Это было странное, но завораживающее свидание. Улыбка не сходила с моего лица и казалось, что сердце изнутри согревает маленькое солнце. Это была наша короткая передышка, способ убежать от реальности хотя бы на пару часов.

Мы гуляли по лесу — я и мой Дима. Он неспешно вел меня за руку по узкой протоптанной дорожке, вдоль которой росли березы, липы и ели. Пели птицы и пахло свежестью, горькой травой и грибами. Лес был светлый и дружелюбный — такой изображают на открытках. А над ним раскинулось пронзительно-синее небо.

По большей части мы с Димой гуляли молча — нам обоим было достаточно слышать шаги друг друга. А еще постоянно переглядывались. И в разноцветных глазах Димы было столько тепла, что я вновь чувствовала себя важной. Мы были нужны друг другу как воздух. Удивительно, но с появлением Димы я будто начала дышать с полной силой. И не только дышать, но и чувствовать. Замечать вокруг прекрасные мелочи. Осознавать, что радость и чувство свободы может давать не только скорость и свист ветра, но и вполне обыденные вещи. Музыка в наушниках. Тепло сухих сильных рук. Вкус любимой когда-то жвачки.

Я будто становилась самой собой. Обретала ту самую Полину, которая почти растворилась три года назад в бесконечом горе.

— Ты такая красивая, — вдруг сказал Дима, и я удивленно посмотрела на него. Раньше он никогда не говорил таких вещей. Как и многие парни, боялся обсуждать чувства или делать комплименты. А теперь изменился.

— Я обычная, — возразила я. — Красота в глазах смотрящего, да?

— В моих глазах только ты. И ты красивая. До сих пор не верю, что мне досталась такая невероятная девушка, как ты. — В голосе Димы слышалась искренность. — Возможно, мне придется тебя ревновать. Я еще не решил.

— То есть, ты собственник? — улыбнулась я.

— Скорее, дурак, — ответил он. — Знаешь, о чем я часто думал?

— О чем?

Дима замедлил шаг. Он словно не решался сказать мне это, но все-таки пересилил себя. Произнес вслух то, что мучило его.

— Она найдет кого-то, кто подходит ей больше. Кого-то, кто сделает ее счастливой. Нормального парня. Хорошего. А может быть, останется с тем придурком, другом детства. И это будет правильно. С таким, как я, ей ничего не светит. Только я не смогу быть рад за нее на все сто процентов. Потому что жесть, как скучаю. И хочу быть с ней рядом. Не хочу, чтобы другие были рядом.

От его слов стало не просто тепло, а жарко.

— Дима…

— Меня напрягали эти мысли. Я не мог отпустить тебя, хотя знал, что вообще не имею права о тебе думать, Полина. И думал — я ее недостоин.

— Перестань, мне не нравится, когда ты так говоришь, — нахмурилась я. — Но мне приятно, что ты думал обо мне, Дим. Для меня самое важное, что ты жив. Понял?

Дима лишь вздохнул в ответ.

Лес неожиданно закончился, и мы вышли к обрыву — каменистому и высокому. Внизу раскинулись поля и видна была неширокая речная дуга, в которой застыл кусок неба. От увиденного дух захватывало. Столько простора… В таком месте хочется верить в сказку. И в то, что добро победит зло.

— Нравится тут? — мягко спросил Дима, обнимая меня за талию сзади. Спиной я чувствовала тепло его груди. И откинула голову на твердое плечо, чувствуя себя в безопасности.

— Нравится…

— Извини, что наше первое за долгое время свидание проходит так. Знаю, ты бы хотела не этого.

— А чего бы я хотела? — лукаво спросила я. — Думаешь, ресторана, цветов и конфет? Нет, Дима. Я просто хотела побыть рядом с тобой. Хотя бы раз. Я очень скучала.

— Прости, малышка, — потерянно прошептал он.

Я повернулась к нему, взяла его лицо в свои ладони и сказала:

— Хватит. Ты ни в чем не виноват. Не извиняйся. Тебе тоже было больно.

Дима улыбнулся и коротко поцеловал меня.

— Ты стала слишком крутой, — в шутку сказал он.

— Не только тебе одному можно быть крутым, — рассмеялась я. — А помнишь, когда мы встретились, ты делал вид, что самый опасный тип на районе? Смотрел с прищуром и разговаривал наглым тоном. Все хотел поставить меня на место.

Тогда мне было не по себе, и я думала — боже, с кем связалась? Нужно быть осторожнее! А теперь вспоминаю с весельем.

— Я и был опасный… Пока тебя не встретил, — хмыкнул Дима. — Меня ведь реально все боялись. Слухи распускали. А потом пришла ты.

— И ты сразу в меня влюбился!

— Я? Это ты стояла на балконе и снимала меня на камеру. Как я целую девушку. Признайся уже, ты ведь хотела тогда оказаться на ее месте? — шутливо спросил Дима.

— Что-о-о? Не мечтала! Думала — ну какой же идиот! — возмутилась я. — Ты мне вообще не понравился. Лучше сам признайся, что влюбился в меня на линейке.

— Неа, я подумал, что ты ненормальная.

— Ты должен был подумать: «Какая красивая новенькая!» — топнула я ногой в шутку.

Вместо ответа Дима подхватил меня на руки и закружил. От неожиданности я взвизгнула и вцепилась в его плечи.

— Эй, поставь меня!

— Не хочу!

— Поставь! — потребовала я вновь. Дима остановился и заглянул в мое лицо — его взгляд был нежным, но в то же время жадным. И опустился с моих глаз к полуоткрытым губам. Коротко выдохнул. Сглотнул. И, все так же легко удерживая меня на руках, сказал:

— Поцелуй меня.

— Иначе что? — улыбнулась я, чувствуя, как тело изнутри опаляет жаром.

— Иначе сойду с ума, — хрипло ответил он.

Я потянулась к нему за поцелуем, но в последний момент передумала и в шутку стала щекотать его. Диме все-таки пришлось отпустить меня.

— Давай без запрещенных приемов! И вообще, иди ко мне, — Дима поманил меня к себе. Я показала ему язык.

— Догони!

Со смехом я начала убегать от него, а он — догонять, обещая, что я пожалею. В ответ я лишь смеялась — играть с Димой в догонялки было весело, мне нравилось дразнить его. К тому же он то и дело давал мне фору. Ведь если хотел бы, поймал сразу.

Наша игра закончилась на траве. Убегая, я едва не упала, но Дима вовремя подхватил меня и бережно опустил на теплую землю. Сам навис надо мной, сжимая коленями мои бедра. Мои руки были раскинуты по обе стороны, волосы разметались, и было плевать, что светлая футболка теперь, наверное, станет грязной. На все было плевать, кроме Димы.

Я не могла оторвать глаз от его лица, которое было так запредельно близко. Ничего не происходило, мы просто смотрели друг на друга, но дыхание участилось. И сильнее всего на свете хотелось, чтобы Дима поцеловал меня.

— Больше не будешь убегать? — Он склонился ко мне еще ниже. Аромат его одеколона сводил с ума. Притяжение

— Как знать, — загадочно ответила я и попыталась дотронуться до его плеча, но Дима не позволил. Перехватил мою руку, переплел мои пальцы со своими и прижал кисть к земле.

Я даже рассердилась — мне ужасно хотелось коснуться его лица. А еще лучше — почувствовать тепло его губ. Но мне не давали этого. Дима продолжал играть.

— Ты плохо себя вела, Полина, — сказал он. Его глаза блестели.

— И что, ты хочешь меня наказать? — рассмеялась я.

— Хочу. — Он подул мне на лоб и улыбнулся.

— И как?

— Например, отпущу тебя.

— Тогда ты накажешь сам себя, — весело ответила я, зная, что он чувствует то же самое, что и я, но сдерживает себя.

— Не дразни меня, — прошептал Дима и вдруг поцеловал в шею, заставив от неожиданности вздрогнуть. Это было прекрасно и внезапно — меня словно прозрачной стрелою пронзило насквозь. И я инстинктивно прижалась к Диме, еще больше желая обнять его. Но он не позволяла — удерживал мои руки, прижимая к земле, а сам целовал в шею, будто играя.

Когда я почувствовала горячее дыхание в ямочке над ключицей, то, не сдержавшись, прошептала его имя. И Дима, будто ожидая этого, поднял голову и накрыл мои губы своими губами. В этом поцелуе было столько нежности — неподдельной, трогательной, мучительно томительной, что хотелось плакать. Но слез не было. Только любовь. И просто поцелуй на траве. Под синим августовским небом.

Дима, наконец, отпустил мои руки, и я тотчас обняла его, гладила по спине, плечам и предплечьям, чувствуя, как перекатываются под кожей мышцы. Он касался меня в ответ, без грамма пошлости или грубости, и все, что происходило, казалось прекрасным.

Мы прекратили поцелуй одновременно — оба поняли, что не должны переходить ту тонкую грань, после которой у нас снесет головы.

— Ты сказала, что любишь меня, — прошептал Дима и потерся своим кончиком носа о мой.

— Люблю, — повторила я, чертя пальцами узоры на его спине.

— Почему ты не спросила, взаимно ли это?

Я улыбнулась.

— Мне достаточно своей любви, чтобы быть счастливой рядом с тобой.

Это было правдой. Я не лгала.

— Ты ведь знаешь, — вдруг сказал Дима.

— Что знаю? — удивилась я.

— Что я тоже тебя люблю. Больше жизни. Глупые слова, да? Но так и есть. Я так сильно тебя люблю, что сам не понимаю, как так вышло.

Дима вдруг откинулся на спину и привлек меня к себе — так, что моя голова оказалась на его груди. Он обнял меня, прижимая к себе. И запустил пальцы в мои и без того растрепанные волосы, в которых запутались листочек и веточка — все-таки поцелуи в траве дали о себе знать. Романтика не всегда бывает красивой. Но сейчас до того нет дела. Голова будто хмельная, кружится от радости, и мысли одна глупее другой. Аж хочется смеяться.

Какой же я была счастливой в эти минуты. Небо, трава, шелест крон, слабый ветер, несущий запах полевых цветов, и он. Человек, который забрал мое сердце. Мой персональный Гринч, похититель сердец.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросила я, глядя в небо.

— О чем? О том, что я классный?

— Нет. Хорошо, что рядом нет муравейника или осиного гнезда, — хмыкнула я. — А то бы нас покусали.

— Мне казалось, в нашей паре за романтику отвечаешь ты, хорошая девочка, — ответил Дима с усмешкой. — Только ты думаешь о муравья, а я — о том, что твои глаза, как это небо. Такие же невероятно синие.

Я счастливо улыбнулась и положила ладонь на его грудь — туда, где билось сердце.

Мы ушли из леса только тогда, когда загорелась первая звезда.

Это свидание действительно было странным, но я давно не чувствовала столько счастья и света внутри.