнулась сестра.

– Видишь, все слова ловит.

– Я тебе говорю, надо Марту спасать, а ты все шутишь.

– Надо, а как?

– У меня есть план. У тебя сколько денег есть? – спросила Альбинка.

– Два рубля с копейками.

– У меня три.

– И что? На эти деньги корову не выкупишь.

– И не надо. Будем покупать парное молоко у тети Зинуры и подливать в наше.

– У нашей соседки? С ума сошла. Она нас сразу сдаст.

– А мы ей скажем, что это секрет.

– Насмешила. Завтра все будут знать. У нее язык как помело. Проболтается. И прощай, Марта.

– Ладно, тогда пойдем к Флюре-аби. «Аби» называли всех старушек, даже самых чудаковатых.

– Ты про Флюру-ягу, которая возле речки живет? Так дети между собой называли эту бабку, хотя она вряд ли заслужила такое прозвище, просто жила одна, на отшибе, и этого было достаточно. Ее одиночество порождало в деревне разные слухи, а дом ее был окутан тайной.

– Жесть… в такую даль каждый день ходить? – вздохнула Альбина.

– Ничего, не сломаешься. Она же нелюдимая, она точно никому не расскажет, да и соседей у нее нет, никто к ней не ходит.

– А она нам продаст?

– Она же молоко свое в магазин носит на продажу.

– Да?

– Точно. Зуб даю, – отметила я ногтем свой передний зуб.

– И кто-то берет?

– Что? Зуб?

– Да нет. Кому нужен твой зуб? Молоко!

– Не знаю.

– Оно же наверняка заколдованное.

– Да ладно тебе.

– Да… Ты видела ее глаза? Она же насквозь просвечивает. Думаешь, зря ее Флюорографией называют? Я думала, это потому, что она сглаз может снять.

– Хорошо, хоть не скальп, – усмехнулась я.

Флюру в деревне побаивались: жила она сама по себе, была дважды замужем, но так никого и не родила. И оба мужа пропали при очень загадочных обстоятельствах: то ли ушли, то ли исчезли…

– Ладно, завтра сходим, – услышали мы лай Джека.

– А, вот они где, – увидели мы уток возле корыта с дождевой водой.

– Утки, слушай мою команду! – крикнула на них я. – Шагом марш на обед!

Утки подняли головы и с непониманием посмотрели на меня.

– Они тебя не понимают, – еле сдерживалась от смеха Альбинка. – Нужен перевод.

– Ты утиный знаешь?

– Нет.

– Я тоже не знаю. Джек! Может, ты знаешь?

Джек знал: услышав свое имя, он кинулся на дичь и погнал ее в птичник. Мы побежали завтракать.

Надо заметить, что слов на ветер мы не бросали и довольно быстро установили контакт с Флюрой-аби. Старушка оказалась не такой уж грозной, как ее рисовали, а совсем наоборот – на редкость гостеприимна, даже угостила нас чаем. Чай, правда, мне показался странным. Он был холодный, сладкий и похож на пепси-колу без газа.

– Это точно чай? – пыталась я распробовать варево из кружки.

– Да, только холодный.

– А мне, кажется, пепси. Попробуй, – дала я свою кружку Альбине.

– Точно. А у меня чай.

– Да, обычный чай, – глотнула я у Альбинки.

– Чудеса… Вроде из одного чайника… – взяла я чайник, понюхала.

– Здесь тоже обычный чай, как у тебя, – налила я себе еще. Отхлебнула.

– А сейчас – пепси, – протянула я кружку Альбинке.

– Лишь бы молоко нормальное было для Марты. А то можно все испортить.

– Магия. Не зря про нее говорили, – все еще нюхала я кружку.

– Чаю еще хотите? – спросила нас Флюра-аби, когда вернулась с ведром молока.

– Нет, спасибо, мы пойдем, наверное. Нам пора. Будем к вам приходить через день.

– Ладно, пейте молоко на здоровье, оно у меня очень хорошее. Моя Зойка – волшебница. Сейчас за банкой схожу, – снова вышла бабуля.

– Видишь, что говорит?.. Корова тоже волшебница.

– Была не была, будь что будет, – допила я свою пепси-колу, потому что жутко хотелось пить, и посмотрела на дно. Там было какое-то темное пятно, поскребла ложкой. Понюхала.

– Понухай, – улыбаясь, протянула я Альбинке чашку. – Вот в чем магия.

– Мыло?

– Видимо, когда бабуля чашки мыла, оно прилипло.

– А ты – «пепси-кола, пепси-кола»!.. – рассмеялась Альбинка.

– Какого шайтана?! Как будто генеральную сделала у себя во рту. – Теперь мне еще сильнее захотелось это чем-нибудь запить, но, кроме молока, ничего не было. А молоко нужно было Марте. И она тут же промычала передо мной, я увидела ее большие добрые глаза.

По дороге домой мы смеялись на пепси-колой, которую варит Флюра-аби. Мы снова отыграли свои мысли назад, еще раз убедились что людям свойственно создавать себе не только кумиров, но и злодеев. А с бабулей договорились, что теперь придем за молоком послезавтра.