Хогарт провел всю ночь в больнице Буловка. Когда он очнулся от наркоза после операции, Ивоны рядом уже не было. Врач дал ему упаковку мундидола, одного из самых сильных обезболивающих, имевшихся в больнице, и на ломаном немецком объяснил, что из его плеча извлекли пулю. Пуля малого калибра едва не задела плечевой сустав, ранив лишь мягкие ткани, не повредив ни кость, ни связки. Более того, крови он потерял немного, поскольку Ивона еще до приезда скорой помощи остановила кровотечение давящей повязкой.

Хогарт отломил две пилюли от фольгированной упаковки и проглотил их. Вскоре таблетки, похожие на морфий, избавили от боли. Пока он подписывал дюжину бумаг, включая разрешение на досрочную выписку из больницы, его лечащий врач, весьма взволнованный, разговаривал по телефону в глубине сестринской. Из разговора Хогарт уловил лишь одно слово: «полиция». Ему нужно было как можно скорее отсюда убраться.

Заплатив почти 2300 евро по кредитной карте, из которых он, несмотря на наличие международной медицинской страховки, ему вернется лишь часть, он был выписан из больницы на рассвете. С левой рукой на перевязи и упаковкой таблеток в другой руке, он стоял под моросящим дождем на улице, глядя в небо. Внезапно он почувствовал, что перенесся в странный, холодный мир. Даже серые тучи давили на него. В голове проносились тысячи мыслей. Сначала нужно снять обугленную, в пятнах запекшейся крови одежду, а затем срочно принять горячий душ. Если повезет, он найдет химчистку для пальто, где избавится от запаха дыма, въевшегося в ткань, словно болезнь. Об утренней пробежке по Старе Месту пока можно забыть – боль в плече была невыносимой. В то же время он понимал, что без упражнений, растяжки и насыщения тканей организма кислородом вскоре вернутся проблемы с позвоночником и связанные с ними мигрени.

Неловко подняв воротник пальто одной рукой, он задумался, почему так легко одобрили разрешение о досрочной выписке. Ответ пришел в следующее мгновение. Перед ним остановилась машина с двумя оперативниками. Не успев переодеться в своем отеле, он был вынужден поехать с ними на остров Кампа для осмотра на месте. Днем тут все выглядело совершенно иначе. В более солнечную погоду здесь было бы поистине очаровательно: речка, аллея, живописные дома. Но вот они дошли до конца тротуара, где брусчатка все еще была под водой. Тут валялись пожарные насосы, муфты и шланги. Дом Ивоны выглядел так, будто в него ударила молния. Балки крыши обрушились, стены обгорели, и только дымоход, почерневший и кривой, торчал из-под обломков, словно зубочистка. От пожарища страшно воняло горелым деревом, которое все еще дымилось и потрескивало. В оконных рамах и на частично обрушившихся мостках красовались полицейские таблички и масштабные линейки. Фотограф снимал дом со всех ракурсов. На пепелище мужчина в тонком плаще тыкал в обломки шариковой ручкой. Вероятно, это был пожарный следователь страховой компании, подумал Хогарт, потому что рядом с ним, оживленно обсуждая что-то и постоянно сверяясь со списком, стояла Ивона. Она была в той же одежде, что и накануне вечером: кроссовки, спортивные штаны и майка в рубчик – все в саже, – но поверх новая зеленая парка, которую ей кто-то, видимо, одолжил.

Затем его внимания потребовала полиция. Переводчик хотел узнать, где он живет, откуда знает Ивону Маркович, что делает в Праге и чем занимался последние два дня. Примечательно, но его огнестрельное ранение никого не интересовало. Расследование сосредоточилось исключительно на поджоге. Более того, никто из полицейских не удосужился поискать улики на другом берегу Чертовки. Это о многом говорило. Дело о стрельбе они, видимо, хотели как можно быстрее замять. В интересах своего задания Хогарт тоже стремился избежать внимания средств массовой информации. Поэтому он с готовностью объяснил, зачем приехал в Прагу, над чем работал, назвал имя своего нанимателя и сообщил все подробности того, что произошло тем вечером в доме Ивоны. Умолчал он лишь о своем визите к Владимиру Греко. На вопрос о том, кто мог совершить нападение, он упомянул мужчину в куртке, сером капюшоне и очках в стальной оправе. Он также не исключил возможности, что этот человек мог быть одним из людей Греко.

Дав показания трижды и ответив на одни и те же вопросы, он хотел самостоятельно обыскать другой берег ручья в поисках улик, но полицейские его остановили. В этот момент из развалин, спотыкаясь, выбралась Ивона. Когда она увидела его, ее лицо на мгновение прояснилось. Он ей кивнул, и она подошла.

Взгляд Ивоны тут же упал на его перевязанную руку.

– Как вы?

– Врачи накачали меня обезболивающим, я чувствую себя немного не в себе.

Хогарт попытался улыбнуться, но в тот же момент почувствовал острую боль в плече.

– А вы?

– Так.

Волосы Ивоны были растрепаны, а лоб в саже. Она указала на эксперта, который все еще рылся в пепле.

– Я только что узнала, что страховка не покрывает весь ущерб, но что еще ждать от этих ублюдков.

– Мне жаль, что так получилось, – ответил он. – Я хотел бы вам помочь.

– Вы не сможете мне помочь, пока не узнаете, кто устроил пожар.

– Я выясню.

– Берегите себя. Мне нужно вернуться.

Прощаясь, она протянула ему руку.

Хогарт смотрел, как она скрылась в доме. После этого детективы отвезли его в участок, где он прождал несколько часов в конференц-зале, и ему не предложили даже чашку кофе. Он хотел закурить, но карманы пиджака были пусты. Пачка сигарет «Стайвесант», зажигалка и ключ от машины, хотя и сильно обгоревшие, все еще лежали в прихожей дома Ивоны, где их сейчас осматривал эксперт. Поскольку у него не было запасного ключа, он не мог даже отогнать свой арендованный автомобиль, припаркованный перед Карловым мостом.

Время тянулось ужасающе медленно. Наконец, в комнату вошел полицейский и заставил Хогарта подписать протокол на чешском языке, который по заверениям переводчика точно воспроизводил его слова, в чем он сомневался.

После этого к Хогарту явился офицер в черном костюме, с расстегнутым воротом рубашки и развязанным галстуком. Он был немного моложе его, выглядел весьма эффектно, и при взгляде на него казалось, будто его терпение только что подверглось суровому испытанию. Он представился инспектором Томашем Новачеком. Хогарт сразу узнал в нем мужчину с черным ежиком с фотографии на комоде Ивоны. Тот факт, что у частного детектива была фотография полицейского, мог стать как преимуществом, так и полной катастрофой.

Спутник Новачека, коренастый с мрачным лицом, встал, скрестив на груди руки, в дверях, словно отрезая единственный путь к отступлению, а Новачек направился к Хогарту.

– Вы нарушали общественное спокойствие в различных заведениях города, приставали к посетителям и создавали беспорядок, – начал Новачек на безупречном немецком. – Кроме того, вы интересовались Владимиром Греко в вашем отеле. – Лицо следователя оставалось бесстрастным. – Почему?

Хогарт прикусил губу. Парень хорошо подготовился. Врать ему не имело смысла.

– Греко, возможно, что-то известно о пожаре в Национальной галерее.

– Возможно? – резко повторил Новачек. – Вы с ним встречались?

Хогарт помедлил.

– Пока нет.

– Откуда вы знаете Ивону Маркович?

Хогарт промолчал.

Брови Новачека внезапно взметнулись вверх, как будто его озарило.

– Вы, чертов сукин сын, ходили к Греко, где случайно встретились с госпожой Маркович!

Хогарт по-прежнему молчал.

Внезапно Новачек посмотрел на него так, словно ему все стало совершенно ясно. Он изобразил на лице сожаление.

– Не стоит вам рыскать по городу в одиночку, некоторые вопросы лучше оставить нам. Мы ведь не приезжаем в Вену и не переворачиваем полгорода вверх дном. Вы видите, что из этого получается. Вы втянули в это дело непричастную женщину. Она получила серьезные травмы, а ее дом оказался полностью разрушен.

Это было типично. О его огнестрельном ранении не упоминалось вообще ни словом.

Не дожидаясь его реакции, Новачек продолжал:

– Я разговаривал по телефону с вашим заказчиком. И нам прислали ваше досье из Вены. Там вы тоже человек небезызвестный.

– Что? – Хогарт был ошеломлен. Он попытался встать, но инспектор положил руку ему на раненое плечо и толкнул обратно в кресло. Хогарт стиснул зубы.

– Куда бы вы ни ввязались, все выходит из-под контроля. Два года назад вы были замешаны в деле Зальцман. Тогда погиб непричастный молодой человек. Нечто подобное чуть не случилось вчера вечером! Отныне мы будем за вами следить!

Вот так. Они даже не пытались расследовать пожар и стрельбу, просто хотели свалить вину на него. Как просто! Все это, по сути, карикатура. И этот Новачек мнил себя исключительным умником.

– Сотрудник проводит вас в отель. Вы сдадите паспорт. Не покидайте город в течение следующих двадцати четырех часов. Если вы предпримете что-либо кроме пребывания в отеле или посещения достопримечательностей, мы узнаем. И возьмем вас под стражу прежде, чем будет причинен серьезный ущерб. Поняли?

Только теперь Новачек убрал руку с плеча Хогарта.

Хогарт кивнул. Он понял: сотрудничать с этими идиотами невозможно. Они знали, что в их городе исчезла женщина, и ничего не предприняли, чтобы ее найти. Они и сейчас ничего не предпримут для расследования нападения. В этой стране слишком сильна бюрократия.

Как-то раз один его клиент заметил, что слово «упорный» созвучно фамилии Хогарт. Конечно, это преувеличение, но Хогарт славился настойчивостью и упорством. А если вывести его из себя, он мог взяться за дело еще напористее. Он и на этот раз поклялся не сдаваться. Он уже настолько много узнал, что кто-то захотел от него избавиться. Он разгадает тайну Александры Шеллинг, даже если для этого придется столкнуться с Греко и полицией.

Как только полицейский вышел из номера отеля с паспортом, Хогарт сорвал с себя одежду с запекшейся кровью и принял ванну. После этого он сделал перевязку и облачился в чистое. Наконец, он снова почувствовал себя человеком. В ресторане в зимнем саду он заказал тарелку пасты, которую мог есть накручивая на вилку одной рукой. Затем позвонил Кольшмиду, который, несомненно, уже лез на стену от нетерпения, потому что на связь Хогарт не выходил полтора дня. Все произошло так, как он и ожидал, голос Кольшмида сорвался на визг:

– Хогарт! Два часа назад руководству компании звонили из пражской криминальной полиции, чтобы проверить некие данные, якобы полученные от вас. О чем вы только думали?

– Я…

– Вы взорвали дом!

– Вы же в это не верите! – рявкнул Хогарт в трубку. В следующий момент он глубоко вздохнул, поняв, что рвать нервы бессмысленно.

Кольшмид тоже взял себя в руки.

– Вы продвинулись хотя бы на шаг вперед?

– Я бы продвинулся, если бы вы сказали мне, что сотрудники Федерального управления уголовной полиции уже побывали у Греко.

– Вы договаривались с ним о своем визите, как я предлагал, или просто к нему ворвались? – возразил Кольшмид.

Хогарт не ответил. Как и пражская полиция, этот ублюдок передергивал факты, чтобы выгородить себя.

– Итак, что же вам удалось выяснить? – наконец спросил Кольшмид.

Хогарт рассказал все по порядку: о своих исследованиях Греко, визите к нему, приглашении Ивоны Маркович, поджоге и стрельбе.

– Кто-то пытался меня убить, – завершил он свой рассказ.

Кольшмид молчал. Разумеется, пражская полиция не упомянула об этом в телефонном разговоре с Веной.

– Я не собирался поднимать столько шума, но, похоже, кое-кто уже забеспокоился. К сожалению, я втянул в это непричастного человека.

Это было еще мягко сказано. Хогарт подумал об Ивоне, которая с измазанным сажей лицом бродила по обгоревшим руинам своего дома.

– Я позвоню, как только еще что-нибудь узнаю.

Когда он повесил трубку, раздался звуковой сигнал, оповещавший о входящем текстовом сообщении.

«Забыли ключ от машины? Я в старой лодочной гавани. Ивона».

Когда Хогарт добрался до старой лодочной гавани, он понял, почему Ивона назвала ее «старой». Открывшееся ему зрелище совершенно не напоминало панораму шикарной гавани для яхт. Затон Влтавы больше походил на ностальгическое кладбище кораблей. Остовы одномачтовых судов, протекающие гребные шлюпки и несколько списанных рыбацких лодок жались к пирсам. Десятки чаек кружили над бесконечно тянувшимися вдоль реки, покачивающимися на волнах мачтами. Только участок речной полиции и патрульные катера, казалось, пребывали в относительно хорошем состоянии.

Парусные яхты, переоборудованные плавучие дома, были пришвартованы у причала, граничащего с пешеходной набережной. Краска на лодках облупилась, а автомобильные шины по бокам почти полностью съела непогода. Ни одного поднятого паруса, ни один из этих катеров больше никогда не будет бороздить Влтаву.

На участке причала, забитом ящиками и коробками, стоял пикап с открытым задним бортом. Ивона, ее брат и еще один мужчина стояли перед «Прагой», синим парусником метров двенадцати длиной, явно знававшим лучшие времена. Как и накануне, Ондржей был в кожаном пальто и тяжелых ботинках. Этот гигант, наполовину чех, наполовину хорват, несмотря на ужасную погоду, был без головного убора – гордо демонстрировал наголо бритый череп. Хогарт снова уловил запах эвкалипта, вероятно, от масла, которым Ондржей умащал сверкающую лысину. Зато в клетчатом берете был тощий мужчина в больших очках. Хогарт узнал его по фотографии с комода Ивоны – «Мы надерем тебе задницу!». Должно быть, это был Иржи, приятель Ондржея по сбору денег и установке игровых автоматов.

Хогарт, улыбаясь, подошел к троице, но Ондржей и Иржи встретили его враждебными взглядами. Они, к гадалке не ходи, с удовольствием избили бы его прямо на месте. Ивона представила его как коллегу, но даже ее замечание о том, что он из Вены, ничуть не улучшило их настроения.

Затем она сунула руку в карман спортивных штанов и вытащила ключ от машины Хогарта.

– К сожалению, от ключа мало что осталось.

Пластиковая ручка расплавилась, но остальной частью ключа, безусловно, можно было отпереть и запустить автомобиль.

– Спасибо.

– А теперь убирайся на своем рыдване из Праги! – рявкнул с сильным акцентом Ондржей.

Хогарт удивился, что тот говорит по-немецки.

– Я не могу. Я еще не довел дело до конца.

– Конец будет тебе! – Ондржей шагнул к Хогарту и тотчас, словно только и ждал этого момента, ткнул ему в грудь указательным пальцем. – Из-за тебя дом превратился в руины.

Иржи стоял рядом, но молчал. Видимо, он не понимал ни слова из того, что говорил Ондржей.

– Оставь его в покое. – Ивона попыталась отвести руку Ондржея, но он не шелохнулся и усилил давление на грудь Хогарта, заставив его сделать шаг назад.

– Что ты забыл в Праге? Убирайся домой!

– Я ищу пропавшую женщину.

– Послушай, в этом городе каждый год пропадают сотни людей. Я дам тебе хороший совет: возвращайся домой!

Ондржей взял Хогарта за руку.

– Не могу. – Хогарт вытащил из кармана пальто уже помятую фотографию. – Это Александра Шеллинг. Она пропала в Праге три недели назад.

– Вот черт! – Ондржей, не взглянув на фотографию, оттолкнул руку Хогарта. – Забудь! Женщина мертва.

– Может, и так! – повысил голос Хогарт. – Вероятно, ее убили за то, что она раскрыла миллионное мошенничество со страховкой. Оно связано с картинами, сгоревшими при пожаре в Национальной галерее. Все указывает на то, что заказчик ее исчезновения хотел также уничтожить и меня, и дом Ивоны…

Хогарт не договорил, потому что ему в голову пришла абсурдная мысль.

Он пристально посмотрел на Ондржея.

– Если нам удастся выяснить, кто стоит за мошенничеством, мы найдем и того, кто сжег дом Ивоны.

Хогарт буквально видел, как в голове Ондржея закрутились шестеренки. Ивона нахмурилась. Хогарту показалось, что даже Иржи на мгновение затаил дыхание.

– И кто же это? – спросил Ондржей.

– Владимир Греко!

Хогарт заметил, как при упоминании этого имени Иржи вздрогнул. Повисла ледяная тишина. Несколько рыболовных сетей, сушившиеся вдоль набережной, колыхались на ветру. Над водой разносился резкий рыбный запах.

Хогарт повернулся к Ивоне:

– Ты сама вчера сказала, что Греко знает способы заставить меня добровольно покинуть город.

Ивона покачала головой:

– Невозможно! Греко никогда не приказал бы сжечь мой дом. Он знает, насколько мне дорого это место.

Ондржей сплюнул в воду.

– Даже если и так, мы не можем выведывать за спиной Греко. Он узнает еще до того, как мы пикнем. Есть только два варианта: либо мы преданы Греко, либо у нас серьезные проблемы.

– Тем не менее мы должны выяснить, кто совершил нападение.

Внезапно заговорила Ивона:

– Вы ведь не рассказали о своих подозрениях полиции?

– Я… ну…

Хогарт был настолько озадачен, что замолчал.

– Вот черт! – воскликнула Ивона.

Ондржей презрительно выдохнул:

– Ты понимаешь, что натворил? Ты сдал Греко полиции! Ты что, с ума сошел? Не хотел бы я оказаться в твоей шкуре.

– Это будет иметь последствия, – поддержала Ивона. – Вам лучше сегодня же покинуть город.

– Я не могу. Мне нужно закончить дело. Мы могли бы закончить его вместе.

– Нет, если это против Греко, – погладил лысину Ондржей. – Это нам не по плечу. Мы окажемся по уши в дерьме.

– Мы уже в нем, – тихо сказала Ивона.

– Что выбираешь? – настаивал Хогарт. – Преданность Греко или жизнь твоей сестры?

– Какое глупое сравнение!

– Приказав поджечь дом твоей сестры, Греко втянул ее в свои махинации.

Ондржей задумался. Бритоголовый великан в тяжелом кожаном плаще, дзюдоист, казавшийся Хогарту непоколебимым как скала, сейчас отнюдь не выглядел готовым на все. Напротив, он смотрел на воду, словно собираясь принять одно из самых трудных решений в своей жизни.

Наконец он выдохнул и повернул голову.

– Хорошо. – Ондржей снова указал на Хогарта: – Эй, сыщик, с Владимиром Греко я тягаться не собираюсь, но посмотрю, что можно сделать. Завтра мы с Иржи отправимся на обход игровых автоматов. Наведем кое-какие справки – ничего больше. Есть еще несколько знакомых, которые не в ладах с Греко. Мы навестим парочку. Может быть, они проболтаются.

– Спасибо.

Иржи с тревогой посмотрел на Ондржея. Тот на резком чешском наречии приказал ему продолжать работу, после чего Иржи затащил ящик на яхту.

– Что внутри? – спросил Хогарт.

– Внутри? – Ивона толкнула один из ящиков ногой. – Гашиш, кокаин и оружие.

– Что?!

Ондржей громко рассмеялся.

Ивона улыбнулась.

– Видели бы вы свое лицо. Нет, подруга помогла мне с одеждой и обычными женскими вещами. У меня даже мыла и зубной щетки нет.

– А что вы делаете в порту?

Она указала в сторону «Праги»:

– Пока страховая компания не выплатит деньги и я не найду новое жилье, побуду на лодке Иржи. А он на это время переедет в плавучий дом моего брата, всего в причале отсюда.

– Звучит сложно, – заметил Хогарт.

– А с ней всегда сложно. Невероятно сложно! – воскликнул Ондржей. – Я же говорил, что ты сможешь жить со мной.

– Боже мой! – закатила глаза Ивона, словно обсуждала это с братом сто раз. – Я уже не маленькая девочка и могу справиться сама. Но единственный человек, с которым я не могу поладить, – это твоя подруга. Ее нытье – хны-хны-хны – сводит меня с ума!

– Вот черт! – выругался Ондржей.

Ивона подняла руки в примирительном жесте.

– Мне очень жаль, но все в порядке. Мне здесь комфортно. Лодка Иржи, конечно, не «Хилтон», но, по крайней мере, на ней я в безопасности.

Она повернулась к Хогарту, чтобы объяснить:

– Люди Ондржея присматривают за этим районом. Никто не зайдет в гавань без его ведома.

– Может, я помогу вам с переездом? – предложил Хогарт.

– С твоей рукой? – ухмыльнулся Ондржей. – Ты совсем с ума сошел. Иди отсюда, ящики уже на борту.

В тот же вечер Хогарт снова сделал перевязку и принял еще одну таблетку от постоянной пульсирующей боли в плече. Собрав чемодан и оплатив счет за номер еврочеком, он сел в зимнем саду отеля «Вентана» и позвонил Кольшмиду.

– Я выписался из отеля.

– Что?! – крикнул Кольшмид.

– Мой приезд в Прагу дал желаемый результат. Организаторы страхового мошенничества знают, что я остановился в отеле «Вентана» – и в следующий раз они могут застрелить меня в отеле или поджечь его.

– Значит ли это, что вы прекращаете расследование?

– Конечно нет.

– И куда, черт возьми, вы собрались?

– Пусть мое нынешнее местонахождение останется в тайне.

– Вы скрываетесь? – В голосе Кольшмида послышалось удивление.

– Не совсем. Я временно поживу у друзей. Больше пока ничего сказать не могу.

Кольшмид вздохнул в трубку.

– Если бы не коммерческий советник Раст, я бы давно отстранил вас от дела. Но срок вашего контракта все равно истекает завтра вечером.

Он глубоко вздохнул.

– Как с вами связаться? Ваш мобильный вечно недоступен.

– Я вам перезвоню.

Хогарт выключил телефон.

Посыльный вынес из вестибюля отеля к машине его чемодан и погрузил в багажник. Затем Хогарт поехал в старую гавань. Во время поездки перевязь, которая только мешала, лежала на заднем сиденье. Через полчаса он припарковал машину рядом с пикапом Ондржея на гостевой парковке ресторана «Черный рак», что на набережной старой лодочной гавани. Официант, друг Ондржея, присматривал за машиной.

Загрузив чемодан в каюту «Праги», Хогарт вместе с Ондржеем, Иржи и Ивоной вышел на причал. Поднимался резкий ветер. На горизонте сгущались черные тучи. Ночь обещала быть чертовски холодной.

Хогарт поднял воротник пальто.

– Вы знаете переулок Бернарди? – спросил он Ондржея.

– Эй, там этот «Папоушек». Сыщик, у тебя планы на сегодняшний вечер?

Иржи, услышав название борделя, усмехнулся.

– Я наткнулся на него во время своего расследования.

– Ну конечно, – проворчал Ондржей. – Завтра мы узнаем больше о Греко и пожаре в галерее. И, сыщик, сделай мне одолжение, постарайся до тех пор не натворить глупостей. – Он повернулся к Ивоне: – Нам пора, я отвезу Иржи в театр. – Он похлопал друга по плечу.

Они отошли от причала. Вскоре Хогарт услышал рев пикапа.

– В какой театр? – спросил Хогарт.

– Экспериментальный театр «Блэк Лайт». Спектакли китайских теней, анимация, иллюзии, пластические эффекты с неоновым светом, – перечислила Ивона.

– Иржи такое нравится?

Ивона рассмеялась.

– Иржи там работает. Он надевает черный халат и жонглирует мячами или кольцами. Иногда по вечерам заменяет кого-то на выступлениях.

– Только установкой игровых автоматов на жизнь не заработать?

– Нет, если Греко будет доминировать на рынке.

– Как насчет ужина? – предложил Хогарт. – Можно вас угостить?

Ивона указала на набережную.

– Конечно. «Черный рак» – рыбный ресторан, очень рекомендую.

Хогарт ненавидел рыбу. При мысли о костях, мидиях, креветках или рыбьей коже у него волосы на затылке вставали дыбом.

– А еще что-нибудь там подают?

Увидев его лицо, Ивона громко рассмеялась.

– Там отличные десерты. Если я поговорю с шеф-поваром, он приготовит вам абрикосовые клецки, блинчики или клецки со сливовым джемом.

– Я не ем сладкое.

– Что вы едите?

– Стейки.

Ивона покачала головой:

– Это будет сложно.

После ужина, состоявшего из двойной порции салата из тунца, Хогарт заказал «Бейлис» со льдом для Ивоны и чашку черного кофе для себя. Они сидели в нише, над головой у них висела рыболовная сеть, усеянная морскими звездами и пластиковыми рыбами-собаками, и смотрели на гавань, где только-только загорались фонари. Из бокового рукава Влтавы выползала полоса тумана и окутывала причал.

– Почему вы всех спрашиваете о переулке Бернарди?

Вместо ответа, Хогарт вытащил из кармана список вызовов такси.

– Тут перечислены все поездки Александры Шеллинг во время ее пребывания в Праге. Большинство мест я уже проверил, но, за исключением того, что привлек к себе чье-то внимание, поиски ничего не дали.

– Расскажите мне подробнее об этом деле.

Хогарт начал с визита в штаб-квартиру «Медеен энд Ллойд», рассказал об информации, полученной от Кольшмида, о своем прилете в Прагу, расспросах в отеле, интернет-исследованиях, посещении борделя и загородного ресторана, а закончил знакомством с Греко.

– Ну, – Ивона покрутила кубики льда в стакане. – Вы – опытный страховой следователь, а я – всего-навсего заурядный частный детектив, тем не менее на вашем месте я бы подошла к этому заданию совершенно иначе.

– Как именно?

Ивона отодвинула «Бейлис» в сторону.

– Я бы поставила себя на место вашей коллеги и зашла бы с того конца, где вся эта история началась.

– Национальная галерея?

– Завтра вторник, входной билет с двойной скидкой. Как насчет посещения?

– Ненавижу музеи.

– Отлично! – улыбнулась Ивона. – Тогда завтра нам предстоит благое начинание, мы с вами займемся повышением вашего образовательного уровня.