Утро наступило очень быстро. Я так волновалась, что вскочила даже раньше будильника.

– Мам, вставай.

– Уже? – Она зевнула и посмотрела на часы. – Еще десять минут.

– Ну ма-ам!

– Ладно, нетерпеливая ты моя!

Сборы не заняли много времени, мою сумку мы не распаковывали, а мамина Тортила оставалась у Брониславы Александровны. Подружиться с этой черной громадой мне так и не удалось. Но я и не стремилась, помня об Олеге, ведь друзьям не изменяют!

Единственное, чего я боялась, что папа опоздает, но он приехал даже раньше.

– Ну что, ребенок, готова? – поинтересовался он, переступая порог.

– Да! – радостно воскликнула я и сразу же покосилась на маму. Она натянуто улыбнулась и украдкой вздохнула.

– Оля, удачи! – Настя выглянула из своей комнаты. – Осторожней с лошадьми!

– Будешь в Петергофе – заходи! Можешь со скрипкой!

Мы рассмеялись, и я вдруг поняла, что мы вполне можем быть подругами. Может, не близкими, но все же.

– Оля, если вдруг что – звони, приезжай, – напутствовала Бронислава Александровна. – Можешь даже пожить у нас.

– Э-э-э… спасибо, – протянула я, не зная, как реагировать на это предложение, и вообще, чего эти взрослые так переживают. Ну что со мной может случиться рядом с лошадьми? Озвучивать свои мысли я не стала, просто вышла на улицу.

Я думала, мы поедем на метро, но папа арендовал машину, и в Петергоф мы помчались по платной дороге, ЗСД, как она называлась. Трасса напоминала почему-то ребра динозавра, держащего на спине, а внутри по позвоночнику ехали машины. Слишком современная дорога плохо увязывалась с моим представлением о величественном, наполненном историей городе.

Больше всего мне понравился вид на залив с огромного моста: бесконечная, уходящая до самого горизонта синяя вода и голубое, покрытое вуалью облаков небо. Я даже попросила папу остановиться, чтобы сфотографировать, но оказалось, что остановка на платной дороге запрещена.

– Иначе все бы только и делали, что останавливались, – пояснил папа, я кивнула и снова повернулась к окну. Правда, залив уже закончился, и высокое ограждение трассы скрыло от меня, что творится вокруг.

Доехали мы быстро, а вот с парковкой была проблема: вся улица была заставлена машинами.

Они все прибывали и прибывали, забив узкую улочку с двух сторон. То и дело хлопали дверцы, и люди суетились вокруг них, доставая вещи. Лепные головы коней, украшавшие вход в Академию, казалось, с ужасом взирали на то, что творилось вокруг.

Дети и родители толпились у ворот. Кто-то кричал, кто-то махал рукой, родители обнимали детей, поскольку в целях безопасности охрана пропускала только учеников Академии, и то после проверки, как в аэропорту. Кто-то из мам украдкой всхлипывал, а папы сурово хмурились.

– Макс, ты, главное, никого не обижай, – напутствовала пожилая женщина, видимо, бабушка Макса. Рыжеволосый вихрастый мальчишка с россыпью веснушек на носу недовольно хмурился и то и дело закатывал глаза.

– Мама, я не хочу в интернат, – восклицала какая-то темноволосая девочка.

– Марта, ты же понимаешь, что это твой шанс, – отвечала ей мама.

– Но…

– Никакого но! Тебе коня зачем купили?

– Я не просила! И вообще, я его боюсь!

– Вот и занимайся в Академии, потом будешь на своем Лейстреде ездить всем на зависть, – женщина словно не слышала собственного ребенка. Я проводила их задумчивым взглядом.

– Оля… – нерешительно окликнула меня мама, заметив, что наша очередь подходит. Она вместе с папой стояла рядом и с ужасом смотрела на видневшийся за воротами зеленый двор, где виднелась такая же очередь, но только без взрослых.

– Мам?

Она вздохнула и оглянулась на папу. Он положил на ленту контроля мою сумку и обнял меня:

– Ребенок, удачи!

– Спасибо.

– Не задерживайте остальных! – беззлобно поторопили охранники. Я поцеловала маму, которая на мгновение прижала меня к себе так, что дыхание перехватило, и, забрав сумку, которая вдруг показалась неимоверно тяжелой, шагнула в тень арки.

Внезапно стало страшно. Я оглянулась. Родители так и стояли за воротами. И если папа казался спокойным, то на лице мамы виднелась тревога. Наши взгляды встретились. Мама ведь остается совсем одна… И как я буду без нее здесь… Сердце дрогнуло. Я почти отступила, но вдруг где-то впереди заржала лошадь. Может быть, даже Джинджер, с которым я успела подружиться летом, пока проходила вступительные испытания. Рыжий покладистый конь был прекрасно выезжен, и я надеялась, что смогу продолжить наше с ним знакомство. И многому научиться, поскольку именно опытные лошади учат всадников.

Страх отступил, вместо него пришла уверенность в своих силах. Смогла же я сама вопреки всему поступить в Академию! Значит, смогу и целый год прожить без родителей! В конце концов, мне уже месяц как исполнилось тринадцать лет! А мама справится. Конечно, без меня ей будет тяжело, но она взрослая и обязательно справится! Да и интернет в нашей стране пока не отключили, и всегда можно пообщаться по видеосвязи. Плечи расправились, а сумка в руках словно стала легче.

Это окончательно взбодрило. Я моргнула, смахивая непонятно откуда взявшиеся слезы, и устремилась вперед, ощущая такой родной запах конюшни.

Здравствуй, новая жизнь!

После прохладного полумрака арки во дворе замка все показалось мне особенно ярким: голубое небо, красные стены здания, построенного в виде готического замка, зеленая трава. На газоне сейчас стоял стол, за которым сидела знакомая мне Лена. Невысокая девушка, студентка педагогического университета, была одной из тех, кто помогал нам со вступительными экзаменами.

– Быстрова! Оля! – узнав меня, она махнула рукой. – Иди сюда!

– Привет. – Я подошла к столу. – Я твой редингот привезла.

Рединготом назывался специальный пиджак для выступлений на соревнованиях. Лена летом одолжила мне его для вступительных испытаний, поскольку мой порвала противная Светка. Она тоже поступала в Академию и неплохо проехала. Правда, не умела ни чистить, ни седлать. А еще она постоянно задавалась и считала себя выше окружающих. Интересно, взяли ее или нет?

– Я ж тебе уже сказала, он мне мал, так что носи на здоровье, он на победу заряжен.

– В смысле?

– Счастливый. Кто его носит, всегда в призерах, – пояснила Лена и, заметив мой ошеломленный вид, рассмеялась. – Олечка, только не говори, что у тебя нет примет на удачу!

– А, это… – протянула я, морщась от обращения «Олечка». – Конечно, есть!

Приметы на удачу были у каждого спортсмена. Например, в день соревнований встать с правой ноги или перед седловкой лошади три раза отряхнуть вальтрап – специальный коврик, который кладется под седло лошади. Конечно, «коврик» – это очень утрированно, но зато всем понятно. Конный спорт наполнен терминологией, которая обычному человеку кажется иностранным языком. Отчасти так оно и есть, большинство терминов пришло из немецкого языка.

– Во-от, – протянула Лена. – В наших рядах суеверных прибыло! Ну что, тебя заселять?

– А? – не поняла я.

– Ты же здесь жить будешь? В общежитии?

– Д-да, – я перехватила сумку, которая тяжелела с каждой минутой. Как мне не хватало сейчас Олега! Он наверняка смог бы поддержать меня, к тому же с ним не было так страшно.

– Давай посмотрю, что там по блату есть. – Лена разблокировала планшет и начала листать файл. – Чтоб этаж пониже и комната посветлее.

– Да и на верхнем нормально, – возразила я.

– Это ты сейчас так говоришь, а сама подумай: потолки высокие, а у вас ежедневные тренировки, и столовая внизу.

– Действительно. – Я смущенно моргнула. О том, что по лестницам придется бегать очень много, я как-то не подумала. Зато ноги сильнее будут! Можно еще на ступеньках упражнения по растягиванию голеностопа делать: ставишь носок на ступеньку и даешь больше упора на пятку. Только надо обязательно за перила держаться, чтобы не упасть. Зато потом в седле пятка сама вниз идет, даже напоминаний тренера не надо!

– Ой, Оль, привет! – темноволосая девочка тем временем подошла к столу. Я внимательно посмотрела на нее:

– Соня?

– Ага, – кивнула она, наслаждаясь моим удивлением. Конечно, ведь я помнила Соню полной, этакой булочкой, а теперь рядом стояла подтянутая девочка, которая была чуть плотнее меня.

– Правда, круто? – Она расплылась в улыбке. – Мне сказали, что если я хочу учиться здесь, надо похудеть, ну я и вот… Все лето старалась! Представляешь, ни конфет, ни газировки, ни фастфуда!

– Кошмар, – посочувствовала я. Газировку я не любила, но вот мороженое… Да и картошка фри тоже вкусная… Рот наполнился слюной, и я сглотнула, а потом решительно одернула себя: спортсменка я или нет! А если да, то вполне могу прожить без вредной еды!

– Зато теперь порядок! – Соня гордо вздернула подбородок. – А мы можем жить вместе?

Последнее адресовалось Лене. Та пожала плечами:

– Почему бы и нет? Здание общежития за моей спиной. Комната двадцать четыре. Правда, мы не успели закончить ремонт, и жить придется по трое, но я подберу вам соседку. Второй этаж, направо. Временные ключ-карты на столе, первого сентября на классном часе вам вручат личные карточки с доступом в школу, комнату, учебную часть и конюшню.

Последнее заставило нас с Соней радостно переглянуться. Мы уже предвкушали, как все время будем проводить с лошадьми, но Лена добавила:

– Расписывайтесь в журнале. Напоминаю, что на территории везде камеры и очень строго с дисциплиной. Проход в конюшни только с разрешения тренера или начкона – начальника конной части. Нарушителей дисциплины отчисляют. Впрочем, это вам должны были рассказать родители после собрания.

Соня кивнула, а я нахмурилась. Странно, что мама мне ничего не сказала. Нервничала? Или надеялась, что меня отчислят? Я решила не думать об этом. В конце концов, все документы, в том числе список специализированной литературы, обучающих видео и технику безопасности нам прислали еще месяц назад.

– Мы не будем нарушать! – Соня подхватила меня под руку. – Честно-честно! Оль, пойдем.

Кивнув на прощание, мы направились к зданию, указанному Леной.

В общежитии было очень шумно. По лестницам то и дело кто-тот бежал, хлопали двери, ученики перекрикивались между собой, решая, кто где будет жить. Найдя дверь с номером 24, мы перешагнули порог.

– Ничего себе! – Я с восторгом рассматривала огромную комнату с полукруглым окном. – Соня, мы словно в замке!

– Ага, со строгим режимом и третьей кроватью! – подруга вернула меня на землю.

– Да ладно, какой режим? Уроки, тренировки? На остальное и так времени не останется.

– Оль, нам же нельзя даже за ограду выйти без взрослых, мы несовершеннолетние!

– Да кому она нужна, эта ограда, если здесь лошади, – беспечно отмахнулась я.

Соня только подала плечами. Сама она уже кинула рюкзак на кровать, которая стояла ближе к окну, и тоже осматривалась:

– Интересно, кого нам поселят?

– Да какая разница? Мы наверняка подружимся…

– Привет! – громкий противный голос прервал наш диалог. Мы с Соней взглянули в сторону двери. На пороге стояла Света. Та самая девочка, которая на экзаменах не могла поседлать коня, порвала мне мой редингот и воображала себя лучше всех. Теперь она стала нашей соседкой.

О нет!