На следующий день прямо с утра уже палило солнце.

– Шапки наденьте!

– Есть! Что я говорила?! С тебя шоколадка!.. – толкнула я весело Альбинку.

– Что смешного? Ну, не шапки… Кепку или косынку, – посмотрела на нас строго мама. Мы не могли сдержать смех. Особенно я, потому что Альбинка проспорила мне шоколадку.

– Жарко же сегдня… Чтобы не напекло… – не могла понять нашего юмора мама.

– Просто мы поспорили, скажешь ты свою коронную фразу или нет…

– На воду тоже спорили? Воды с собой тоже возьмите, чтобы домой не бегать. Можете взять с собой айран. Он в холодильнике, а мотыги в сарае.

– А они куда? – вышла из спальни Альфия, которая только что проснулась. Она подошла к матери и уткнулась ей в ногу.

– Картошку окучивать.

– А зачем ее окучивать? – обняла она ногу матери.

– Чтобы лучше росла.

– А можно меня тоже? Я тоже хочу лучше расти!

Теперь даже маме стало смешно. Она озарила комнату своей редкой улыбкой.

– Еще не нашелся тот, кто будет ее окучивать, – сказала я в полтона Альбине, но сестренка услышала.

– Он даже еще не родился.

– А когда найдется? – встревоженно услышала Альфия.

– Когда вырастешь, – ответила Альбина.

– Ничего не понимаю… – в недоумении посмотрела на маму Альфия. – Вы хотите, чтобы я все время была маленькой? – заныла она.

– Да нет… Я хочу, чтобы ты пока еще побыла маленькой. Тебя еще можно брать на руки…. Потом ты вырастешь, и всё, – обняла мама ее.

– Ну ты же заведешь еще одну? – вдруг нашла выход Альфия.

Мама не знала, что ответить.

– Я тебе помогу ее воспитывать, – продолжала мечтать Альфия.

Мама снова рассмеялась:

– Я уж представила. Вот когда ты научишься есть кашу без уговоров, собирать за собой игрушки, вовремя засыпать, вот тогда и поговорим.

– А еще кормить уток, выгуливать гусей, пасти коров, – рассмеялась я. – Вот тогда и поговорим еще раз.

– Хватит уже ее еще заводить!.. Альфия!.. Вы сейчас уйдете, а мне потом слушать ее нытье.

– Альфия, не слушай нас!.. – рассмеялась Альбинка.

– Да, не слушай ты их. И марш умываться, – решила, что надо заканчивать этот разговор, мама. – А вы что встали? – посмотрела она на нас. – Вам что, особое предложение нужно? Кругом, шагом марш! Давайте, давайте!.. Раньше начнете – раньше закончите.

– Ага – раньше… Ты смеешься, мама? Этому полю конца краю нету. Если я умру на поле, прошу там меня и похоронить!..

– Ты только обещаешь, – усмехнулась сестра.

– Просто из жалости к тебе.

– Какой жалости?

– Тебе же одной придется тогда полоть… Еще картошка вымахает….

– От твоей компании? Не смеши.

– Ничего ты не понимаешь! Это же удобрение!..

– Нет, ты не настолько добрая.

– Да, но со смертью все становятся добренькими. Так Зинура говорит.

– Значит, тебе еще жить да жить! Хорош из себя обморока корчить.

– Альбина!

– Что?

– Что вы такое говорите? – смотрела на нас мама с ухмылкой.

– Мама, это разминка просто.

– Что за страдания? В прошлом году вы за два дня управились.

– Вот именно!.. Два дня на эту ерунду потратили. Я себе такие мозоли натерла, что руки еще месяц горели.

– Как горели? – переспросила Альфия, которая успела уже умыться.

– Как спички. Все время загорались в самый неподходящий момент. Я могла плиту без спичек поджигать.

– Хватит ребенка пугать, пошли, – потянула меня за рукав Альбина.

Мы нехотя вышли из дома, зашли в сарай и выбрали себе по мотыге.

– Интересно, сколько рук держало эту мотыгу?

– Страшно представить! Смотри, как ручка блестит… Будто лаком покрыли.

– Лучше эту возьми, она легче, – дала мне Альбинка инструмент.

Мы, как заправские колхозницы, кинули мотыги себе на плечо и двинулись к полю с таким видом, будто именно там должна была произойти великая битва за урожай. Поле находилось прямо за домом, до него идти минут пять по высокой траве, в которой все давно проснулись и стрекотали кто на что горазд.

– Вот у кого надо учиться работать, – остановилась я у большого муравейника. – Раздать бы им всем по мотыге, и делу конец.

– Иди договорись, если такая умная, – подошла поближе к живой пирамиде Альбинка и без энтузиазма посмотрела на муравьев, которые безнадежно куда-то спешили.

– Это мы сверху. Вот ты побежала с мотыгой, – показала я пальцем на муравья, который тащил тростинку.

– А вот ты.

– Где?

– Да вот же, бежишь за мной.

– Вот так в суете и проходит жизнь.

Сверху все это напоминало будни большого мегаполиса. Все шевелилось, переливалось и двигалось.

– Москва… – вздохнула я.

– Или Нью-Йорк…

– Почему Нью-Йорк?

– Пошли, картошка фри!..

– Сама ты картошка!

– Сама, сама, – повторила я на автомате. – Почему она до сих пор не может окучиваться сама?.. Двадцатый век, а грабли те же.

– Двадцать первый.

– Тем более. Надо что-то придумать.

До калитки надо было еще идти, но мы решили пойти напрямки и скоро лениво перевалились через нехитрый забор, которым было огорожено поле.

– Какое огромное… – повязала на голову платок Альбина.

– По-моему, оно стало еще больше.

– Видимо, здесь хорошо растет не только картошка.

– Еще бы. Раз картошка растет в земле, значит, и поле дожно увеличиваться.

– Еще бы… Мы его каждый год окучиваем.

– Ну, что, давай с разных сторон начнем и будем встречаться на каждой грядке посередине?

– Давай. Но через сколько дней встретимся, интересно?.. – пошутила я.

– Ну, если ты тормозить не будешь, то минут через двадцать.

– Я уже притормаживаю, – нехотя ударила я несколько раз мотыгой о землю, убив сорняк.

– Вот тебе! Вот тебе! Получай!.. – заводила себя я, разрубив еще несколько стеблей лебеды.

– Да ладно тебе… Как будто в первый раз… И аккуратнее там, по ноге себе не заедь, как тогда… А то мне потом все поле полоть!..

Я махнула рукой, и мы разошлись по разным сторонам поля. Мы шли нога в ногу и всякий раз встречались ровно посередине. Черпали мотыгой рыхлую сухую землю, чтобы прикрыть ею картофельные клубни.

Становилось уже жарко и хотелось бросить все и прилечь. В этот момент что-то блеснуло в земле. Монетка!..

– Альбинка, смотри, что я нашла!.. – радостно закричала я, бросив мотыгу.

– Что? – подбежала ко мне сестра.

– Три копейки… Еще царские…

– Серьезно?

– Да, смотри!..

На моей ладони лежала старая и почерневшая монета. Я плюнула на нее и попыталась ее оттереть, но видно стало только контур двуглавого орла и год – «1854». …Тысяча восемьсот пятьдесят четвертый!

– Ого! Сокровища! Серебряная?

– Нет, медная… Интересно, что на нее можно было купить тогда?

– Корову или коня и перепахать все поле.

– Представляешь, кто-то окучивал здесь картошку в прошлом веке, – пошутила я.

– А вдруг ее здесь кто-то зарыл, и это только часть клада, а все самое ценное лежит где-то рядом, – начала рьяно рыть мотыгой землю Альбина.

– Да, мне всегда хотелось найти клад. Еще бабушка рассказывала, что на этом месте жили какие-то богачи, и ходили легенды, что они попрятали в этом поле свое золото, когда началась революция.

– Ага, а медью сверху присыпали, – рассмеялась Альбинка.

– Ну что ты смеешься?

– Прямо поле чудес, – работала мотыгой Альбина. Она была очень целеустремленной, и деньги ее мало интересовали. В ней никогда не было никакой корысти. Ей важно было сделать дело, будь то уроки или домашние дела.

Меня же, напротив, охватил азарт, и скоро мы нашли еще две монеты по три копейки, а дальше клад иссяк, и пошла пустая земля.

* * *

– Ну что, есть что-нибудь? – встретились мы снова на середине поля с Альбиной.

– Нет, кроме пробки от бутылки – ничего. А у тебя?

– Я нашла одну копейку 1978 года.

– Не густо. Наверное мама потеряла в молодости.

– Надо будет отдать, – мы рассмеялись и выпили айрана, который заранее приготовила нам мама. В поле всегда все брали с собой айран. Это прямо традиция. Холодненький айран на жаре возрождал внутри жизнь.

– Да, но у нас еще больше половины поля впереди.

– Вот именно. У меня уже сил нет. То есть силы-то есть, нет силы воли, чтобы окучивать. Я как на поле посмотрю, у меня руки опускаются.

– Может, на помощь кого позвать? Айрата с Маратом?

– Нашла дураков!.. Так они и прибежали!.. Делать им больше нечего… Лежат на диване и мечтают, когда же мы их позовем картошку полоть.

– У меня есть план.

– Как ты хочешь их сюда затащить?

Я показала Альбинке свою монету.

– Поняла?

– Думаешь, клюнут?

– Не знаю… А вдруг?

После обеда мы пошли за мост, на другую сторону деревни и нашли там Айрата с Маратом. Они копались в своих мопедах. Мы попросили их подвезти нас до дома и, пока они ломались, совершенно случайно рассказали им про наше богатство.

Глаза у мальчиков загорелись. Через несколько минут мы уже мчались на двух мопедах сквозь деревню. Противный визг моторчиков разгонял кур и гусей. На душе было по-летнему весело. Ветер трепал мои волосы, играя с локонами.

– Кара син, молодежь!.. – только успел крикнуть дядя Ришат, переходя дорогу перед нашим носом. – Даешь, молодежь!.. – не знал он, что еще добавить, с завистью посмотрев нам вслед. Я помахал ему рукой.

Скоро мы уже были на нашем поле. Правда, когда ребята увидели объем работы, их пыл немного остыл.

– Вы серьезно здесь что-то нашли или прикалываетесь? – спросил Айрат.

– Да, серьезно. Вот же монеты – сами посмотрите, – я показала все найденные монеты.

– Ну, такой мелочи у меня дома тоже полно…

– Но здесь же есть где-то клад, – осенило Альбину, когда она почувствовала, что наш план вот-вот сорвется.

– Какой клад?

– На этом месте жил какой-то богатый помещик. Говорят, он именно на этом поле закопал все свое богатство, когда началась революция.

– Здесь? – посмотрел с недоверием Марат.

– Да. Где-то здесь.

– А почему его до сих пор никто не нашел? – удивился Айрат.

– Ну, находили понемногу, то где-то здесь, то где-то там.

– Где-то, но где?

– Придется все поле перепахать, – схватился за мотыгу Айрат. – Вдруг мы первыми клад найдем?

– В прошлом году здесь мой папа нашел серебряный рубль, – выдумывала я на ходу.

– Рубль?

– Да.

– Ладно, давай попробуем… Вдруг и вправду что-то найдем… Я себе тогда новый мопед куплю, – посмотрел на Марата Айрат.

– А я – мотоцикл!..

– Размечтался… Мотоцикл!.. Давай окучивай, не отвлекайся!..

Мальчики пахали как одержимые. Мы ходили рядом с ними и пытались их поддержать. Потом нам надоело. Мы сказали, что нам надо корову из стада привести. Хотя до стада было еще пара часов. Пока мальчики копались, мы сходили с Альбинкой на пруд – искупаться. Плавали там в прохладной воде и радовались, как же здорово мы все придумали.

– Интересно, на каком месте до них дойдет, что нет там никакого клада?

– Хоть бы так и не дошло.

– Ты недооцениваешь Айрата.

– Он сам себя недооценивает.

– Просто, когда перед глазами стоит новенький мотоцикл и смотрит на тебя, трудно сосредоточиться.

Солнце уже склонилось над горизонтом, готовое спрятаться совсем, когда мы, накупавшись, шли обратно.

– Мне кажется, они нас раскусили.

– Почему?

– Не знаю… Предчувствие… – представила пустое поле, на котором вместо мальчиков нас ждут две мотыги.

– Значит, завтра целый день еще придется пахать, – вглядывалась в даль Альбинка.

– А может, и больше… Мне кажется, они побросали мотыги и поехали девчонок катать на своих драндулетах.

Каково же было наше удивление по возвращении, когда мы увидели, что почти весь огород был вскопан, а мальчики и не думали останавливаться.

– Ну, как дела, следопыты? Нашли клад? – спросила я. – Хоть что-нибудь?.. – старалась сделать серьезное лицо она.

– А вы где пропали? – посмотрел на нас Марат.

– Корову из стада надо было пригнать домой.

– А… Понятно.

– Чего вы молчите, как партизаны?

– Ладно, рассказывай ты, – пробурчал Айрат.

– Да чего рассказывать?.. – достал он из кармана два серебряных рубля и еще немного медных монет.

– Вот это да!.. – вскрикнули мы с Альбинкой вместе и стали разглядывать сокровища.

– Николай Первый на одном, а на втором – Александр Первый. Их бы отмыть получше.

– Ага. Мы сначала уже подумали, что здесь шайтана нет и вы нас просто надули, хотели уже все бросить, но тут Айрат нашел рубль, а потом сразу я тоже откопал свой. В общем, не зря мы здесь пахали.

– Эх, сюда бы экскаватор, можно было бы и клад найти, – вздохнул Айрат. – Целый сундук.

– Придется с дядей Ришатом делить. Больше ни у кого трактора нет.

– Только не с ним.

– Да, он сразу проболтается.

– А деньги пропьет, и нам потом за него отвечать.

– Ладно, поехали, нам еще надо свою скотину собрать, – почесал голову Айрат.

– Поехали пацанам покажем, – довольные, засобирались мальчики домой.

– С ума сошел?! – отрезал Айрат.

– Да шучу, шучу.

– Вас не поймешь, в любом случае не говорите своим друзьям, что здесь нашли, а то они нам тут всю картошку попортят.

– Что мы, дураки, что ли?.. – оправдывался Марат.

«Мы думали, что да», – усмехнулась я сама про себя.

В поле уже стало прохладно и быстро опускалась темнота. Птицы замолкли, и мы тоже шли молча, сбивая росу с влажной травы. Я держала в ладони найденную медную мелочь.

– Понухай, – сунула мне в нос свою ладонь сестра, пытаясь поднять мое настроение.

– Сама нюхай! Железо как железо, – отвела я ее руку. Конечно, мне надо было ответит «сама нухай», но не хватило настроения, которое опять болталось где-то под ногами.

– Ну, чего ты?

– Да ничего, ведь могло пахнуть серебром.

– А ты знаешь, как пахнет серебро? – улыбнулась Альбинка.

– Спросишь у Марата.

– Да ладно тебе. Тебе жалко, что не мы нашли клад?

– Немного.

– Зато они нам все поле окучили, – улыбнулась Альбина.

– Ага!

– Ну, давай размораживайся!.. Ну, хочешь, пойдем еще покопаемся, вдруг что найдем?.. – толкнула она меня концом мотыги сзади.

– Лучше на пруд.

– Точняк! И завтра можно будет снова на пруд пойти, – обрадовалась Альбинка, что я начала оттаивать.

– Будем маме рассказывать?

– Ну да. А чего такого? Расскажем, конечно. По сути – это же их клад. Посмотрим, какая у нее реакция на серебро!..