Они ехали третий день. Леса постепенно редели, уступая место перелескам и полям. Дорога становилась то лучше, то хуже – иногда попадались участки асфальта, но чаще гравийка или просто утрамбованная грунтовка. «Буханка» терпеливо перемалывала километр за километром, урча двигателем, который Дима проверял теперь каждое утро.

За это время они научились молчать. Не в тягостной тишине, как после той перестрелки, а в нормальной, рабочей. Каждый знал своё дело: Дима за рулём, Маша с картой, Слава на подхвате – следил за дорогой сзади, подавал еду, менял воду в радиаторе на привалах.

На второй день они наткнулись на небольшой посёлок. Объезжать было далеко, рискнули проехать через центр. Улицы были пусты, окна выбиты, на обочине валялись брошенные машины. Но ни тел, ни заражённых. Люди либо ушли, либо умерли где-то внутри домов.

– Жутко, – тихо сказала Маша, глядя на пустые глазницы окон. – Как будто город-призрак.

– Таких теперь много будет, – отозвался Дима, не сбавляя скорости. – Чем дальше от Питера, тем меньше народу. Но и помощи меньше.

Посёлок остался позади. Дорога снова нырнула в лес, но теперь лес был другим – светлее, с примесью берёз и осин. Осень уже тронула листву жёлтым, кое-где встречались красные пятна клёнов.

– Красиво, – неожиданно сказала Маша.

– Что?

– Лес. Листья. Я раньше не замечала, как это красиво. В городе всё было серое, а тут…

Дима покосился на неё, но ничего не сказал. Он понимал. В этом аде, в который превратился мир, вдруг находились островки нормальности. И они становились дороже золота.

К вечеру третьего дня они упёрлись в проблему.

Дорога переходила в узкий мост через реку. Мост был старым, деревянным, и явно не в лучшем состоянии. А перед ним – затор из машин. Штук десять, вплотную друг к другу. Объехать – только вплавь.

Дима заглушил мотор, вышел, осмотрел затор. Машины стояли плотно, но между ними были зазоры. Если очень аккуратно, можно протиснуться. Но мост… мост вызывал сомнения.

– Не нравится мне это, – сказал он, вернувшись. – Если мы застрянем на мосту, и он рухнет… привет.

– Есть объезд? – спросил Слава.

– Километров сорок в объезд, по лесным дорогам. – Маша уже смотрела карту. – Там может быть ещё хуже. Болота.

– Значит, пробуем здесь. – Дима достал ВСС. – Я пройду вперёд, проверю мост. Если он цел, попробуем протиснуться.

Он ушёл, оставив их в машине. Слава и Маша ждали молча. За эти дни они научились ждать.

Дима вернулся через полчаса.

– Мост держится. Гнилой, но держится. Протиснуться можно. – Он помялся. – Там ещё кое-что. На том берегу, в кустах, кто-то есть. Я видел движение.

– Люди? – насторожился Слава.

– Не знаю. Может, люди. Может, заражённые. Но если они там сидят, значит, ждут, пока кто-то попытается переехать.

– Засада, – тихо сказала Маша.

– Похоже на то.

Дима посмотрел на карту, потом на мост, потом снова на карту.

– У нас есть два варианта. Первый – попытаться проехать быстро, под пулями. Второй – объезд через болота, где мы можем застрять и сдохнуть от голода.

– Ты спрашиваешь нас? – удивился Слава.

– Спрашиваю.

Слава и Маша переглянулись.

– Мост, – сказала Маша. – Я не хочу в болото.

– Согласен, – кивнул Слава. – Но надо быть готовыми к стрельбе.

Дима кивнул, достал ВСС, проверил магазин. Потом повернулся к ним.

– Слушайте сюда. Я еду первым. Маша, ты за рулём. Если я начну стрелять – жмите на газ и не останавливайтесь, пока не проскочите мост. Поняла?

– А ты?

– Я запрыгну на ходу. Не в первый раз.

Он вышел, скрылся в кустах. Маша перебралась за руль, завела двигатель. Слава сзади передёрнул затвор «Кедра».

Минута. Две. Пять.

Грохнул выстрел. Одиночный, глухой – ВСС. Потом ещё один. И сразу – автоматная очередь, чужая, грубая.

– Погнали! – заорал Дима откуда-то слева.

Маша вдавила газ. «Буханка» рванула вперёд, влетела в затор, протискиваясь между машинами. Зеркало хрустнуло, срезанное чьим-то бампером. Стекло зазвенело. Маша не сбавляла скорости.

Слева, из кустов на том берегу, били автоматы. Пули защёлкали по кузову. Одна пробила заднее стекло, взвизгнула, уйдя в потолок. Слава пригнулся, вжался в ящики.

Дима выскочил из кустов, бежал параллельно машине, стреляя на ходу. ВСС щёлкал сухо, зло. Один из стрелков на том берегу дёрнулся и упал в воду.

– Быстрее! – заорал Дима, прыгая на подножку. Маша прибавила газу. «Буханка» вылетела на мост, доски застучали под колёсами. Мост качался, скрипел, но держался.

Сзади продолжали стрелять, но уже реже. Дима, вцепившись одной рукой в дверь, второй стрелял назад, не целясь, просто чтобы заставить их спрятаться.

«Буханка» перемахнула мост, вылетела на тот берег, чуть не врезавшись в брошенный грузовик. Маша вывернула руль, и они понеслись по дороге прочь от реки.

Дима ввалился в кабину, тяжело дыша.

– Живы?

– Вроде, – выдохнул Слава. – Ты как?

– Царапнуло. – Дима показал руку – рукав был разодран, из-под ткани сочилась кровь. – Пуля по касательной.

– Сейчас перевяжу! – Слава уже лез в аптечку.

– Потом. Сначала оторваться надо.

Они ехали ещё час, петляя по лесным дорогам, пока Маша не сказала:

– Хватит. Они не догонят. Надо остановиться, обработать рану.

Дима кивнул, съехал в густой ельник, заглушил мотор. Слава быстро, профессионально обработал рану, наложил повязку. Пуля действительно прошла по касательной, вырвав кусок кожи, но мышцы не задела.

– Повезло, – сказал Слава, заканчивая бинтовать.

– Не повезло, а ВСС, – усмехнулся Дима. – Если бы не он, я бы их не увидел первым. Они думали, мы в машине все. А я по кустам.

Он посмотрел на оружие, лежащее на сиденье, и в его взгляде мелькнуло что-то странное. Не любовь, не гордость. Уважение.

– Сколько их было? – спросила Маша.

– Четверо. Может, пятеро. Я двоих снял точно. Остальные, когда увидели, что мы прорвались, свалили. Не захотели рисковать.

– Мародёры, – констатировал Слава. – Как те, у базы.

– Или просто отчаявшиеся люди, – тихо сказала Маша. – Которые тоже хотят выжить.

Дима посмотрел на неё, но ничего не сказал. Он уже не знал, есть ли разница.

Ночь провели в машине, не рискуя разводить костёр. Дима дежурил первый, глядя в темноту леса. Рана ныла, но терпимо. Он думал о тех, в кого стрелял сегодня. Они хотели их убить. Забрать машину, припасы. Может, и жизни. И он защищал своё. Это было правильно.

Но почему тогда на душе так паршиво?

Он вспомнил фотографию в кармане. Мать. Что бы она сказала, если бы увидела его сейчас? С ВСС в руках, с бинтами на руке, с двадцатью убитыми за спиной? Обрадовалась бы, что жив? Или ужаснулась бы тому, кем он стал?

Он не знал. И боялся узнать.

Утром они двинулись дальше. Дорога на юг продолжалась. До Саратова оставалось ещё больше тысячи километров. И каждый метр мог стать последним.

Но они ехали. Потому что только так можно было выжить. Только в движении.