Бывало, придешь на какое-либо заседание в Союз писателей. Заседание как заседание, здороваешься с товарищами, выбираешь место, где сесть, — и вдруг чувствуешь, что всего тебя словно облило теплым, ласкающим светом. Это Лидия Николаевна улыбается откуда-то издали. И это такой взгляд и такая улыбка, что после ее смерти первым моим чувством было физическое ощущение потери — никогда уже не согреет меня взгляд этих больших, весело и ласково умных глаз.

Л. Н. Сейфуллина с охотой отдавала свои силы работе в Союзе писателей. Ее присутствие придавало серьезность любому заседанию, — чувствовалось, что она присутствует на нем единственно для того, чтобы помочь делу литературы.

Всегда прямая и правдивая в своих высказываниях, прямая до резкости, она никогда не скатывалась до анархизма и нигилизма. Критикуя практическую деятельность того или иного редактора, она никогда не впадала в отрицание необходимости самого института редактуры. Сохранилась ее запись, где она говорит:

«Институт редактуры нужно сделать творческой организацией».

Она иронизировала над теми писателями, которые даже «корректуру своих произведений не прочь возложить на Политбюро», или о тех, кто «на семнадцатом году революции заявляет о том, что признает советскую власть».

Она высмеивала критиков «по инерции»:

«Жует хвалу тем же и о них же. Л. Леонову, Вс. Иванову, М. Шолохову. Первому десятку. А между тем молодые люди пишут в безвестности нужные нашему молодому обществу произведения».

И она поставила своей общественной задачей встречать молодого писателя еще «на подходе», еще до того, как он стал известен. Она сказала первое теплое слово таким, в будущем хорошим и разным, талантливым писателям, как С. Сартаков, Г. Марков, В. Тендряков, В. Закруткин, Ю. Капусто, Г. Гулиа, А. Коптелов, О. Маркова, Ю. Шестакова, Е. Мальцев, — я составил этот список уже после смерти Л. Н. Сейфуллиной, просмотрев написанные ею рецензии. Следует отметить, что у каждого из молодых писателей Л. Н. Сейфуллина находит то особенное, что свойственно именно этому писателю, и обязательно подчеркивает черты социалистического реализма.

«Я не могу защищать марксизм, — пишет Л. Н. Сейфуллина в одной из дневниковых записей 1934 года. — Это мне не по рангу и не по плечу… Но я могу и чувствую за собой право защищать социалистический реализм, и мне не стыдно, что слово «символизм» для меня страшно».

И далее она добавляет:

«Для литераторов, рожденных Советской Россией, есть слова, с которыми невольно ассоциируется сопротивление понятию «социалистическая правда». Одно из таких слов «символизм»…»

Людям из-за границы, которые по тем или иным причинам ощутили интерес к советской жизни, а также и некоторым представителям нашей литературной молодежи, может быть даже искренне кажется, что понятие «социалистический реализм» выдумано чуть ли не в порядке бюрократического постановления и спущено вниз писателям.

А между тем понятие это рождено самой жизнью литературы, ходом страстной борьбы за социалистическую литературу. Это было наилучшее выражение той «социалистической правды», за которую боролись такие писатели, как Л. Н. Сейфуллина. А когда такие импульсивные натуры, как Л. Н. Сейфуллина, борются за новое, они порою «перехлестывают» в отрицании старого. Потом, позднее, приходит время, когда и с этим старым можно разобраться. А в момент борьбы разобраться бывает трудно. Нужно бороться.

И Лидия Николаевна Сейфуллина всю жизнь боролась за новое. В том спектакле «Мальчик с пальчик», о котором я здесь вспоминал, был момент, когда отважный крошка, обувшись в сапоги-скороходы, схватив за руку одного из своих неповоротливых и огромных братьев, потащил за собой всю их вереницу — вперед, вперед, вперед…

Запомним такой Лидию Сейфуллину, — она такой была.

18 августа 1957 года