Дверь в машину Изабель была распахнута. Стоя на подъездной дорожке, Алекс слышал на заднем дворе бешеный собачий лай.

Постучал в дверь кухни. Никто не ответил. Подергал дверь. Она оказалась открыта.

– Изабель?

Через прихожую прошел в кухню. В доме было холодно. Флинн бесновался на высоченной, как батут, террасе за стеклянной дверью. При виде Алекса он залаял громче. Алекс заметил, что внимание Флинна приковано к чему-то на кухне, по другую сторону небольшого центрального острова.

Она лежала, свернувшись, на полу между островом и лестницей. Ее трясло, как собаку, которой снится погоня.

– Изабель…

Он опустился на колени и коснулся ее руки. Все ее тело было напряжено. Припадок? Попытаться разжать ей рот – в Академии он прошел курсы неотложной помощи и реанимации – или позвонить в 911? Но, приглядевшись, он увидел, что ее рот раскрыт, язык не прикушен, нет ни крови, ни пены. Она бормотала что-то бессвязное, чего он не мог разобрать. Ее лоб над виском был рассечен, окровавлен. Она упала?

Костяшки ее пальцев побелели. Она крепко сжимала какой-то предмет. Фетровую шляпу – видимо, чужую – с пером, бесформенную, коричневую, грязную.

– Изабель!

Он положил одну руку ей под шею, другую прижал ко лбу, между густыми бровями. Ее кожа была теплой, но не горячей. Он погладил ее лоб, как Софи, когда в детстве укладывал ее спать.

Ее рука, сжимавшая шляпу, была неподвижной, негибкой. Все ее тело было напряжено, как будто ее ударило током. Он попытался забрать у нее шляпу, и ему пришлось сжать ее обеими руками, чтобы вырвать из мертвой хватки. Ее тело тут же обмякло.

– Изабель…

Собака лаяла, как безумная.

– Изабель…

Ее глаза открылись. Флинн затих.

– Что с тобой?

Она резко села. Посмотрела на шляпу, лежавшую на полу, на свою руку, схватилась за сердце.

– Честер… – хрипло прошептала она.

– Это его шляпа? Она – триггер? Да?

Изабель кивнула.

– А тот, кого ты любишь, – конечно, Итан?

Она повернулась и посмотрела на Алекса.

– И Софи.