Два дня спустя бабушка звонит мне и просит заехать домой, подписать еще бумаги.

– Конечно. Мы заскочим с ЭйДжеем, – послушно отвечаю я, внутренне ежась оттого, как фальшиво это звучит. В действительности мне хочется выцарапать ей глаза.

– Приезжай одна, дорогая. Нам надо поговорить. Твоему отцу требуется моральная поддержка.

– Я сейчас готовлюсь к контрольной. Заеду с ЭйДжеем – и сразу назад. Может, на следующей неделе, бабуля?

От этого «бабуля», произнесенного натужно ласковым голосом, меня начинает тошнить. Но приходится делать хорошую мину при плохой игре. Пока что. Я смотрела достаточно фильмов ужасов, чтобы знать: самое глупое – восставать против опасных людей, у которых есть над тобой власть.

Сейчас это моя бабушка. И она провела в городе уже несколько дней, что само по себе необычно.

ЭйДжей звонит мне каждый час, будь я на лекциях или у себя в студии. Похоже, он проверяет, не стала ли я жертвой похищения и не слетела ли с катушек. Когда я его прошу поехать вместе к моим родителям, ЭйДжей сразу же соглашается.

– Может, скажем кому-нибудь еще? – спрашивает он.

Я хмурю лоб.

– Зачем?

– А вдруг с нами что-нибудь случится?

Я поднимаю брови глаза.

– ЭйДжей, какого черта? Ты серьезно? По-твоему… это возможно?

Он пожимает плечами.

– Мне надо подписать очередной договор о неразглашении. Это подкуп, – говорю я ему. – Они это знают. И считают, что это сработает. Я буду вести себя так, чтобы они поверили. Поэтому держись любезно. Предельно любезно, ЭйДжей. Словно… словно ничего не случилось. Словно мама не умерла. Особенно с бабушкой. Подлизывайся к ней. Ты это умеешь.

– Снарки! – Он с упреком на меня смотрит. – Я тебя понял.

Он заезжает забрать меня из студии в пять часов. На улице темнеет. Я выбегаю из подъезда и уже собираюсь запрыгнуть на пассажирское сиденье, когда мужской голос с расстояния обращается ко мне:

– Прошу прощения… Мисс Маккензи Каспер?

Я вздрагиваю при виде высокой тени, приближающейся к машине. Усы на лице мужчины кажутся мне отдаленно знакомыми.

– Детектив Хименес, – представляется он и показывает значок.

Ясно.

– Я вас помню, – говорю ему. – Вы были на похоронной службе. И еще раньше у нас дома.

– Совершенно верно.

Уж не знаю, что ему понадобилось, но, с учетом количества секретов, которые хранит моя семья, неудивительно, что он продолжает что-то вынюхивать даже спустя месяц после маминой смерти.

– Это правда? – спрашиваю я.

– Что именно?

– Что вы считали мамину гибель не несчастным случаем?

– К сожалению, да. У меня была такая теория, но она не подтвердилась.

– А почему вы так решили?

– Мы нашли свежие следы шин неподалеку от места, где лежало ее тело. Может, это ничего и не значило, но мы проверяли все возможные сценарии.

– И до сих пор проверяете? – продолжаю выспрашивать я. Должна быть причина, по которой он явился.

– Да. Проверяю.

– Вы выяснили, кому принадлежала та машина, что оставила следы?

Он усмехается, окидывая меня взглядом с головы до пят, после чего снова смотрит мне в лицо.

– Нет.

Я смотрю на него, он на меня. Потом медленно достает из кармана несколько фотографий и протягивает мне.

– Вы узнаете этого человека?

Передо мной фотографии с камер видеонаблюдения. Одна с похоронной службы, другая со двора нашего дома. Проверяю дату последней – четыре месяца назад.

Лица мужчины на снимках не видно, но я узнаю бейсболку.

– Вы видели его раньше?

Киваю.

– На похоронной службе, да.

– Разговаривали с ним?

Я бросаю на него удивленный взгляд.

– Нет. Я видела, как папа с ним говорит. Мне показалось, что они спорили.

– Насчет чего?

– Не представляю.

У меня пока нет возможности открыть полиции аферу с кражей маминой личности, но я могу скармливать им информацию понемногу, чтобы они хотя бы попробовали копать в этом направлении.

– Значит, вы не в курсе, кто он такой, – заключает детектив.

– Нет. Вы спрашивали моих родных?

– Спрашивали. Они отвечают, это сталкер.

Любопытно.

Детектив замечает горькую усмешку на моем лице.

– Вы не согласны?

– О! – изображаю наивность. – Я не знаю. Может, и так. А вы проверяли видеонаблюдение у нас дома? Чтобы доказать вашу теорию? Год назад был один человек…

– Я знаю о том происшествии, – перебивает он меня. – Но этот мужчина ведет себя не как сталкер. Да, мы запросили данные с камер у вас дома – и ничего не обнаружили.

– Но?..

Он смотрит мне в глаза. Я отвечаю таким же пристальным взглядом. Пока я не могу ему доверять, но, раз он такой упорный, может, стоит подсказать ему кое-что – просто чтобы посеять подозрения.

– Я до сих пор не считаю, что смерть вашей матери была несчастным случаем, – объясняет детектив. – Но ваша семья по какой-то причине не хочет идти на контакт. И мне кажется, этот джентльмен имеет к этому отношение.

Меня так и подмывает сообщить ему, что Элизабет Каспер – не Элизабет Каспер. Пару секунд я гляжу на него, прикидывая, что детектив ответит, если я поведаю ему всю историю и покажу письма. С виду ему лет пятьдесят. Без обручального кольца. Может, он один из тех типов, которые чрезмерно увлекаются расследованиями и стремятся вершить правосудие, а не просто отрабатывают положенные часы?

Закидываю крючок:

– Если я кое-что вам скажу, обещаете не сообщать моей семье, что информация от меня?

Он великолепно умеет держать лицо. Его выражение нисколько не меняется – за исключением глаз, которые впиваются в меня еще пристальней.

– Конечно, мисс Каспер.

– Проверьте записи с камер еще раз. Я уверена, что два дня назад этот мужчина был у нас дома.

Детектив задирает одну бровь.

– Правда?

– Он приехал на белом пикапе. У него была встреча с моим отцом и бабушкой.

Детектив кивает.

– Еще что-нибудь?

– Тогда я видела его в последний раз.

– Вы спрашивали про него у родных?

– Они сказали, что он шантажист.

– А это так?

Я холодно улыбаюсь.

– Я лично сомневаюсь в том, что шантажистов приглашают на семейные встречи в присутствии агента.

– Агента?

– Да. Лайма Рот, литературный агент моей матери, тоже там была.

Внутреннее я ликую, произнося эти слова. Иди к черту Лайма.

Детектив достает из кармана визитную карточку и протягивает мне.

– Прошу, звоните в любое время, если… если захотите поговорить о своей семье или о чем угодно.

– О чем угодно?

Хименес кивает и, не оглядываясь, уходит в темноту. Я окликаю его:

– Детектив!

Он резко разворачивается, выжидающе глядя на меня.

– Вы когда-нибудь расследовали дела о краже личности? – спрашиваю я.

Не стоило этого делать, но мне хочется хоть кому-то дать понять, насколько запутанна вся ситуация. Может, если я ему намекну, он возьмется копать в этом направлении.

Детектив делает шаг в мою сторону, с подозрением глядя на меня.

– Почему вы спрашиваете?

– Да так просто. – Я пожимаю плечами. – Делаю доклад на одном занятии. Подумала, может, вы мне что-нибудь посоветуете…

Его лицо расслабляется.

– Да, такие дела у меня были.

– Были, – киваю в ответ. – Если у меня появятся вопросы, можно вам позвонить?

Я знаю, что он не мой друг. И ни один студент не станет звонить детективу, готовясь к докладу. Хименес тоже это знает. Надеюсь, он не сочтет меня дурочкой.

Но я не улыбаюсь, говоря это, и не отвожу глаза. Наши взгляды скрещиваются. Если он хороший детектив и умеет читать язык тела, то продолжит задавать вопросы. Очень надеюсь, что они выведут на настоящую Элизабет Данн. Может, эта паутина лжи наконец порвется и я не окажусь той, кто в процессе разрушит человеческие жизни.

По крайней мере, мне бы этого хотелось.

– Да, – улыбается детектив. – Конечно. А можно и мне вам позвонить, если будут вопросы?

– Да. Я вам дам свой номер…

– Не нужно. У меня есть.

Мы оба улыбаемся, и я наконец сажусь в машину.

– Я вижу, что ты делаешь, – говорит ЭйДжей, заводя двигатель.

– И что же?

– Ты подбрасываешь ему зацепки, не показывая, сколько знаешь на самом деле.

– Ты меня за это винишь?

Он долго смотрит мне в глаза, а потом отвечает:

– Нет. Я поступил бы так же.

ЭйДжей пристегивает ремень, и мы отправляемся в львиное логово.