Хоть я и примчалась очень быстро, близнецы все равно выглядели очень недовольными.

– В следующий раз мы первые будем переодеваться и так же медленно, – пообещал Толя, устремляясь к раздевалке. Витя уже скрылся за дверью. Вернулись они почти что сразу. Одетые в костюмы для выступлений, с плащами, перекинутыми через руку, они выглядели очень элегантно, если бы не взъерошенные волосы.

– Мальчики, вы хоть бы причесались, – заметила Екатерина Викторовна, подходя к нам.

– Зачем? Все равно шлемы надевать, – фыркнул Витя, а Толя вежливо поздоровался:

– Доброе утро, мам…

– Доброе… если оно действительно такое… – Судя по напряженной улыбке, она очень волновалась, как и Елена Станиславовна. Внешне спокойная, тренер прошлась по проходу, внимательно проверяя каждого коня и всадника.

– Екатерина Викторовна, можно начинать! – Лена заглянула на конюшню.

– Хорошо. Все готовы?

Это адресовалось Елене Станиславовне. Она кивнула, а мы хором ответили:

– Да!!!

– Тогда ни пуха ни пера!

– К черту!

Затянув подпруги, мы выехали на манеж. К сожалению, второй площадки для разминки не было, поэтому разминаться пришлось на боевом поле.

Родители уже сидели на скамейках, расставленных за выездковыми бортиками, и я успела несколько раз помахать рукой, а потом… Потом вшестером мы выстроились у длинных стенок. Витя поднял руку, давая сигнал о том, что мы готовы.

Заиграла музыка, и все вдруг исчезло, растворилось в небытии.

Я слилась с конем, стала с ним единым целым. Под восхищенными взглядами мы будто парили над манежем, летели, не касаясь песка. Повод в руках вдруг стал очень эластичным, а спина Джинджера выгнулась, и я ощутила себя словно на гребне волны.

«Это же сбор! Ничего себе!» – мелькнула в голове мысль. Сбор лошади – это высший этап подготовки, когда лошадь переносит вес на задние ноги, а движения становятся очень пружинистыми и эластичными.

От неожиданности я вздрогнула, резко дернула рукой, и все распалось. Конь с укором фыркнул.

– Прости, я исправлюсь, – тихо пообещала я. Для остальных мои слова заглушила музыка, но Джинджер услышал и, поверив мне, полетел дальше.

Все закончилось крайне быстро, но мне казалось, что от начала выступления прошла целая жизнь. Аплодировать родители не стали, их строго-настрого предупредили, что этого делать не стоит: лошади могут испугаться и шарахнуться. Хотя после шариков и венков нам это было не страшно.

Вторая разминка выехала на манеж, а мы, спешившись и отшагав лошадей, вернулись на конюшню. Необходимо было расседлать коней, растереть их и кинуть сена. После чего мы пошли переодеваться.

Эмоции все еще переполняли, и мы радостно обсуждали выступление. Все обиды были забыты, эйфория кружила голову, и в этот момент мы готовы были перевернуть мир.

– Ой, девчонки, вы уже все? – удивилась Марта. Мы столкнулись с ней в коридоре.

– Ага. А ты чего не с родаками? – поинтересовалась Сима.

– Да… я так, вас поддержать. – Она замялась. – Так как отъездили?

Сима с Вероникой переглянулись и наперебой затараторили:

– Феерично!

– Ты просто не представляешь себе, как было круто!

– Да, это как… как будто у тебя есть крылья!

– Олька, а ты чего молчишь?

Все трое посмотрели на меня. Я пожала плечами:

– У меня Джинджер в сбор вышел.

Девочки вытаращили глаза:

– Да ты что?

– Ничего себе!

– Круто!

Я улыбнулась, чувствуя прилив гордости. Марта болтала с нами, пока мы переодевались и складывали костюмы, в это время в раздевалку начали заходить остальные девчонки. Они тоже присоединялись к разговору, делясь эмоциями от выступлений. Когда в раздевалку зашла Светка, выступавшая одной из последних, Марта осеклась и почему-то поспешила выйти.

– Чего она здесь делает? – Соседка проводила ее недоуменным взглядом.

– Да так, зашла спросить, как мы.

– А сейчас пойдет своим рассказывать, что ехала в плаще и маске.

– С чего ты взяла?

– Так у нее мама хочет, чтобы она занималась. Даже коня купили, только она на него сесть боится. Вот ее сюда и отправили, типа, научится и будет медальки по соревнованиям собирать.

– Ты откуда знаешь? – Соня, уже переодевшись, подошла ближе.

Я поежилась, вспомнив то маниакальное упорство, с которым мама пихала меня в музыкалку.

– Она мне сама рассказывала. – Светка сняла трико и начала натягивать бриджи. – И что лошадей боится, и вообще учиться здесь не хочет…

Она вдруг осеклась и недоверчиво посмотрела на нас.

– Девочки, это же Марта!

– Что Марта?

– Походу она испортила мне костюм!

– С чего ты взяла?

– Да просто. Помните, Витя с Толей рассказывали, что за порчу амуниции или костюмов отчислить могут? А потом она все за мной стала ходить, как собачка, даже не отделаться было! Все спрашивала, как и что с моим выступлением!

– И времени у нее сегодня, в отличие от нас, было навалом, – протянула Соня.

Светка кивнула и вскочила, сжав кулаки:

– Ну я ей сейчас…

– Ну и что ты ей сделаешь? – поинтересовалась я. – Доказательств-то прямых нет!

– Да… – Девочка несколько раз пыталась сказать что-то, но потом сдалась. – Ты права, ничего.

– Она же специально все делает, чтобы вылететь, – подхватила Соня. – Ты ей только на руку сыграешь. Еще если подеретесь, так двоих отчислят.

– Поэтому давайте никому ничего не рассказывать, пусть она дальше вместе с нами мучается, – подытожила я. – Денники убирает.

Мы переглянулись и весело кивнули.