Слева, у главного входа, все так же гудели голоса офицеров — взрыв грузовика привлек их внимание, но прошло уже слишком много времени. Слева дверь, ведущая в довольно большой сарай. Справа размещались какие-то ящики, а за ними — Савельев, впереди трое патрульных, которые вот-вот выйдут из-за угла.

Я прикинул расстояние. Если выскочить сейчас, они меня увидят. Если ждать — неизвестно, насколько они тут задержатся. А тем временем очухается тот офицер, что сейчас лежал за стеной. Он же мгновенно поднимет тревогу, после чего шансов выбраться у нас отсюда будет очень мало. А вот если нас поймают, возможны варианты — либо политический скандал с Советским Союзом, который естественно замнут, либо передадут Бен Ладену. Тот наверняка хорошо заплатит пакистанцам за пару советских разведчиков…

Выбора, по сути, не было.

Я рывком метнулся к ящикам, совершил перекат и немного не рассчитал. Выкатившись с другой стороны, я попал в поле зрения других солдат. И в ту же секунду услышал гортанный окрик справа — патруль вышел из-за угла как раз в тот момент, когда я оказался у них на виду. Первый, высокий, с автоматом наперевес, заорал, вскидывая оружие. Второй — аналогично. Третий же, молодой, с испуганными глазами, замер с открытым ртом. Ну да, у них тут всегда тихо, а тут не пойми что… Как тут не удивиться?

— Беги! — заорал я, но Савельев уже рванул к пролому в заборе, ломая кусты.

Я прыгнул следом, на ходу выхватив пистолет. Стрелять? Нельзя. Пакистанцы не враги. Но если они откроют огонь первыми… А они откроют, потому что имеют на это полное право. Гарнизон, как никак.

Что в российской, что в советской армии в уставе гарнизонной и караульной службы имелся такой момент — если часовой применил огнестрельное оружие по нарушителю в границах поста, в том числе и периметра военной части, то с него снимается ответственность. Караульные шутили, что если тело противника упало за ограду снаружи, то это проблема. А если внутрь — то все в порядке. Так что если пакистанцы будут в нас стрелять, для них последствий не будет.

Где-то сзади раздался звук двигателя. Скрип тормозов.

Офицеры заорали, патрульные на секунду отвлеклись, обернулись на шум. Этой секунды хватило.

Мы с Савельевым нырнули в пролом, продираясь сквозь колючие кусты. За спиной раздался автоматная очередь — короткая, нервная. Пули застучали по стенам. Видимо не успели толком прицелиться, можно сказать, что стреляли наугад. Я рванул по переулку, Савельев за мной, петляя между глинобитными стенами. Сзади нарастал гвалт, хлопали двери, кто-то орал команды. Но бежать за нами в переулки почему-то никто не спешил.

И тут мне на глаза попалась табличка, воткнутая в землю.

— Твою мать! — заорал я, сообразив, что там написано. — Леха, мины!

Как мы тут прошли в прошлый раз — одному богу известно. Почему ничего не взорвалось под нашими ногами — тоже вопрос интересный. Скорее всего, никаких мин тут давно уже не было, а табличка либо осталась с каких-то древних времен, либо ее просто воткнули в шутку. Вот солдаты в гарнизоне сюда и не лезли. А может, была и какая-то иная причина.

Главное, что ни одна из них не сработала.

И все равно, понимая всю серьезность опасности подорваться на мине, я рывком оказался на камне. Запрыгнул на другой, повыше. Рывком перескочил на третий, оказавшись рядом с гребнем. А уже по нему взобрался на уступ, перелез. Савельев проделал тоже самое, только дальше, где гребень был пониже. Лучше уж так.

Минута, вторая.

Третья. Мы выскочили на окраину, к тому месту, где оставили мотоцикл. Я завел его с пол-оборота, Савельев запрыгнул сзади, прижимая к телу раненую руку. Я кое-как сунул ему свернутые в мятый рулон карты и тот едва их не выронил. Мотоцикл рванул с места, вылетая на пыльную дорогу.

— Цел? — громко крикнул я, перекрывая рев двигателя. — Не зацепило?

— Нормально! — ответил он.

— Карты крепче держи, а то ветром сдует!

Мы уходили в горы, поднимая за собой клубы пыли. В единственное целое зеркало заднего вида я видел, как где-то в проулках догорает развороченный грузовик, кое-где здания и сараи окутаны черным дымом.

Кто-то выскочил на пикапе, но быстро свернул не в ту сторону — дороги тут петляли, разбегались в разные стороны, и в темноте нас было не достать. Да и управлять пикапом на уровне голливудских трюков, это ни разу не просто. Рядовые пакистанцы так не умеют.

Мотоцикл подпрыгивал на камнях, скрипел и дребезжал, громко тарахтел, но держался. Я гнал его на север, туда, где виднелись нагромождения скал. Через несколько минут мы свернули в узкое ущелье, проехали еще километров пять и заглушили двигатель в небольшом каменном кармане, скрытом от дороги. Слава богу, нас никто не преследовал. Это было достаточно просто, но скорее всего кто-то решил, что это дело бессмысленное. Мы же ничего не сделали, а пропажу карт заметят не сразу. Скорее всего, нас приняли за обычных воров, что куда привычнее. И реакция на такие события предсказуема.

Тишина навалилась внезапно. Только ветер свистел в расщелинах да где-то далеко, уныло кричала какая-то птица.

Савельев сполз с мотоцикла, сел на камень. Лицо его было бледным, на лбу выступили капельки пота.

— Рука? — спросил я. — Сильно болит?

— Нормально. Пальцы сильнее болят, но терпимо. — Он посмотрел на меня. — Давай поскорее осмотрим карты? Посмотрим, что мы выиграли, рискуя попасть за решетку или получить несколько новых дыр.

Я торопливо развернул одну из добытых карт на большом плоском камне, придавил края мелкими обломками.

Осмотрели один квадрат, второй. Третий. Долина Сват предстала во всей своей сложности — горные хребты, глубокие ущелья, редкие тропы, отмеченные красным карандашом. Пакистанские топографы работали тщательно, не поленились нанести каждую стоянку, каждую точку, где хоть раз видели боевиков. А вот и крепость, откуда ушел Бен Ладен — обведена кружком, рядом пометка: «Точка Б» с вопросительным знаком. Значит знали, кто там был.

— Вот, — Савельев ткнул пальцем в глубину долины. — Смотри. Ни одной дороги. Ни тропы, даже помеченной. Только горы, скалы, и вот здесь, — он провел пальцем по едва заметной линии, — если верить карте, старая караванная тропа. Ею лет сто не пользовались, но она есть. И ведет она сюда.

Я присмотрелся. Красная точка, обведенная жирным кружком. Рядом приписка на урду, которую Савельев перевел быстрее меня:

— «Объект Точка Б». Постоянное присутствие. Не подходить'. Пакистанцы все знали. Знали, где он сидит, но не трогали. Своя игра. Все ради денег.

— Сколько до него отсюда?

— По прямой — километров двадцать пять. По тропе — все пятьдесят, не меньше. По прямой — ну, где-то тридцать пять. Да ты погляди, здесь заблудиться проще простого без проводника. Там такие перевалы… — он покачал головой. — Если идти пешком, трое суток, не меньше. Если нас не засекут, если не сорвемся… Тьфу! Нужны припасы, еда и вода, да только где их взять? Наше положение хреновое. Оружия тоже нет.

Я молчал, глядя на карту. Пятьдесят километров по горам. Без запасов. Это сложно. С пистолетами и одним полным магазином на двоих и двумя гранатами? И раненый напарник. Это уже давно не операция — это чушь какая-то. Леха хотел покинуть опасный район, а я не торопился. Чуйка не давала.

— Ладно, — я откинулся на камень. — Решим позже. Слушай, давай хоть немного перекусим. Я со вчерашнего вечера ничего не ел. И ты, кстати, тоже.

Савельев развел руками.

— Рюкзаки остались у точки выброски. Кто же знал, что нас сюда понесет? Там и сухпайки, и вода были и аптечка с нормальными лекарствами. Километров сорок отсюда, не меньше. Нет уж, возвращаться туда мы точно не будем.

Благо у меня имелся трофейный подсумок, в котором обнаружилось четыре куска вяленого мяса и большая лепешка. Можно было запить водой — одна фляга на поясе. Не густо, но хотя бы так. Лучше, чем ничего.

— Если идти к границе, — сказал Савельев, жуя мясо, — отсюда до Афганистана километров четыреста. Дороги есть, но они все под колпаком у ИСИ. Нас снимут на первом же блокпосту. Если повезет — просто арестуют. Если нет…

— Не повезет, — мрачно перебил я. — Там везде люди Бен Ладена. Или те, кто за деньги закроет глаза. Или те, кто сдаст нас за награду. А потом нас будут искать уже всерьез.

— Значит, надо пробиваться к своим. В Кабул. Там ХАД, связь, поддержка. Доложить координаты, пусть думают.

— Так… Сколько времени займет дорога до Кабула? — спросил я.

Савельев прикинул.

— Если на этом мотоцикле, через перевалы, объезжая посты… Дня три, не меньше. Да только у нас горючки у нему почти нет! Ну, километров на тридцать ещё хватит, в лучшем случае. А потом пока свяжемся, пока Москва решит… Бен Ладен может уйти.

— Значит, у нас сутки максимум? Если Бен Ладен не передумал, если его люди уже на месте, если взрывчатка как-то просочилась через руки КГБ, то она скорее всего, уже в Волгограде… — Я вытер лицо, с которого градом катился пот. — Мы не успеем. Ничего мы не успеем.

Савельев молчал. В темноте его лица было не разобрать, но я чувствовал, что он думает о том же, что и я. Мы прилетели сюда, рисковали, лезли в самое пекло, а теперь сидим в какой-то норе, жуем лепешку с мясом и смотрим на карту, которая не дает ответа.

— Может, хватит? — тихо сказал он. — Мы сделали, что могли. Нашли его логово. Дальше — не наша война. Пусть работают другие, у кого есть ракеты и самолеты, работают. А мы будем жить.

Я посмотрел на него. В его глазах не было страха — была усталость. Та самая, когда понимаешь, что силы на исходе, а до цели еще идти и идти. Я знал это чувство. Сам не раз ловил себя на мысли, что надо остановиться, перевести дух, подождать. Но каждый раз оказывалось, что ждать некогда.

— Не пойду, — сказал я.

— Макс…

— Если мы уйдем сейчас, Бен Ладен останется. Он сделает то, что задумал. Плотина рухнет, погибнут люди. Тысячи. Десятки тысяч. А мы будем сидеть в Кабуле и рассказывать Хореву, как мы его нашли, но не смогли достать. И он спросит: «А почему не смогли?» И что я ему скажу? Что устали? Что было страшно?

Савельев отвел взгляд.

— Я не боюсь, — глухо сказал он. — Я просто анализирую. У нас нет ресурсов. Ни оружия, ни запасов, ни связи. Мы идем туда, где нас ждут. Там охрана, там Черные Аисты, там сам Бен Ладен, который знает, что мы его ищем. Это не операция, это авантюра. Мы просто умрем там, и никто даже не узнает, где.

Он был прав. Нашими силами ничего не сделать. Нас задавят.

Савельев встал, прошелся туда-сюда. Недовольно хмыкнул.

А я раскрыл другую карту, которая казалась совершенно бесполезной. Наверное, я бы убрал ее в сторону, если бы не один момент, который привлек мое внимание. Я минуты полторы изучал карту, сопоставил наблюдения с другими картами. Оценил расстояние. И тут меня озарила гениальная идея!

— Леха, гляди! — негромко произнес я. Ткнул пальцем в квадрат, отмеченный жирной синей линией.

— Ну, и что это?

— Ну, судя по отметке и обозначению… Это ракетный дивизион пакистанской армии.

— И зачем он нам? Наверняка там советские комплексы вроде С-75 или С-200. Я с такими имел дело в Чернобыле.

— Нет. Советский Союз никогда не поставлял в Пакистан свои ЗРК-комплексы, а своей программы у них в это время еще не было. Думаю, там либо китайские разработки, либо американские. Этот дивизион в тридцати километрах отсюда. Понимаешь, к чему я клоню?

Савельев скривился от боли — рука болела, видимо действие обезболивающего прошло.

— Ну, пока еще нет.

— Смотри, какой рельеф. Дивизион стоит в долине, с двух сторон горы. А вот здесь, — я провел пальцем до долины Сват, — хребет, который совсем рядом с убежищем Бен Ладена. И отсюда, — я ткнул в точку убежища Бен Ладена, — до дивизиона по прямой приблизительно тридцать пять километров. Ну, плюс-минус. Тоже горы, но прямая видимость, если подняться на перевал.

Савельев смотрел, не до конца понимая мою инициативу.

— Ты хочешь, чтобы пакистанцы сделали за нас работу? Хочешь накрыть убежище Бен Ладена ракетами?

— Именно. Сам подумай, зачем нам туда лезть? Вдвоем против целой армии, учитывая тот факт, что террорист знает о нашем присутствии в этом регионе и наверняка готов к такому повороту событий. Подобраться туда по земле нельзя, только воздухом. Советский Союз бить по территории Пакистана не может, это международный скандал. Действия СССР сразу осудят, и первыми кто об этом раструбит на весь мир, будут американцы!

— Ну, это понятно! Но сам посуди, пакистанцы не будут стрелять на своей территории просто так. Им нужна цель. Приказ. Им нужна угроза.

— А если угроза появится? — я поднял на него глаза. — Если они увидят, что в том квадрате — пуски ракет? Или движение колонны? Или сигнал, что какой-то из их гарнизонов вот-вот накроют?

— Ты хочешь их спровоцировать?

— Я хочу, чтобы они сделали то, что нужно нам.

Савельев покачал головой.

— Да ну ты что⁈ Это же безумие. Угроза не возникнет из пустоты. И без приказа они все равно стрелять не будут.

— Ладно, тут ты прав. Я немного поторопился. Ну, тогда мы им поможем!

— Как? Захватить ракетный дивизион? Ты с ума сошел?

— Да ни хрена подобного! — рьяно возразил я. — Это только кажется, что сложно. У пакистанцев там почти нет охраны, от кого им защищаться? От боевиков Бен Ладена? Да он половину людей купил.

Савельев задумался. Затем кивнул.

— Ну, я видел, как охраняют такие объекты здесь, в Союзе. Возможно, ты и прав.

Я смотрел на карту, уже прокручивая в голове варианты. Дивизион — это не просто склад. Это пусковые установки, расчеты, системы наведения. Если мы проникнем на объект, можно заставить оператора осуществить наведение и произвести запуск! Я далек от специфики ракетных войск, но кое-что помнил.

— Дивизион, это около шести пусковых ракет. Одного залпа хватит, а перезарядка и не нужна. Да на нее и времени не будет. ЗРК типа С-75 вроде бы могут бить по наземным целям, хотя там не все так однозначно и точность хромает. Но американские или китайские системы могут работать иначе. В любом случае, лагерь террориста накроет так, что мало никому не покажется!

— Гром, ты гений и псих одновременно! — произнес Савельев.

— Ага, сказал тот, кто в одиночку предотвратил аварию на ЧАЭС!

— Так я там и не один был. Твоя идея дерзкая, но почему нет?

Он тяжко вздохнул. Потом он сунул в рот остатки лепешки, прожевал. Встал, поправил перевязь.

— Ладно, Макс! Ты меня уговорил. Но если мы сейчас двинемся к этому дивизиону, то все делаем тихо, да? Мы здесь не для того, чтобы воевать с пакистанцами.

— Согласен, — я свернул обе карты, затрамбовал их в подсумок. — Идем смотреть на дивизион. А там действуем по обстановке.

Мы вновь завели мотоцикл, не теряя лишнего времени выехали из ущелья. Хорошо, что никто нас так и не стал преследовать. До дивизиона, судя по карте, было около тридцати километров по горной дороге. Вернее, по переплетениям дорог. Я прикинул время — ехать примерно час, если не будем сильно торопиться и не нарвемся на патрули.

— Гром, — окликнул Леха, когда мы проезжали очередной поворот. — А если получится? Если реально сможем накрыть ту крепость?

— Тогда Бен Ладена больше не будет. Раз и навсегда. Жестко, радикально, неожиданно. Пусть они потом сами между собой разбираются, как так получилось. Нас уже и след простынет. Вся его сеть, все его дальнейшие планы — все рухнет в один момент. Его окружение, его люди. Теракта попросту не случится.

— А мы уйдем. Найдем дорогу к границе, выйдем на своих. Доложим.

— Твой генерал Хорев, удивится. Но пусть потом кто-то попробует потом доказать, что к этому приложила руку советская разведка!

Я хмыкнул.

— Скажет спасибо? Возможно! Но сначала, устроит разнос. Несогласованная операция, вторжение на территорию чужого государства.

Мы ехали дальше.

Дорога становилась все хуже, мотоцикл подпрыгивал на камнях, двигатель натужно ревел на подъёмах. Ветер свистел в ушах, пыль забивала глаза. Но я чувствовал, что мы движемся правильно. Не назад, не в сторону, а туда, где можно было закончить то, что начали.

Дивизион показался из-за гребня неожиданно. Сначала я подумал, что это просто крыши какого-то кишлака. Но Савельев тронул меня за плечо, показал вниз. Там, в долине, за проволочными заграждениями, стояли пусковые установки. Ракеты. Ангары. Вышки. Машины. И главное — радиолокационная станция, которая медленно вращалась, прощупывая небо.

Мы заглушили мотоцикл за полтора километра от позиций, в расщелине, где нас не могли заметить с вышек. Савельев достал карту, я развернул ее на камнях, затем свернул обратно. По сути, она была почти бесполезной — плана размещения пусковых позиций у нас естественно не было. Визуальное наблюдение принесет больше пользы.

Осмотрев местность, мы заметили небольшое ущелье, спускающееся прямо к территории дивизиона. Оттуда можно было спуститься поближе, а если соблюдать осторожность, то можно подобраться незаметно.

— Гляди, кажется, вон тот транспорт, это передвижная станция наведения. Там должна быть Кабина «У»! — заявил Савельев. — Нам туда!

— Откуда знаешь?

— Говорю же, в Чернобыле с подобными имел дело. Это очень похоже на советские С-75 «Волхов». Только тут что-то иностранное.

— Китайское, скорее всего! — заметил я. — Они часто советсткие технологии перекупали, вносили некоторые изменения и переименовывали под свои разработки! Даже легендарный танк Т-34 и тот переименовали! Ну что, идем?

— Да. Только мне еще один укол обезболивающего не помешал бы! — скривился Савельев. — А в аптечке другого нет.

— Тогда позаимствуем его у наших восточных собратьев!