Мы останавливаемся возле колледжа, и Тоня заходит в интернет-кафе проверить электронную почту. Возвращается она сияющая:
– Через четыре дня полечу в Нью-Йорк. Мне прислали билеты.
Она триумфально машет в воздухе распечатками.
Я не отвечаю. Это безумие, но Тоня – единственная, кто сможет под чужой личиной провести встречу с издателями, к которым летит.
Дальше мы сворачиваем на улицу, где я живу, и тут же видим череду полицейских машин. В панике давлю на тормоза. Моя первая мысль: мы попались. Кто-то разыскивает Лиззи и ребенка.
– Езжай помедленней, – невозмутимо распоряжается Тоня. – Мимо подъезда. И не дергайся.
Проезжая мимо подъезда, мы видим, как Гранжера, управдома, в наручниках заталкивают в полицейскую машину, а в дом тем временем вбегают офицеры с собаками.
– Думаю, в квартиру мы заглянем немного позже, – говорит Тоня, выгибая шею, чтобы видеть происходящее через заднее окно, пока мы удаляемся.
– С какой стати здесь собаки? – удивленно спрашиваю я.
– Ищут запрещенные вещества, надо думать.
– Мне этот парень всегда казался подозрительным.
– Ну, похоже, теперь его поймали.
Не могу не заметить злорадной улыбки у нее на губах. Тоня прекрасно разбирается в людях, и преступники ей не нравятся.
Чтобы кто-нибудь не узнал меня или Тоню, мы отправляемся в другой городок, в часе езды, чтобы зарегистрировать ребенка. В офисе регистрации смертей и рождений у нас спрашивают медкарту Лиззи. Тоня все захватила с собой. Откуда она знала, что может понадобиться, – выше моего разумения.
Конечно, в офисе на пару двадцатидвухлетних, у которых в домашних условиях родился ребенок, глядят косо. Но скорее с упреком, чем с подозрением. Нам дают советы и читают нотации. Пожилая дама-регистратор умиляется ребенку, а потом сообщает нам, что делать дальше. Ребенка надо показать врачу. И мать пусть покажется тоже.
Естественно, Тоня ни на какой осмотр не пойдет, хотя ребенка мы записываем на прием в ближайшую клинику.
Когда ближе к вечеру мы притормаживаем возле квартиры, двери Гранжера опечатаны и затянуты полицейской оградительной лентой.
– Не повезло, – замечает Тоня.
Лично я считаю, что дело не в удаче, а в карме. Он должен был попасться уже давным-давно.
Звоню родителям и сообщаю о ребенке.
– Лиззи – настоящий боец, – говорит мама в полном восторге.
Я рассказываю ей про грядущую поездку Лиззи – едва не называю ее Тоней, но быстро поправляюсь – в Нью-Йорк. Мама хочет с ней поговорить. Это определенно хороший знак. Еще лучший знак – что они болтают с полчаса, пока я кормлю ребенка и меняю подгузник.
Тоня специально говорит усталым и преувеличенно застенчивым голоском, чтобы мама не распознала подмену.
Она прекрасная актриса. Конечно, это неправильно, но я счастлив, что мама разговаривает с девушкой, которую я люблю.
С довольным лицом Тоня вешает трубку.
– Думаю, нам надо как можно скорей переехать на Восточное побережье, – заявляет она.
Я с ней согласен. Мы это уже обсуждали.
– Твоя мама сказала, что будет помогать с ребенком. По-моему, это хорошая идея.
Однако она не говорит, что именно произойдет с Лиззи. С настоящей Лиззи.
Я не спрашиваю. Ответ меня путает. Я знаю: что-то придется сделать с бунгало на озере, с Лиззи и Тоней, со мной и ребенком.
По пути домой Тоня включает радио и подпевает с той самой улыбкой, в которую я влюбился, – такой чертовски уверенной, будто ей принадлежит весь мир. Она выглядит потрясающе, и единственное, чего мне хочется, – чтобы проблема Лиззи не висела над нашими головами.
– Сколько так еще будет продолжаться? – осторожно спрашиваю я Тоню.
Она пожимает плечами. Тоня всегда делает вид, будто никакой проблемы и нет.
– Вечно, – отвечает она, наклоняясь ко мне и обвивая рукой за плечи. Потом поворачивается к заднему сиденью и проверяет ребенка.
Я не могу отвести от нее взгляд. Как бы мне хотелось, чтобы мы с Тоней были семьей…
Но остается неотвеченный вопрос.
– Что мы будем делать с Лиззи? – настаиваю я. – Что будет дальше?
– С кем? – Тоня вскидывает на меня невинные глаза, и я на секунду замираю. И тут же она рассыпается хохотом. – Я и есть Лиззи.
– Да, пока что, но…
– Бен. – Выражение ее лица меняется: теперь оно слегка рассерженное. – Не глупи. Я Лиззи, ясно? Тебе лучше запомнить это, чтобы ты и во сне мог подтвердить.
– Ладно, но… – Все так запутанно! Мы не можем долго так продолжать. – Как же она?
Я киваю в сторону, где предположительно находится озеро.
Выражение лица Тони снова меняется – на то, которое совсем мне не нравится. Ей опасно переходить дорогу.
Тоня мрачнеет и заявляет без тени улыбки:
– Мы должны избавиться от нее.