Помните, я отправляла вас на трамвае с Ивановской горки в Замоскворечье? Итак, если сесть на трамвай номер 39, который идет от Чистых прудов до Университета, то с Ивановской горки легко добраться до Замоскворечья. Никакой толкучки и подземки, наоборот – неплохие виды за окном на набережные, церкви и Кремль.

Несмотря на исторические разрушения и реконструкции, Замоскворечье остается одним из самых сохранившихся районов Москвы. Здесь сохранились основные улицы и переулки, многие архитектурные достопримечательности.

Сегодняшнюю Москву невозможно представить без Замоскворечья, где встречаются уголки без единого автомобиля и прохожего; хотя церкви сменяют элитные офисы и клубные дома, старая Москва здесь другая: невысокая, купеческая.

Говорят, что сначала селиться здесь было опасно, потом не престижно, а еще позднее – просто скучно. А еще говорят, что это один из тех центральных районов Москвы, где нет случайных людей, его жители здесь либо родились, либо сознательно переехали. И так было всегда: здесь родились Иван Шмелев и Александр Островский, сюда приехала Анна Ахматова и переселилась великая княгиня Елизавета Федоровна.

Почему же сначала здесь было страшно? Когда-то сюда сначала набегали ордынцы, а потом и селились в этих местах. Отсюда, собственно, две Ордынки, Большая Татарская улица и Толмачевский переулок (где жили толмачи-переводчики «с золотоордынского»).

Первыми рискнули поселиться здесь стрельцы, так появилось сразу несколько слобод. В Стрелецкой жили, соответственно, стрельцы, в овчинной – овчинники, поставлявшие шерсть к царскому двору, в садовой – чиновники.

На Кадашевской набережной селились ткачи, Кадашевская слобода при Михаиле Романове стала «государевой хамовной» (слово «хаман» означало бумажное полотно). Ткачи стали поставлять полотно и скатерти ко двору, занимались «хамовным делом», и слобода получила особый статус: ее жители имели некоторые послабления и не платили налоги. Отсюда и название Хамовники.

Каждая слобода строила свой храм, и старинные церкви встречаются в Замоскворечье на каждом шагу. Здесь разбили сады, княжеские, а позднее царские, появились огороды и луга.

Боялись не только набегов, но и частых наводнений: почти каждую весну река выходила из берегов и топила и Пятницкую, и Ордынку, и все вокруг.

В XIV веке добраться отсюда в город можно было лишь по деревянным мостам, которые наводнения часто разрушали. Многие названия пошли из тех времен, например Балчуг и Болотная площадь. Во время проливных дождей или таяния снега Болотная площадь и набережная превращались в болото, название Балчуг говорит о том же, оно произошло от тюркского «балчык» – «глина», «грязь», «болото» (привет ордынцам!).

Проблему частично решили при Екатерине II, построив водоотводный канал. Но наводнения тут продолжались вплоть до XX века. Представьте, что в 1908 году река разлилась до Павелецкого вокзала! И сегодня здесь можно увидеть неожиданные для Москвы таблички на зданиях, отмечающие уровень поднятия воды.

Одно из самых крупных наводнений в Москве произошло в 1908 году. Тогда жители Балчуга и соседних замоскворецких улиц передвигались на лодках.

* * *

Балчуг, Садовническиий мост

Название Замоскворечье говорит само за себя: земли за Москвой-рекой. Сегодня сюда тянет любителей старой Москвы, убери провода и вывески – и можно снимать кино о дореволюционных временах.

Район устроился в излучине Москвы-реки, его границы проходят от Большой Ордынки и Балчуга до Серпуховской площади, Космодамианской и Раушской набережных.

Со временем район стал активно развиваться, и земли приобретали купцы. Замоскворечье стало «другой Москвой», в отличие от Москвы дворянской здесь сформировался совсем другой уклад: купеческий, патриархальный. Шутили, что когда Москва просыпается, Замоскворечье уже ложится спать.

Представьте купчих, попивающих чай из блюдца; основательных бородатых купцов; приказчиков, резво ведущих дела в конторах… Кричат петухи, одуряюще пахнут цветущие вишни и яблони… Все стихает к вечеру, когда отзвонили колокола, это за рекой льется шампанское в ресторанах и шумят кабаки, здесь живут по-другому.

Не осталось следа от тех купчих, приказчиков и петухов, а вот дома, улицы – все живо, и не сложно представить, как проходила здесь жизнь лет двести назад.

Этот другой мир дошел до нас в пьесах и очерках А. Н. Островского. «Таинственность, как туман, расстилалась над Замоскворечьем; сквозь этот туман, правда, доносились до нас кое-какие слухи об этом Замоскворечье, но они так сбивчивы, неясны и, можно сказать, неправдоподобны, что ни один еще благомыслящий человек не мог из них составить себе сколько-нибудь удовлетворительного понятия о Замоскворечье», – писал драматург в «Записках замоскворецкого жителя» в 1847 году.

«Что мудреного, батюшка, я как-то ездила в Царицыно, так проезжала это Замоскворечье – ехали, ехали, и конца ему нет!» – говорит одна из персонажей очерка. В общем, непонятный был там мир для жителей «основной» Москвы, а еще, говорили, название Замоскворечье от скворцов произошло, уж очень почитали этих птиц тамошние жители. Хотя доподлинно никто ничего не знал, туманно там все!

Сегодня большинство приезжает в Замоскворечье ради Третьяковской галереи. Обратите внимание на фонтан, в его облике зашифрованы три картины из собрания галереи: «Иван Грозный» Васнецова, «Березовая роща» Куинджи и «Снедь московская. Хлебы» Машкова.

В XX столетии некоторые храмы Замоскворечья были разрушены, так, от церкви Параскевы Пятницы осталось лишь название Пятницкой улицы, на месте церкви построили наземный вестибюль станции метро «Новокузнецкая». Хорошо, что передумали разбивать узкие улочки широкими проспектами и даже замкнуть сквозь район Бульварное кольцо, а вот первую в Москве АТС поставили, она смотрится чужеродно среди купеческих особняков, зато – памятник конструктивизма.