Первая неделя пролетела незаметно. В субботу мы сдали дежурство дяде Коле, получили оценки и все воскресенье провели в восхитительном ничегонеделании. Ну как ничегонеделании? Конечно, надо было убрать комнату и постирать вещи, но это же не денники грести. Мы с Соней ожидали, что Светка будет и здесь рассказывать всем, что не барское это занятие полы мыть, но, к нашему удивлению, она, напротив, радостно принялась за дело, и вскоре ее часть комнаты просто блестела.

– Эх вы, неряхи, – снисходительно фыркнула она, подхватила пакет, из которого торчало что-то розовое, и вышла.

– Куда это она? – нахмурилась Соня.

– В подвал, вещи стирать, – пояснила я. В подвале общежития были установлены стиральные и сушильные машины, где мы могли постирать свои вещи. Причем для конных вещей стиральная и сушильная машины были подписаны, в остальных стирать конное категорически запрещалось. Около этих машин всегда была очередь. Ну кому охота рассортировывать конное и не конное? Только Светке.

Вторая неделя началась с дня рождения Марты, девочки из параллельного класса. Ее торжественно поздравили за ужином, вынеся из кухни огромный торт со свечками.

Мы похлопали, поздравили, Марта задула свечки, после чего торт был разрезан на кусочки. После ужина Светка помчалась к Марте, та вечером собрала друзей у себя в комнате. Мы в эту категорию не попадали, с Мартой мы почти не общались, поэтому пошли делать уроки.

– Когда мы уже прыгать начнем? – возмущалась Соня на следующий день, когда мы после занятий сидели в комнате, и расчесывала мокрые волосы: из-за физических нагрузок голову приходилось мыть каждый день. – У меня все подруги в клубе уже восемьдесят прыгают! А мы все в углы на шагу заезжаем!

– Восемьдесят сантиметров? Соня, тебе же только вчера рассказывали, что лошади до метра прыгают сами! – Я оторвала взгляд от учебника математики. Этот предмет давался мне нелегко, и оценки не радовали. – Да и прохождение углов – это основа.

– Основа выездки.

– В конкуре на высотах тоже база нужна, – начала спорить я.

– Да заткнитесь вы! – рявкнула на нас Светка. – Вы мне мешаете!

– Мешаем в чем? – поинтересовалась Соня. – Неужели ты читаешь, какой именно щеткой надо приглаживать шерсть на лице лошади?

– Мягкой с длинным ворсом, – совершенно не задумываясь ответила Светка и сама опешила. Правда, сразу же опомнилась: – Мне еще технику безопасности сдавать!

– А там-то что сложного? – вмешалась я. – Лошадь спереди кусается, сзади лягается, а тренер всегда прав!

– Ага. – Светка смерила меня снисходительным взглядом. – А на манеже как разъезжаемся?

– Левыми плечами! – это мы ответили хором. Наша соседка хитро прищурилась:

– Ага, а при смене направления по диагонали?

Вопрос был с явным подвохом. Мы с Соней растерянно переглянулись.

– Правыми? – рискнула поинтересоваться подруга.

– Наружными! – фыркнула Светка. – И как вас Загода еще не выгнала? Ах да, по блату?

– Заткнись! – Я вскочила, намереваясь наконец-то хорошенько врезать соседке по комнате. Светку это только развеселило.

– А если не заткнусь, что ты сделаешь? – Она тоже встала. – Пожалуешься? Интересно кому? Своему тренеру? Или сразу Загоде? Хотя нет, наверное, сразу к близнецам побежишь, пусть маме расскажут!

Я двинулась к Светке, но Соня вдруг встала на пути.

– Оль, ты что? – Она схватила меня за рукав. – Она же специально гадости говорит!

Слова подруги заставили меня опомниться. Я выдохнула и скорчила презрительную гримасу:

– Действительно, мы ведь с тобой занимаемся верховой ездой, а не только навоз гребем!

Выпустив эту парфянскую стрелу, я вернулась к своему столу. Светка злобно зыркнула глазами и тоже скрылась за учебниками. Больше мы не разговаривали. Вообще. Конечно, это было очень странно, учитывая то, что мы жили в одной комнате. Но о чем нам было говорить?

Пока мы ездили верхом, Светка чистила лошадей, и к концу недели она сдала и седловку, и технику безопасности, после чего ей разрешили вернуться в группу. Лошадей за нами не закрепили, и каждый раз мы ездили на том, кого давали.

Это было правильно, ведь все лошади разные. У каждой свой характер, темперамент, аллюры. Бывают лошади очень амплитудные, на которых как бы выбрасывает, и наоборот, мягкие и плавные.

А еще у лошадей бывает настроение. Они тоже радуются солнечным дням и любят поспать в дождливые. К сожалению, в Питере дождливых дней прибавлялось. В какой-то момент солнце вообще перестало появляться, небо стало свинцово-серым и очень низким, и мелкая морось словно повисла в воздухе. Даже тортики на дни рождения не радовали. А невозможность выйти за пределы школы просто бесила.

Работы тоже прибавилось. Теперь лошадей приходилось выводить в попонах – специальных накидках, сшитых из водоотталкивающей ткани, а потом снимать и сушить их в специальной комнате. Так что фраза «конь в пальто» осенью обрела буквальный смысл.

Попон существует огромное множество: денниковые – те, которые надеваются в деннике, чаще всего они изготовлены из флиса, реже – из джута, специального хлопка или шерсти; сушильные – те, которые надеваются на вспотевшую лошадь после работы, чтобы промокнуть пот; и прогулочные, которые, в свою очередь, делятся на дождевые и зимние.

Многие коневладельцы покупают огромное количество попон, искренне считая, что «лошадка мерзнет». На самом деле холод лошади переносят гораздо лучше, чем жару, особенно если гуляют в табуне и у них есть грубый корм – сено. Поэтому, вместо того чтобы покупать попоны, лучше купить несколько рулонов хорошего сена. А вот дождевую попону лучше все-таки приобрести, и даже две, чтобы можно было сменить. Особенно в Питере, где дожди сопровождаются ледяным ветром.

Кстати, на уроках технологии мы теперь не только прошивали кожу, но и штопали попоны, а еще чинили рептухи – специальные сетки для сена. Они были придуманы для того, чтобы лошадь медленнее ела и тщательно пережевывала. Рептухи еще применяются, если, допустим, лошади нельзя наклоняться по каким-то причинам. Хотя, конечно, более полезно, если животное ест с пола.

Все это нам рассказывали в Академии. Большую часть из этого я знала, поскольку постоянно помогала у себя в клубе, а вот многие мои соученики слышали все это впервые. Даже Соня. Она то и дело удивлялась, словно никогда и не занималась конным спортом.

– Так нам в клубе ничего делать не давали, – пояснила она, неправильно застегивая попону. В этот момент, казалось, даже конь скептически смотрел на нее.

– Как так? – изумилась я.

– А вот так. Ну почистить там, поседлать…

– Я думала, такое только в дорогих клубах бывает, – протянула я.

– Да во многих так, – просветил меня Витя. – Часто самому проще сделать, чем учить.

– А потом как? – не поняла я. Толя снисходительно посмотрел на меня:

– Оль, не все люди умеют думать. Многие покупают лошадку просто так, словно живую игрушку, а потом платят огромные деньги якобы профессионалам, определяя уровень их мастерства исключительно скоростью набора текста в интернете. А в результате животные страдают.

– Только молчат, – подхватил Витя. – Лошади же в природе жертвы, они от боли стонать не станут, иначе хищник поймет, что добыча ослабла, и съест.

– Это верно, – протянула я, задумчиво глядя на Светку. Та все крутила попону, пытаясь определить, где у нее середина, чтобы правильно надеть на лошадь. Попона была с капором – специальным капюшоном для того, чтобы шея тоже была закрыта, поэтому заносчивая блондинка окончательно запуталась.

– Смотри по срединному шву, – я не выдержала, подошла и быстро надела попону, застегнула все пряжки и затянула липучки на капоре. – Вот, держи.

Все это время рыжий тяжеловоз тыкался в меня носом, пытаясь вытащить из кармана сухарик. Пришлось даже прикрикнуть на него для порядка. Конь прянул ушами, фыркнул, но требовать еду не перестал.

– Спасибо. Хоть я и не просила. – Светка поджала губы. Она всегда делала так, когда считала, что ее хотят обидеть.

– Ага, и возилась бы еще полчаса.

– Зато меньше бы лошадей вывела. – Она направилась к выходу, конь побрел за ней. Судя по выражению его морды, меньше всего он хотел мокнуть во дворе и предпочел бы остаться в теплом деннике и кушать сено. Но… кто ж его спрашивает?

– Вот она… паразитка, – прошипела Соня, перестегивая подпузные ремни попоны крест-накрест, как они и должны быть.

– Ты их подгони в размер, – посоветовал Толя.

– Зачем? – нахмурилась подруга. – Вроде нормально.

– Болтаются сильно. Лошадь может ногой зацепиться и травмировать себя. Ты же помнишь, что вся амуниция должна быть подогнана!

Соня с сомнением посмотрела сначала на ремень, потом на гнедого коня. Тот ответил ей таким загадочным взглядом, что подруга только вздохнула, поняв, что в конном мире возможно все, подтянула ремни и повела коня в леваду. Мы последовали ее примеру, после чего, выведя всех лошадей, принялись за уборку.