К концу первого дня из двух классов семь человек должны были сдать чистку и седловку, а еще четверо – технику безопасности. Не знаю, утешило ли это Светку, поскольку в комнату она так и не пришла.

Увиделись мы только за ужином. Судя по припухшим векам, Светка очень остро переживала свою неудачу. Бросив на нас злой взгляд, она села как можно дальше. Мы только переглянулись и комментировать не стали.

На этом неприятности не закончились. Сразу после ужина у входа в столовую меня поджидали две девочки из параллельного класса. Те самые, которые в первый день были недовольны тем, что их не пустили к лошадям.

– Это она, – которая повыше пихнула локтем подругу. Та кивнула и устремилась ко мне:

– Оля, Быстрова?

– Что? – Я замедлила шаг.

– Мы это…

– Мы технику безопасности должны выучить, – пробасила высокая.

– Вам помочь надо? – изумилась я.

– Нет, мы попросить хотели. Ее только на той неделе сдать, а можно же сделать так, чтобы Елена Станиславовна пустила нас ездить верхом?

– Не знаю, – протянула я. – Только если она сама разрешит.

– Так поговори с ней!

Та, которая была ниже ростом, топнула ногой.

– В смысле? – Я в недоумении уставилась на девочек.

– Ну все же знают, что ты здесь, потому что Загода сказала взять, вернее, ее подружка, – пояснила та, которая пониже.

– Какая подружка? – опешила я, а Соня почему-то потупилась.

– Ну тренерша твоя, – пояснила девчонка.

– Что-о-о? – Я окончательно потерялась.

– Оль, что замерла? – Витя подошел ко мне. При виде него девочки заулыбались.

– Ой, ты Витя или Толя?

– Ни тот, ни другой, – отозвался мальчик.

– В смысле? – настала их очередь изумляться. Витя напустил на себя таинственный вид.

– Я их тайный брат. На самом деле нас трое, но мы это скрываем, и вы тоже скрывайте, ладно?

– Ага, – девочки ошеломленно кивнули, пытаясь осмыслить то, что им сказали, а я, воспользовавшись моментом, поспешила сбежать. Соня исчезла еще раньше, и я не могла понять почему.

– Оль, чего они хотели? – Витя догнал меня на лестнице.

– Да чтобы я Елену Станиславовну попросила их допустить до практики, – пояснила я. – Почему они решили, будто она меня слушать будет?

– Ну… – Витя рассмеялся. – Это Соня проболталась, что Загода твоего тренера знает и тебя хвалила, вот они и решили, что ты по блату сюда попала.

– Что? – Я даже споткнулась. – Да они вообще знают, что мне пришлось сделать, чтобы сюда попасть!

От обиды я едва не расплакалась.

– Да ладно тебе. – Заметив слезы, Толя похлопал меня по плечу. – Привыкай. Про нас с Толей тоже много говорят!

– Вы другое дело, – проворчала я.

– Ага. Нам дано больше, значит, и спрос больше будет. Ты же понимаешь, директорские детки.

Хоть он и говорил это весело, все равно в голосе слышалась досада. Я с сочувствием посмотрела на мальчика. А ведь им с братом действительно приходится выслушивать много. Все эти дурацкие просьбы, попытки подружиться, злые сплетни за спиной.

– В общем, добро пожаловать в клуб избранных! – Витя широко улыбнулся.

– Спасибо. – Я снова начала подниматься и вдруг остановилась. – Вить, а ты же не думаешь, что я с вами дружу из-за вашей мамы?

– Быстрова. – Он шагнул на ступеньку выше и сурово посмотрел на меня сверху вниз. – Если бы я так думал, мы бы сейчас не разговаривали. Ясно?

– Ага. А как вы определяете, кто так дружит, а кто из-за мамы?

– Ну это просто: те, кто из-за мамы, никогда нас с Толей не различают и постоянно уточняют, кто из нас кто.

Он побежал в свою комнату, а я несколько секунд стояла на лестнице, осмысливая услышанное, а потом направилась к себе.

С Соней я, конечно, провела беседу. Подруга извинялась, а потом поклялась, что больше никому и слова не скажет, но я сомневалась. Соня была очень открытой и часто говорила, что думала, совершенно не отдавая себе отчет о последствиях. С другой стороны, близнецы были правы: говорят все и очень многое.

Прав Витя, чем больше человеку дано, тем больше с него и спрос. Даже в зарубежных сказках принцу или принцессе, чтобы получить что-то, сначала надо пройти испытания. А уж в русских! Чего только стоит сказка о Финисте – Ясном соколе, где его избраннице пришлось носить железную обувь и грызть железный хлеб. И как только язык не примерз, вряд ли она перерыв в питании на зиму делала. Этими мыслями я поделилась с Соней, но подруга только покрутила пальцем у виска:

– Быстрова, тебе заняться нечем?

– Да просто интересно, почему железо-то?

– Это символ тяжелых испытаний, – вдруг отозвалась Светка. Она сидела за столом и делала конспект параграфа по биологии.

– Что?! – опешили мы с Соней. Светка отодвинула тетрадку и демонстративно закатила глаза:

– В старые времена железо было самым прочным металлом, из него делали мечи и наконечники для стрел. Поэтому железо олицетворяет прочность, непоколебимость и способность противостоять трудностям, – произнесла она занудным голосом. – Ладно Быстрова, она из провинции, но, Звягинцева, ты питерская, ты-то должна знать!

Последнее адресовалось Соне.

– Чего это я должна знать? – оскорбилась она.

– У тебя что, литературы не было? – фыркнула Светка.

– Была, но нам такое не рассказывали.

– Понятно, дворовая школа! – скривилась соседка.

– А ты в другую ходила? – уточнила я.

– Конечно! Меня папа в элитную гимназию устроил. Водитель через весь город возил. Там и столы растущие, и доски интерактивные…

– Ага. Бегали за двоечниками и излагали предмет, – издевательски протянула я. Соня рассмеялась, а Светка смерила меня надменным взглядом:

– Понятно. Небось в своих деревнях вы о таком и не слыхали.

– Если твоя гимназия такая хорошая, что ж ты тогда сюда поступила? Оставалась бы там! – насупилась Соня.

– И ездила бы в клуб с коноводами! – поддержала я. – Или у папы деньги закончились?

– Терпение у папы закончилось, – подхватила Соня. – Вот он ее сюда и сдал, как ненужную вещь!

К моему изумлению, лицо у Светки полыхнуло румянцем, а губы задрожали.

– Не твое дело! – высоким срывающимся от злости голосом произнесла она. – И не смейте считать мои деньги!

– Они не твои, а твоего папы, – поправила я и едва успела увернуться от тетрадки. – Ах ты!..

Я хотела кинуться на обидчицу, но Соня удержала меня за рукав.

– Оль, ну ее! – зашептала она, косясь на Светку, которая вскочила и сжимала кулаки. – За драку отчислить могут. Оно тебе надо?

– Конечно, не надо! – громко согласилась я. – И вообще, все равно ее скоро отчислят, седлать так и не научилась!

– Да я скоро лучше тебя буду! – отозвалась Светка. – Меня ведь не по блату взяли, а за способности!

– Жаль, что ты их никому не показываешь, – парировала я и, чтобы прекратить спор, вышла из комнаты. Рассказывать о ссоре мы никому не стали, к чему выносить сор из избы, вернее, из комнаты? Да и скоро мы забыли о ней, поглощенные уходом за лошадьми, уроками и тренировками.