Никогда не вызывали у меня доверия, казались фальшивыми произведения в жанре приключенческих рассказов, анекдотов и путевых заметок – все эти истории, напичканные подлинными свидетельствами о событиях, происходивших, как утверждается, в конкретном месте и в конкретное время.

И тем не менее именно такого рода повествование, рассказ о путешествии и приключениях, предлагает эта книга, главы которой следуют одна за другой, подобно этапам маршрута. Однако следует пояснить: путешествие еще не состоялось. Старт не объявлен. Всё затаилось в нерешительном ожидании. Еще есть возможность захлопнуть книгу и избавить себя от всего, что ожидает в пути. Но не стоит думать, будто таким образом удастся избавиться от мучительных вопросов, от жгучего, всепроникающего сомнения, коему суждено пропитать каждое слово на этих страницах, подобно крови, которая, проникая во все капилляры, питает тело, вплоть до кончиков пальцев. Вопросы эти таковы: разрушается воображаемое от столкновения с реальным или, наоборот, укрепляется? И неужели реальное обладает своим собственным ярким вкусом, способным дарить наслаждение?

Эти два мира поочередно заявляют о своем исключительном праве на существование; они настолько разобщены, что апологеты каждого из них предпочитают сторониться друг друга и не вступать в схватку за первенство. Уход от прямого столкновения позволяет обеим сторонам считать себя победителями.

Но таким образом они отрицают один из самых загадочных и самых боготворимых моментов, заключенных в экзотизме, – способность к постижению Разнообразия. А между тем эти два мира не так уж далеки друг от друга. Чтобы ощутить их столкновение, нет необходимости прибегать к старомодному приему – отправляться в путешествие на край света, где их противоборство еще можно наблюдать воочию.

Утверждение разумное, но всё же обстановка путешествия позволяет без всяких ухищрений испытать на себе эту схватку, вступить в рукопашный бой, стремительный и беспощадный, в котором отчетливо ощущается каждый удар. Закон экзотизма, воплощенный в эстетике разнообразия, был впервые явлен в жестоком противостоянии разных культур и рас. В размеренном ритме дороги день ото дня будет проявляться антагонизм двух миров: порожденного нашим сознанием и явленного реальностью, того, о чем мечтаем, и того, что делаем; того, что желаем, и того, что получаем; станет осязаемым различие между поэтической метафорой покоренной вершины и изнурительным пешим восхождением на гору; между ручьями рифмованных строк, образующих потоки александрийского стиха, и реками, что впадают в море и теряются там без следа; между крылатым танцем мысли и монотонным шаганием по дороге. Все объекты и явления, встреченные по дороге, становятся частью двойной игры: ими завладевает путешествующий в мире слов писатель, и одновременно о них размышляет и рассуждает (порой сам того не желая) идущий по тому же маршруту путник.

Эта книга не станет ни поэмой о путешествии, ни путевым дневником странствующего романтика. На этот раз задача в том, чтобы в момент столкновения миров избежать раздвоения: у подножия горы – на поэта и альпиниста, на реке в лодке – на писателя и матроса, на равнине – на художника и геодезиста или на паломника и топографа – и ухватить тот миг, когда одновременно ликуют мускулы, радуются взгляд, разум и воображение; исследовать, в каких таинственных глубинах человеческого эти два разных мира могут соединиться (и могут ли вообще) и, укрепившись в своем единении, достигнуть абсолютной полноты.

Но возможно, они станут причинять друг другу вред, истреблять друг друга, до тех пор пока не будет сделан окончательный выбор в пользу только одного из них (а итог этой схватки не предрешен), и по возвращении придется отказаться от столь многообещающей двойной игры, без которой живому человеку не обрести единство духа и тела.