К возможной войне обе стороны стали готовиться задолго до ее начала. И у французов, и у немцев были свои планы. Во Франции после Австро-прусской войны сознавали численное превосходство противника, и поэтому составленный в 1868 году генералом Фроссаром меморандум предполагал стратегическую оборону на северо-восточных рубежах Франции. Опираясь на сильные позиции и используя преимущества нового пехотного вооружения, следовало обескровить пруссаков, а дальше действовать в зависимости от обстоятельств.

Этот замысел лег в основу французского планирования, однако уже в следующем году ситуация начала меняться. Надежды на союз с Австрией и Италией требовали принципиально другого подхода. В феврале 1870 года Париж посетил австрийский эрцгерцог Альбрехт, предложивший начать войну масштабным наступлением французской и австрийской армий навстречу друг другу в южной Германии. Местные монархи вынуждены будут перейти на сторону союзников, которые, объединив свои силы, дадут бой пруссакам. Французские генералы сочли этот проект слишком рискованным, однако Наполеон III поддержал его, считая неправильным ограничиваться пассивной обороной. Проблема, однако, заключалась в том, что шансы на успех представленного плана целиком и полностью зависели от готовности австрийцев вступить в войну, а никаких конкретных гарантий в Вене давать не спешили. Поэтому французское командование встретило войну без единого внятного плана действий.

По другую сторону границы ситуация отличалась кардинальным образом. Окончательный план развертывания был составлен зимой 1868–1869 годов и затем лишь незначительно дополнялся. Для Мольтке главной головной болью была высокая степень боеготовности французской армии, обусловленная ее практически профессиональным характером. В результате французы могли начать вторжение еще до завершения мобилизации — как своей собственной, так и прусской. Мольтке предполагал в этом случае встретить противника тремя армиями, одна из которых «поймает» их главный удар, а две другие атакуют французов с обоих флангов. Если же французская армия не начнет наступление, после завершения сосредоточения следовало начать наступление широким фронтом и как можно скорее навязать главным силам противника решающее сражение. Этот план буквально дышал уверенностью в превосходстве северогерманской армии. Мольтке исходил из того, что будет иметь на театре военных действий численное превосходство даже в том случае, если южногерманские государства сохранят нейтралитет.

Мобилизация и развертывание северогерманской армии во второй половине июля 1870 года напоминали работу хорошо отлаженной машины. Незначительные сбои хотя и случались, но не меняли общей картины. Общая численность армии военного времени составляла более миллиона солдат и офицеров. Войска первой линии состояли из 13 корпусов (включая гвардию) и одной отдельной пехотной дивизии. В каждом корпусе (численностью около 40 тысяч человек) было две пехотных дивизии, а также кавалерийские подразделения. Артиллерийские батареи находились либо в составе дивизий, либо в подчинении командования корпуса (корпусная артиллерия). Кавалерия, помимо этого, образовывала в военное время отдельные дивизии, подчиненные командованию армий.

Как уже говорилось выше, этих армий было три. 1-я под командованием генерала Штейнмеца (VII и VIII армейские корпуса[3]) сосредотачивалась в районе к юго-востоку от Трира. Главная, 2-я, под командованием принца Фридриха Карла (Гвардейский, II, IV, IX, X и XII армейские корпуса) концентрировалась к югу от Майнца. Поскольку намерения французского командования были неясны, солдаты выгружались из поездов на правом берегу Рейна. В районе Ландау сосредотачивалась 3-я армия под командованием прусского кронпринца Фридриха Вильгельма. Она состояла как из северогерманских (V и XI корпуса), так и из южногерманских частей (I и II баварские корпуса, баденская и вюртембергская дивизии). В каждой армии имелось по две кавалерийские дивизии (не считая корпусной и дивизионной кавалерии). Район прусского развертывания напоминал большую подкову, опиравшуюся обеими концами на границу с Францией.

Ввиду неясности австрийской позиции три корпуса (I, II и VI) временно остались на востоке. Впрочем, перебросить их на запад вместе с основными силами и так не было никакой возможности. На театр военных действий они прибыли только в начале августа — в состав 1-й, 2-й и 3-й армий соответственно. Одна дивизия была оставлена на побережье Северного моря — угроза вражеского десанта считалась вполне реальной, учитывая подавляющее превосходство французского флота над северогерманским.

Уже в последних числах июля немецкая группировка на западе достигла численности 300 тысяч человек. У французов все обстояло не так радужно. Военное министерство в Париже оптимистично рассчитывало сконцентрировать к 28 июля в приграничных районах 385 тысяч солдат и офицеров. Этот показатель не был достигнут даже близко. Французская мобилизация проходила довольно хаотично, представляя собой разительный контраст с северогерманской. Резервисты часто не могли вовремя прибыть на сборные пункты, военное имущество оказывалось совершенно не там, где в нем ощущалась необходимость. Командир одной из французских бригад, прибывший в Бельфор, направил отчаянную телеграмму в военное министерство — он не мог найти ни свои полки, ни штаб своей дивизии и совершенно не представлял, что делать дальше. В итоге к 28 июля французам удалось сосредоточить на театре военных действий лишь около 200 тысяч человек. К 6 августа, когда состоялись первые крупные сражения, лишь половина резервистов прибыла в свои части.

Организационно французская армия состояла из восьми корпусов. Их структура не была однородной: корпус мог включать в себя как три, так и четыре пехотные дивизии и разное количество кавалерийских подразделений. География железных дорог диктовала ей два района сосредоточения: в районе Страсбурга (Эльзас) и в районе Меца (Лотарингия). В конце июля французская армия была разделена на три группировки: 1-й, 5-й и 7-й корпуса в Эльзасе, 2-й, 3-й и 4-й — в Лотарингии. Гвардия находилась в Нанси, 6-й корпус — в районе Ша-лона. Командование армией взял в свои руки лично Наполеон III. Император и его окружение считали это необходимым исходя из соображений внутренней политики. Начальником штаба Рейнской армии стал военный министр генерал Лебёф. На время отсутствия императора регентом в Париже стала его супруга, красивая и амбициозная Евгения, являвшаяся одной из главных сторонниц войны.

Те же самые соображения внутренней политики требовали от французского командования предпринять хоть какие-нибудь активные действия. Париж ждал громких побед. Поэтому 2 августа части трех армейских корпусов (2-го, 3-го и 5-го) перешли границу и атаковали небольшой передовой отряд пруссаков в городе Саарбрюккен. После недолгого боя немцы отошли. Французы не стали их преследовать, да и в целом продолжить наступление было невозможно — интенданты клятвенно заверяли, что система снабжения в этом случае просто рухнет. Бой при Саарбрюккене был в общем и целом лишь пиар-ходом Бонапарта — за происходящим наблюдали лично император и его сын, юный наследник престола, принявший здесь, как писали парижские газеты, боевое крещение.

Тем временем немецкие армии, без помех завершившие развертывание, двинулись в сторону границы. Мольтке рассчитывал, что ему удастся поймать своей «подковой» главные силы французской армии и нанести удар одновременно с фронта и с обоих флангов. Однако с самого начала пресловутая прусская инициатива начала ломать его планы.

Престарелый командующий 1-й армией генерал Штейнмец, снискавший себе лавры в кампании 1866 года, не собирался играть предначертанную ему роль. Он отклонился слишком далеко к югу, перекрыв дорогу частям 2-й армии и стремясь атаковать французов в лоб. 6 августа авангарды 1-й армии начали переправу через реку Саар, за которой их встретил закрепившийся на высотах 2-й корпус генерала Фроссара. Немецкие солдаты храбро атаковали противника с ходу, неся закономерные потери под огнем скорострельных винтовок. На протяжении нескольких часов французы отбивали атаки пруссаков, вынужденных бросать подразделения в бой мелкими группами по мере их прибытия.

Только во второй половине дня на помощь VII корпусу начали подходить части VIII и III корпусов. Хотя немцам удалось выбить противника с некоторых позиций, Фроссар успешно держался до темноты. Лишь известие о появлении противника на его левом фланге заставило командира 2-го корпуса отступить. Французские части отходили в полном порядке, их потери оказались существенно меньшими, чем у немцев. Роковую роль сыграло то, что находившиеся в непосредственной близости от места сражения части 3-го корпуса не пошли на шум боя. Их появление могло бы принести французам победу. Однако пассивность командующего 3-м корпусом маршала Базена привела к тому, что сражение при Шпихерне стало немецкой победой — пусть неполной и купленной дорогой ценой, зато важной в психологическом отношении.

Тем временем масштабные боевые действия начались и на южном фланге немецкой группировки. 4 августа авангарды 3-й армии пересекли границу и сразу же столкнулись у городка Вейсенбург с французской дивизией из состава 1-го корпуса маршала Мак-Магона. Под неожиданным ударом немцев французы пришли в замешательство и отступили в беспорядке. Им, однако, повезло, что противник не предпринял никаких попыток их преследовать. 6 августа уже весь 1-й корпус подвергся атаке частей 3-й армии на сильной позиции у Вёрта. Как и в случае со Шпихерном, немецкие авангарды наткнулись на противника неожиданно и атаковали с ходу, неся большие потери. Единое руководство боем наступающим удалось организовать с большой задержкой и неизбежным в такой ситуации хаосом. Только обеспечив значительное численное превосходство над французами и организовав артиллерийскую поддержку, немцы во второй половине дня смогли решить исход сражения в свою пользу. Их успеху способствовало то, что Мак-Магон так и не дождался обещанной поддержки от 5-го корпуса.

Немецкое наступление к Мозелю в первой половине августа.

Иссерсон Г. Военное искусство эпохи национальный войн

второй половины XIX века. М., 1933.

Разбитые дивизии 1-го корпуса хлынули на запад, и вновь их никто не преследовал. После сражений 6 августа победители опять потеряли контакт с противником. Можно было только догадываться о том, куда отступают французы и что они делают.

Французское командование, в свою очередь, лихорадочно искало способ изменить ситуацию в свою пользу или по крайней мере избежать дальнейших поражений. 5 августа «эльзасские» корпуса были подчинены Мак-Магону, а «лотарингские» — Базену. При этом оба маршала остались командирами своих корпусов. Император по-прежнему являлся главнокомандующим, в его распоряжении находились гвардейцы и 6-й корпус. Где заканчиваются полномочия одних командных инстанций и начинается сфера деятельности других, было совершенно неясно. Естественно, этот хаос не способствовал принятию оптимальных решений.

Как и опасался император, первые серьезные поражения вызвали бурю возмущения в Париже. 9 августа министерство Оливье пало, новым главой правительства стал генерал де Монтобан, граф Паликао. Было объявлено о принятии экстренных мер, включавших в себя призыв под знамена еще 450 тысяч человек. Одновременно началось формирование 12-го и 13-го корпусов[4].

Группировка под командованием Базена тем временем отходила к Мецу. Сюда же прибыли гвардия и 6-й корпус. Корпуса Мак-Магона было решено отвести в район Шалона — движение напрямую на Мец представлялось слишком рискованным. 12 августа Наполеон III назначил популярного у французской общественности маршала Базена командующим Рейнской армией. При этом император остался в Меце и продолжил вмешиваться в происходящее. Базен раздумывал о том, чтобы дать немцам сражение к востоку от Меца, но уже 13 августа император отдал приказ об отходе. Наполеон III справедливо опасался оказаться в окружении и считал необходимым соединить все корпуса Рейнской армии в единый кулак. Длинные колонны войск начали переправу на западный берег Мозеля, быстро запрудив и переправы, и улицы Меца.

Немецкие войска возобновили наступление 9 августа. Первоначальный план Мольтке — разбить противника в приграничном сражении — рухнул во многом из-за своеволия Штейнмеца и несогласованности действий командующих. Теперь 3-й армии было приказано наступать на Нанси вслед за Мак-Магоном, 1-я и 2-я армии должны были двинуться на Мец. Надежда на то, что противник даст решительный бой к востоку от Мозеля, растаяла в течение ближайших дней. 14 августа передовые подразделения 1-й армии подошли к Мецу.

В течение следующих пяти дней в районе Меца состоялись три сражения, образующих по своей сути единое целое. Задача Базена, в распоряжении которого находилось пять корпусов общей численностью около 175 тысяч солдат и офицеров, заключалась в том, чтобы отойти на запад, к Вердену, избежав больших потерь и сохранив боеспособную армию. Задачей немцев, располагавших примерно 250 тысячами человек, было не дать ему это сделать. Важным преимуществом французов была возможность опереться на сильную крепость Мец, которую немцы не могли атаковать в лоб, не рискуя понести большие потери.

14 августа передовые части 1-й армии атаковали к востоку от Меца 3-й и 4-й корпуса французов, готовившиеся отходить на западный берег. Сражение при Коломбэ-Нуйи оказалось сравнительно небольшим по масштабам и не имело большого значения; достаточно сказать, что обе стороны заявили о победе. Некоторые исследователи считали, что немцы смогли задержать отход французов и тем самым выиграть несколько решающих часов, но на деле основной проблемой Базена были заторы на улицах Меца.

Организация маршей во французской армии хромала на обе ноги.

Тем временем 2-я армия двигалась к переправам через Мозель к югу от Меца. Ей нужно было как можно скорее пересечь реку, повернуть на северо-запад и преградить путь Рейнской армии. К своему изумлению, немецкие авангарды обнаружили, что мосты не разрушены и никем не охраняются. Вечером 15 августа к этим переправам были отправлены и два из трех корпусов 1-й армии. В тот же день корпуса Базена наконец двинулись из Меца на запад.

Командующий 2-й армией принц Фридрих Карл, однако, переоценивал скорость противника. Именно поэтому он бросил основную часть своих сил на запад, к Маасу. Только два корпуса — III и Х — повернули на северо-запад, чтобы отсечь хотя бы арьергард противника. Однако утром 16 августа части III корпуса генерала Константина фон Альвенслебена встретили в районе Вионвиля на дороге Мец — Верден основные силы Рейнской армии.

Действуя в своих лучших традициях, пруссаки с ходу атаковали противника. Им удалось потеснить французов и занять позицию на большой дороге. Теперь Базену нужно было расчистить себе путь, чтобы продолжить марш на запад. Учитывая громадный перевес сил, он легко мог бы это сделать, если бы проявил решимость. Однако именно ее у маршала не оказалось ни в этом, ни в последующих сражениях.

После войны долго спорили о том, почему прославленный полководец действовал столь пассивно. Во Франции его обвиняли в измене, и до сих пор некоторые исследователи считают, что Базен вел собственную политическую игру. Однако реальность, скорее всего, была более прозаичной. Базен был тем самым солдатом, который прошел весь путь от рядового до маршала. Храбрый офицер, он прекрасно проявил себя в роли командира дивизии и корпуса, но командование целой армией стало непомерным грузом ответственности. Этот груз оказался слишком тяжел для него — ситуация, регулярно повторявшаяся в военной истории. Получив от императора приказ беречь армию, Базен больше всего боялся быть отрезанным от Меца, окруженным и разгромленным в чистом поле. К тому же он не мог адекватно оценить противостоящие ему силы: привычка немцев лихо атаковать горсткой солдат численно превосходящего противника раз за разом вводила французов в заблуждение.

Впрочем, не только Базен проявил в этот день пассивность. Его подчиненные были не лучше. Командир 4-го корпуса генерал Лад-миро, которому была предоставлена полная свобода действий, мог запросто сокрушить левый фланг немцев и тем самым решить исход сражения. Однако он предпочел дожидаться, пока все силы его корпуса не будут сосредоточены для атаки. Свою роль в этом сыграла и уже упомянутая выше склонность французов к тактической обороне.

Хотя дивизии Базена так и не начали энергичную массированную атаку, положение III корпуса после полудня стало отчаянным. Огонь и контратаки противника выкашивали его и без того тонкие ряды. Ситуацию несколько спасала артиллерия, но и ее возможности были на исходе. Как нельзя кстати оказалось появление на поле боя частей Х корпуса. На протяжении следующих часов немецкая пехота и кавалерия раз за разом совершали самоубийственные атаки, тем самым удерживая противника в обороне. С наступлением сумерек Базен принял решение об отходе. Свершилось невероятное: 140-тысячная французская группировка не смогла справиться с 60-тысячной немецкой. В сражении при Вионвиль — Марс-ла-Тур немцы ценой больших потерь одержали убедительную стратегическую победу, не дав противнику отойти на запад.

Базен был вынужден отступать к Мецу. К западу от города он занял сильную позицию, намереваясь дать противнику решительный бой.

Немцы, в свою очередь, спешно подтягивали силы. Несмотря на то что позиция французов находилась всего в нескольких километрах от места сражения 16 августа, немецкое командование вновь не представляло себе ни точного местонахождения, ни планов противника. Существовали опасения, что Базен уйдет на северо-запад. Этому нужно было срочно помешать.

Утром 18 августа началось третье, самое крупное из сражений под Мецем. 120 тысяч французов при 520 орудиях противостояли 190 тысячам немцев при 730 орудиях. Сражение, получившее название битвы при Гравелот — Сен-Прива, велось перевернутым фронтом. План Мольтке был прост: сковать боем центр противника и обойти его фланги. Проблема заключалась в том, что правый фланг французов простирался на север куда дальше, чем изначально предполагалось в немецких штабах. Из-за этого судьба сражения вновь повисла на волоске. Около полудня три прусских корпуса вопреки приказу командования атаковали центр и левый фланг противника. Винтовки Шаспо и митральезы собирали свою кровавую жатву, и атакующим немецким солдатам так и не удалось прорвать главную линию обороны французов. Обходной маневр левого немецкого фланга тем временем задерживался.

Около шести часов вечера командир прусского Гвардейского корпуса принц Август Вюртембергский, потеряв терпение, отдал приказ атаковать правый фланг французов в лоб. В течение следующего получаса к западу от деревни Сен-Прива оказались ранены и убиты около восьми тысяч гвардейцев. Только ближе к семи вечера XII корпус, состоявший из саксонских солдат, нащупал конец французской линии обороны и начал сворачивать ее, наступая на Сен-Прива с севера. Около восьми вечера эта деревня была наконец взята, и правый фланг французов рухнул. Базен вновь проявил нерасторопность, не пустив в ход имевшиеся у него резервы. В итоге кровопролитное сражение 18 августа под самый занавес все-таки увенчалось немецкой победой.

Победа эта, однако, была почти пирровой. Общие потери немцев составили более 20 тысяч человек (против 13 тысяч у французов). Особенно ужасающей была убыль младшего и среднего командного состава — пехотные офицеры, как правило, вели своих солдат в атаку верхом и становились легкой мишенью. Вильгельму I пришлось даже издать приказ, предписывающий в будущем более умело использовать местность и проводить артиллерийскую подготовку атаки, чтобы избежать ненужных потерь.

Более того, армия Базена под прикрытием ночной темноты в полном порядке отступила под защиту укреплений Меца, где оказалась фактически недоступной для противника. Ни значимого числа пленных, ни больших трофеев немцам не досталось. Хотя боевой дух Рейнской армии изрядно пострадал, она все еще оставалась вполне боеспособной. Таким образом, результат был в значительной степени парадоксальным: обе стороны добились своих целей. Немцы одержали трудную победу и не позволили Рейнской армии отойти вглубь страны; французы избежали разгрома и в полном порядке отступили под защиту крепостных стен.

Для блокирования Меца пришлось оставить семь корпусов 1-й и 2-й армий под общим командованием принца Фридриха Карла — почти половину немецкой действующей армии во Франции. Главной задачей этой группировки было не выпустить Базена из крепости.

Оставшиеся три корпуса 2-й армии — Гвардейский, IV и XII — вместе с 5-й и 6-й кавалерийскими дивизиями образовали новое объединение под командованием кронпринца Саксонии. Впоследствии оно получило название Маасской армии, и мы для простоты будем называть его именно так. В ее рядах насчитывалось в общей сложности 86 тысяч солдат при 290 орудиях. Вместе с 3-й армией прусского кронпринца (137 тысяч солдат, 520 орудий) ей предстояло продолжить наступление на запад.

Таким образом, в стратегическом плане ситуация к 20 августа выглядела неоднозначно. Немцам удалось одержать ряд убедительных побед, однако за них пришлось заплатить большую цену — более 50 тысяч убитых и раненых. Что было намного печальнее, уничтожить хотя бы одну группировку противника им не удалось. Окружение пяти корпусов Рейнской армии в Меце было несомненным успехом, однако группировка Базена приковывала к себе крупные силы немецкой армии, тем самым фактически выводя их из игры. В распоряжении Наполеона III оставались три корпуса Мак-Магона и еще два формирующихся. За ними должны были последовать новые соединения, однако резерв закаленных, обученных бойцов был фактически исчерпан. У немцев на запад наступали в общей сложности восемь с половиной армейских корпусов и четыре кавалерийские дивизии. Достаточно ли будет этих сил для того, чтобы одержать убедительную победу? Ответ на этот вопрос во многом зависел от дальнейших действий французского командования. К счастью для немцев, эти действия по-прежнему диктовались в первую очередь внутриполитической обстановкой, которая становилась все более нестабильной. Наполеон III вынужден был вести войну с постоянной оглядкой на улицы Парижа; это и стало его главной проблемой.

Сражения первых недель войны продемонстрировали ряд характерных особенностей начавшейся кампании. Во-первых, французская пехота не уступала по своему качеству немецкой. Победы доставались немцам в значительной степени за счет численного превосходства. Самым фатальным образом сказывалось отсутствие у французов сколько-нибудь внятной стратегии. По сути, Наполеон III и его военный министр с самого начала передали инициативу в руки противника и в основном реагировали на действия немцев. Постоянно менявшаяся структура высшего командования и неясность его намерений приводили к тому, что командиры корпусов и дивизий смутно представляли себе свои задачи и либо пытались действовать по собственному усмотрению, либо пассивно ждали приказов. В результате отдельные французские корпуса терпели поражение поодиночке, не получая помощи от соседей. Стало очевидно и то, что во французской армии из рук вон плохо организованы марши крупных соединений, что приводило к постоянным задержкам и хаосу на дорогах. Пассивность командования стала ключевой проблемой французов в сражениях 14–18 августа в районе Меца; они раз за разом упускали возможность нанести противнику решительный контрудар и в итоге терпели поражение в ситуации, когда проиграть, казалось, было просто невозможно.

Однако у и немцев не все было гладко. Нижестоящие военачальники нередко ломали планы верховного командования, действуя по собственному усмотрению. Правило «маршировать на шум боя» позволяло немцам сосредотачивать на поле сражения превосходящие силы, однако в результате соединения нередко вступали в бой разрозненно, без какого-либо единого плана, что значительно снижало их эффективность. Вскоре после Вёрта прусский кронпринц настоятельно потребовал от офицеров своей армии, командующих авангардами, больше не атаковать противника с ходу, а дожидаться развертывания главных сил. Впрочем, стремление прусских солдат с ходу атаковать противника объяснялось не столько их боевым задором, сколько техническими моментами. Благодаря особенностям стрельбы французов огонь их винтовок на дальних дистанциях оказывался более убийственным, чем на ближних; это, а также малая дальность стрельбы игольчатых ружей буквально вынуждали прусских солдат искать скорейшего сближения с противником.

Контроль со стороны германского верховного командования осложнялся и тем обстоятельством, что Мольтке и его штаб в начале августа находились сравнительно далеко от полей сражений. Несмотря на наличие телеграфной связи, скорость передачи информации оставляла желать лучшего, и поступавшие от Мольтке приказы часто устаревали. В пылу боя командные инстанции часто забывали докладывать о происходящем «наверх».

Серьезной проблемой для обеих сторон оставалась разведка. Военачальники имели в лучшем случае весьма приблизительное представление о местонахождении противника; зачастую не было и этого. Кавалерия откровенно не справлялась с разведывательными задачами; после сражения контакт с противником каждый раз терялся, и в штабах снова не знали, где его искать. Достаточно сказать, что одним из важнейших источников информации о действиях вражеской армии являлись газеты нейтральных стран (в первую очередь английские и бельгийские). Так, отступавших после поражения при Шпихерне солдат Фроссара практически не преследовали; немцы знали лишь, что французы, похоже, отошли куда-то в район Меца. Эпических размеров провалы немецкой тактической разведки достигли 14–18 августа; историки до сих пор не могут толком объяснить причину того, что германские штабы перед сражением при Гравелоте не удосужились провести элементарную разведку французских позиций.

Уже в середине августа немецкое командование начало учиться на своих ошибках и принимать меры к тому, чтобы исправить положение. Насколько ему это удалось, должны были показать следующие сражения. А они были уже не за горами.