Утром мы проснулись от шума сепаратора. Мама делала из молока сметану, которая тоненько, желтоватой струйкой вытекала из аппарата.

– Выспались? – встретила нас мама на кухне.

– Нет. Твой сепаратор шумит, как реактивный самолет!.. Только Альфия может под него спать.

– Теперь я знаю, чем вас надо в школу будить, – улыбалась мать, доливая молоко в сепаратор.

– Нет, чтобы какую-нибудь музыку приятную играть. Долго еще? – засунула палец под струйку сметаны Альбинка и облизнула его.

– Десять литров.

– А в часах это сколько?

– Минут сорок.

– О-о-о, так долго… Альбина, пошли спать на сеновал, там тихо.

– Не, там трава колючая.

– Может, в саду в беседке?

– Ага, а пчелы?

– Да, кстати, сегодня вечером будем мед гнать. Так что далеко не убегайте.

– Ну, вот. Неужели нет чего-нибудь поинтереснее в нашей убогой провинции?!

– Что ты сказала?

– Это не я, это Гоголь интересуется, – завернула я.

– Из интересного еще: скоро наша очередь будет стадо пасти.

– Еще лучше! – окончательно проснулась Альбина. – А сколько дней?

– Четыре, как обычно.

– Это сколько в литрах? – сонно добавила я.

– Сейчас узнаете. Шагом марш умываться.

Сполоснув лицо и почистив наспех зубы, мы вернулись сразу за стол. Здесь уютно пахло свежим хлебом и сметаной.

– Бли-и-ин… такая жара стоит… Мама, мы же там сдохнем от жары!..

– Что за слова такие?! – возмутилась мама.

– Я хотела сказать «от скуки», – исправилась я.

– Может, сходим после завтрака искупаемся? – вдруг осенило сестру.

– Я же сказала, далеко не уходить…

– Ладно, делать нечего… Пошли на сеновал. Ты почитаешь мне стихи?..

– Какие стихи? – удивилась мама.

– Алина пишет стихи, ты не знала?

– Нет. Уже не пишу. Я уже разлюбила.

– В смысле? – Альбина взяла хлеб, макнула его в свежую сметану и откусила.

– Он мне больше не нравится.

– Кто не нравится? Ничего не понимаю, – стала набирать в чайник воду мама.

– А… Пнятно. Нет вдохновеня… – жевала вместе с булкой слова Альбина.

– Закрывай рот. Хватит не меня крошками плеваться, – недовольно смахнула я с лица крошки.

– Я с тобой делюсь, глупая!

– О-о!.. Благодарю за щедрость, но я не настолько голодна.

– Э-э, кто здесь сметану ворует? – увидела мама, когда Альбина решила повторить маневр с хлебом.

– Ну вот, мама, ты не успела. Коротка жизнь поэта, – ушла от темы Альбина.

– Ладно, хоть пожениться не успели, – пошутила мама.

– Мама, ты жжешь!.. Ты тоже стихи папе писала?

– Нет.

– А он тебе?

– Да… Знаете песню про Ландыши? Это все, что он мне написал однажды.

– А что за песня? – вдруг поверили девочки хором.

– Вы, наверное, не знаете, там еще слова такие: «Ландыши, Ландыши».

– Вот это любовь!

– Во множественном числе!.. – добавила я.

– Я уже не понимаю, когда вы шутите, а когда нет.

– А ты это про песню серьезно? – спросила я и взяла в руки хлеб.

– Нет, конечно, разве с вами когда-нибудь поговоришь серьезно?!

– Не, с нами так нельзя.

– Поэтому я вам серьезно говорю, чтобы к обеду были дома. И утят не забудьте покормить.

– Да, конечно. Только они уже давно не утята…

– Вот и хорошо, что выросли. А то эти хищники не дают расслабиться, – отогнала мама полотенцем назойливую муху, которая хотела присесть на чашку со сметаной.

– Ты про ворон?

– Ну да.

– Нет, мы их в обиду не дадим!

– Вот и сметанка готова, – выключила сепаратор мама и начала его разбирать. – Завтракать будете?

– Да, конечно! – закричали девочки.