Линнарт смертельно устал. Телепорт вывел короля и его отряд не во двор монастыря, а к воротам, где его ожидало самое необычное происшествие в жизни: Дарвийскому никогда еще не приходилось доказывать, что он действительно король. И что он действительно желает войти. И напоминать, что он имеет право войти куда угодно, да, дорф побери, в женский монастырь тоже. И нет, он не собирается покушаться на нравственные устои.

Он уже собирался магией разнести ворота, когда ему, наконец, открыли калитку.

– Простите, ваше величество, мы…

– Проводите меня в келью моры Дарвийской, – коротко бросил Линнарт.

– Мой король, это невозможно. Келья закрыта, ведь…

– Проводите меня туда, – с нажимом произнес его величество, – иначе пойдете под суд. Как и все ее приспешники.

За спиной короля стояли четверо сильнейших боевых магов. На их фоне пятый спутник его величества терялся – невысокая и субтильная фигура, почти отсутствующая аура силы. Самый искусный менталист Кальдоранна прибыл, чтобы заплатить по счетам. Дерр Норвий прекрасно помнил, кто спас ему жизнь. И теперь жаждал вернуть долг, на который уже накапали проценты.

– Она напугана, – прошелестел дерр менталист. – И собирается вести нас кружной дорогой. Позвольте, ваше величество, я заблокирую ей доступ к магии?

– Если вы считаете это необходимым, – кивнул король. – Итак, мора, вы…

– Я не мора, – гордо вскинула подбородок женщина. – Я мэдчен Нивер, настоятельница монастыря.

Во внутреннем дворе было светлее: горели факелы и зачарованные фонари. При этом свете Линнарт заметил, что настоятельнице храма еще и тридцати нет. Как можно в таком возрасте занять такую должность?

«Только при помощи интриг», – хмыкнул про себя Линнарт.

Боевых магов заинтересовал тот же самый вопрос. И теперь они шли и вполголоса обсуждали, что и как нужно было сделать. И с каждым шагом варианты становились все похабнее и похабнее.

– Вы совсем? Это же женский монастырь, – прошипел, наконец, дерр Норвий. – Под кого она тут могла, кхм, лечь?

Каждый из боевых магов выдал свой вариант, и, к удовольствию Линнарта, каждый вариант был услышан настоятельницей. Она вообще шла впереди и все слышала, и ее шея становилась все краснее и краснее.

Подойдя к очередной двери, настоятельница подняла руку, чтобы постучать. Да так и замерла.

– Ваше величество, извольте отойти, – коротко распорядился дерр Норвий и резко распахнул дверь.

– Я не успеваю! Они не горят и не рвут…

На полу, среди вороха бумаг, сидела молодая, толстощекая послушница. Прямо перед ней исходила жаром чаша с угольями, а в чаше лежало несколько листов.

– Честь и хвала предусмотрительности моры Дарвийской, – усмехнулся король.

А Линнарт, который с удивлением смотрел на собственную спину, едва не прозевал момент, когда и настоятельница, и послушница попытались его заколоть.

– Сила страха, – уважительно произнес дерр Норвий и скинул личину короля. – Одна так боялась наказания, что сбросила парализующее проклятье. А вторая так боялась первую, что не испугалась напасть на правителя.

«Страну чистить и чистить. А я еще эгоистично радовался тому, что у нас уже все отгремело. Нет, это в Келестине отгремело, а у нас все только начинается».

Несколько пассов – и все бумаги собираются в единую стопку. Дерр Норвий деловито обыскивает келью, и еще несколько свитков укладываются на стол.

– А хорошо живут несостоявшиеся королевы, – задумчиво произнес Линнарт.

Действительно, келья только называлась кельей. Обитые тонким розовым шелком стены, изящные медальоны, мягкая постель с балдахином, секретер, кресло.

– До смены настоятельницы мора Дарвийская проживала в иных условиях. И тяжко трудилась, – негромко сказал дерр менталист. – Послушница-то уже не помнит, а вот мэдчен Нивер помнит. Да, мэдчен? Несостоявшейся королеве до самых родов приходилось мыть пол и скрести котлы. А после родов ее заставили поститься и молиться Богине. Вымаливать прощение.

– Но вымолила она нечто совсем иное, – кивнул король. – Это все?

– Больше ничего нет, – отрапортовал дерр Норвий.

– Созовите всех во двор, – приказал король и спросил менталиста: – Ты справишься? Вычислишь среди них причастных?

– Думаю, да.

Проверять монастырь пришлось долго. Но, кроме настоятельницы и ее ближайшей помощницы, сочувствующих государственному перевороту не нашлось.

Во дворец Линнарт вернулся на рассвете. Телепортировался в комнаты Маргарет, посмотрел на спящую возлюбленную, погладил ее по волосам и вышел.

На еще один телепорт сил не хватило, так что до личного кабинета Линнарт добирался своим ходом.

– Мадин, созови малый Совет, – бросил король своему бесценному помощнику. – И бодрящего зелья мне.

– Все будет сделано в течение минуты, – поклонился Мадин.

Линнарт встал перед окном. Царлот, розово-золотой в рассветных лучах, еще спал. И не знал, какое будущее нависло над всем Кальдоранном. Камни на площади правосудия давно не пили благородной крови. Что ж, скоро им доведется ее отведать. А ему придется вкусить людской ненависти.

– Мой король, ваше зелье. И письмо от дерра некроманта.

Горькую дрянь он выпил залпом. В голове моментально прояснилось, глаза перестали слипаться. А сердце застучало так, словно он пробежал несколько кругов по парку. Письмо он прочитал дважды. Затем поднял взгляд и посмотрел на пробуждающийся Царлот – а не так все и плохо.

– Сигнал отправлен?

– Первым делом. – Мадин склонился. – Позволено мне будет привести кабинет в надлежащий вид?

Король коротко кивнул. Сейчас его бы не хватило на толковую трансформацию.

В этот раз первыми пришли Роллис и мора Соэлем. Судя по неестественно блестящим глазам и темным губам, они тоже принимали бодрящее.

– Доброе утро дерр, мора.

– Доброе утро, мой король, – это они произнесли в унисон.

– Есть ощущение, что если я сейчас сяду, то начну храпеть, – вздохнула мора Соэлем. – Надеюсь, это не будет расценено как государственная измена?

– Надейтесь, – улыбнулся Линнарт. – Мне бы самому не уснуть.

Вальтер телепортировался вместе со жрецом.

– Мой король приказывал найти здравомыслящего храмовника. Перед вами новый Осиянный. Мердок Безродный.

– Так-так, то есть Богиня все же с нами? – кивнул король.

– Да, ваше величество, – мужчина поклонился.

– Ждем остальных и приступим.

Совет собрался быстро. Большая часть щеголяла следами тотального недосыпа – темные круги под глазами, припухшие веки. Меньшая часть явно злоупотребляла бодрящим зельем – губы заместителя министра финансов отдавали в синеву, так же, как и губы капитана дворцовой стражи.

– Мора Соэлем, вам слово, – распорядился король.

Рилка встала, поправила юбку и четко доложила:

– В Главном Храме тишина. Дарованный собрал вокруг себя редких мерзавцев. Внедрение в среду Избранниц прошло гладко, но бессмысленно.

– Спасибо. У кого еще есть что сказать?

– Позвольте мне, ваше величество, – встал заместитель министра финансов. – У нас имеется небольшой избыток средств. Крепко подумав, я решился предложить вам устроить городской праздник.

– Хорошо, это позже. Вальтер?

– Ничего из того, о чем бы мой король не знал.

– Дерр Роллис?

– Мои люди работают над расшифровкой бумаг из монастыря, но начали они всего лишь полчаса назад, – встал будущий глава Департамента Безопасности.

– Что ж, тогда слово возьму я. Как уже известно дерру Роллису, центральной фигурой заговора оказалась мора Дарвийская, урожденная Дивир. Сейчас ее родственница, моя старшая придворная мора, дает весьма интересные показания.

– Прошу простить, но вы уверены, что это не подставное лицо? – нахмурился капитан дворцовой стражи. – Все же она женщина.

– Очень коварная женщина и одна из сильнейших менталисток, – кивнул король. – Ее внушения проходили сквозь все щиты. По информации моры Дивир.

– Менталисты мыслят своими, особенными категориями, – медленно произнес Вальтер. – Вот хоть Рилку взять.

– Не надо меня брать, – возмутилась мора Соэлем. – Но в целом согласна, у нас свой взгляд на жизнь. И есть одна особенность: если менталист чего-то захочет, до безумия, до крика, то его ничего не остановит. Разум перестроится, все ресурсы организма пойдут на достижение цели.

– Одержимый своей идеей менталист – страшное существо, – кивнул Вальтер. – Исчезают чувства и эмоции. К цели рвется холодный, рациональный разум, который неспособен на жалость и милосердие.

– Вот это и произошло с морой Дарвийской. Она всю свою жизнь посвятила тому, чтобы сжить со свету династию Дарвийских, – кивнул Линнарт. – Именно поэтому ей было безразлично, что произойдет потом. Ведь ее сын не смог бы подчинить трон, а ее саму все равно могли казнить. Хотя бы для того, чтобы приобрести политический вес: «Смотрите, я распутал заговор. Я буду хорошим королем».

– У нее почти получилось. Как вовремя она простудилась, – передернулась мора Соэлем. – На самом деле зацикленность – это самый большой страх менталистов. Каждый из нас боится именно этого.

В кабинете повисла тишина. Мора Соэлем нервно поправляла прическу, капитан настороженно косился на такую красивую и опасную женщину. А остальные просто вспоминали знакомых и пытались прикинуть, есть ли среди них фанатики-менталисты.

– Есть и хорошие новости, – улыбнулся король. – Дерр некромант, как вы знаете, хранитель нашего рода, вернулся, и вместе с мэдчен Саддэн они обнаружили, каким образом Кальдоранн был закрыт от Богини. И, дерр Фиар, боюсь, что денежный излишек полностью уйдет туда. Нам необходимо заменить подставки под святые камни в каждом храме.

На своем месте заерзал Осиянный. Он очень стеснялся, но ему было что сказать.

– Дерр Мердок, вам слово, – заметил его шевеления король.

– Не все храмы, ваше величество. Мы тоже поняли, что происходит, и храмы внешнего круга в порядке.

– Почему вы не доложили в столицу? – возмутился капитан дворцовой стражи.

Осиянный расправил плечи и уверенно ответил:

– Мы не могли знать, чья это инициатива. И что на кону. Поэтому предпочли затаиться. Да и Богиня велела нам не лезть.

– Она говорила с вами? – подалась вперед мора Соэлем.

– Да. И вчера днем она вновь заговорила со мной. Велела отправляться в столицу и найти ректора Королевской Академии Магии.

– Жрецы могут телепортироваться? – удивился дерр Роллис.

– Только те, кто удостоен Прикосновения Богини. – На мгновение на лбу Осиянного появилось золотое пятнышко, как солнечный зайчик.

Дерр Мердок подробно рассказал, что из двухсот сорока храмов Кальдоранна тридцать девять совершенно точно не нуждаются в замене подставок. Затем он посетовал, что все же было бы неплохо выделить деньги, но не на подставки, а на храмовые школы.

– Есть места, где нет никаких школ. Люди не умеют ни читать, ни писать.

– Это терпит, дерр Мердок.

Совет обсуждал сложившуюся ситуацию, а дерр Роллис вертел в пальцах любимую безделушку короля. Безопасник напряженно о чем-то размышлял, периодически дергал Осиянного, спрашивал его о чем-то, хмурился и вертел блестяшку все быстрей и быстрей.

– Можно мне слово? – выдохнул наконец дерр Роллис.

– Разумеется, – кивнул Линнарт.

– Мы должны канонизировать королеву.

Тишину можно было потрогать руками. Осиянный только хмыкнул и уточнил:

– Прижизненно, я надеюсь? Серая Богиня не одобряет человеческие жертвы.

– Разумеется, – фыркнул дерр Роллис и этим невольно скопировал короля.

– Поясни, – буркнула мора Соэлем. – А еще лучше поделись зельем, оно явно забористое.

Дерр Роллис принял эффектную позу и мягко произнес:

– Все помнят, что и как пишут о Маргарет Саддэн? Адд-Сантийские распустили массу слухов о девушке. Да таких, что мора Дарвийская решила ввести девчонку в свой расклад. Если бы все удалось, то девочка была бы выращена при отвергнутой королеве. И, с ее-то силой, страшно представить, что бы нас всех ждало.

– Так, то есть ты предлагаешь повернуть так, что только Маргарет могла вернуть Богиню в Кальдоранн? Разумно, разумно.

– Не только, ваше величество. Я предлагаю подготовить новые подставки для главного храма и в момент представления Богини их заменить.

– Невозможно, – тут же покачал головой Осиянный. – При строительстве нового храма требуется три-четыре дня беспрестанных молитв, для того чтобы камни могли ожить. Здесь будет то же самое.

– Хорошо, – не смутился Роллис, – прикрыть камни иллюзией. А вот когда она коснется рукой первого камня – иллюзию развеять. И чтобы все увидели – королева возвращает Богиню.

– Тогда Маргарет придется посетить двести два храма, – вздохнул король.

– Телепортом – за пять-шесть дней уложимся. К тому же необязательно ей там бывать. Объявим, что святая королева отправилась в паломничество, а храмы закроем. Потом откроем, а там уже все в порядке.

– И заговорщиков выставить не как желавших сменить королевскую власть, – медленно произнес Линнарт, – а как преступников, покусившихся на Серую Богиню. А она, Богиня, очень и очень помогает простому люду. Что ж, это может сработать.

– И казнь не публичную, – подхватил дерр Роллис. – Тех, кто достоин смертной казни, – удавить по-тихому в камере. С остальных клятвы молчания и на каторгу. Кого можно помиловать – по монастырям с запечатанным даром. Благо дерр некромант здесь и он сможет сделать намертво.

План обсуждался, обсасывался со всех сторон и обрастал деталями. Но главное уже было – народный гнев падет на заговорщиков, а не на жестокого короля. Никто не рискнет защищать тех, кто едва не лишил Кальдоранн покровительства Серой Богини. А если таковые и найдутся, то их будет очень и очень мало.

* * *

Утро мэдчен Саддэн встретила недовольным ворчанием. Она устала настолько, что предпочла бы проспать до самого обеда. Но Каприз уже пришел ласкаться, да и Сарна чем-то гремела в гостиной.

– Встаю, встаю, – вздохнула Маргарет.

Совершив все утренние дела, она набросила на плечи халат и вышла в гостиную, где ее глазам предстало дивное зрелище: кофейный столик, заваленный письмами, и рядом мусорная корзина, тоже переполненная конвертами.

– Это что?

– Это желающие пригласить вас на кофе или чай, мэдчен. Я с вечера-то в корзину складывала, но уже не влезает.

До завтрака был еще целый час, и Маргарет, с ужасом представив, что на все эти письма нужно дать ответ, застонала.

– Найдите короля и попросите выделить вам секретаря, – посоветовала Сарна. – А сами будете только свою подпись ставить.

Мэдчен Саддэн осела в пустующее кресло и просто смотрела за тем, как служанка ловко тасует письма. И как те складываются в ровные штабеля.

– Да, верно. Иначе я сойду с ума. Откуда их столько?

– Так а как же? Уже и мне перепало немного внимания, – хмыкнула Сарна. – Зовут работать в другие дома. Ведь я сделала вас такой красивой, что король не устоял. Это, если что, не мои слова.

– Интересно, что у Тамиры творится, – покачала головой Маргарет. – Жуть.

Дробный стук в дверь и веселый голос:

– Маргарет, это Кристина Дорфер. У меня для тебя сюрприз! Открывай скорей, а то держать тяжело!

Сарна, оставив процесс разбора писем, встала и открыла дверь.

– Доброе утро! А я принесла чудо-вкуснятинку! – радостно выдала Кристина. – Мне папа вложил заднего ума и велел извиниться. А перед этим он велел мне тебе хамить. Дурачок, но я послушная дочь!

В руках у Кристины был кувшин, от которого шел захватывающий клубничный дух. Даже Сарну проняло – она украдкой облизнулась.

– У тебя бокалы-то есть? А то придется твоей служанке на кухню бежать, – так же жизнерадостно болтала Дорфер.

– Погоди ты, я хоть переоденусь, – фыркнула Маргарет и встала.

– Да уж не стоит, Избранная, – резко произнесла Дорфер.

Дальше Маргарет помнила только урывками – зашипевший Каприз, летящая в лицо мутно-красная жидкость и дикий, нечеловеческий крик Кристины.

Химера успел – собственный щит колдовского создания не только прикрыл хозяйку, но и отразил зелье.

– Целителя! Сарна, беги за целителем!

На мэдчен Дорфер стремительно разлагалась одежда. Там, где зелье коснулось кожи, появлялись уродливые пузыри.

Маргарет пыталась счистить с незадачливой соперницы яд. Но тщетно, эта жидкость не поддавалась очищающим заклятьям.

– В сторону! – рявкнул влетевший в комнату некромант.

Словами он не ограничился, и Маргарет и ее химера отлетели не просто в сторону, а в спальню. Да еще и дверь захлопнулась, отрезав некромантские ругательства.

– Так она что, убить меня хотела? – оторопело произнесла Маргарет и села на постель. – Какое бодрое утро.

Мэдчен Саддэн было и смешно, и страшно. Дорфер пыталась ее убить или изуродовать. А она сразу и не поняла. И начала спасать злодейку.

– А с другой стороны, я не обязана опускаться до ее уровня. Пусть суд решает, какое наказание ей определить, – выдохнула Маргарет и погладила Каприза. – Спасибо, мой хороший. Спасибо, мой сладкий.

Но в груди поселился неприятный холодок – это вся ее жизнь такая будет?

«Прорвемся. У меня есть Каприз, Линнарт и я сама. А еще теперь я предупреждена – Отбор завершен, а дуры остались».