ЭйДжей медленно подходит к массивному стеллажу, занимающему всю стену, и дергает выдвижные ящики. Когда один не открывается, он дергает сильнее, но ящик заперт.

– У тебя есть от него ключ? – спрашивает он.

– Нет.

– Он должен быть где-то рядом.

– Думаю, мама хранила ключи от ящиков где-то в другом месте.

– Не-а, – возражает ЭйДжей, обходя стеллаж и нажимая на выступающие части. – Ей ведь надо было как-то добираться до их содержимого так, чтобы никто не узнал… Займусь-ка я вот этим. Если он заперт, там что-то важное.

Позволяю ему заниматься своим делом, а сама направлюсь к рабочему столу и усаживаюсь в мамино кресло. Выжидаю секунду, предполагая, что на меня нападет тоска, – нет, ничего подобного. Ситуация кажется сверхъестественной, и вместо слез на моем лице появляется улыбка: здесь мама писала свои книги. Из этого кресла я смотрю на кабинет ее глазами. Наверняка она чувствовала себя королевой триллеров, когда работала за своим столом.

Провожу рукой по краю столешницы, и мое сердце нетерпеливо колотится от предвкушения: вот-вот я проникну в ее секреты.

Залезать в мамин компьютер я пока не собираюсь. Уверена, он защищен паролем. Этим мы займемся позже. Ящики – совсем другая история.

На столе все как обычно: рукописная страница в рамке, моя фотография с мамой и папой с выпускного в школе, еще одна фотография мамы с тремя другими авторами бестселлеров. Документы сложены в аккуратные стопки – это Минна постаралась после папиного вторжения прошлым вечером. В кабинете едва заметно пахнет дымом от сигариллы, как будто мамин дух выкуривали отсюда. Я невольно выпрямляю спину, почти ожидая, что она в любой момент войдет и обрушит на меня свой гнев, увидев, как я сижу за ее столом.

Напряжение у меня внутри нарастает при мысли о сегодняшнем письме. Мама никогда не была ангелом, но думать, что она совершала страшные преступления и сжигала людей живьем, – это уже слишком. Кабинет начинает меня пугать.

ЭйДжей продолжает возиться с запертыми ящиками. Я же тем временем принимаюсь за стопки документов на столе. Они скучные: в основном счета и квитанции, банковские выписки, контракты. Я быстро, нетерпеливо просматриваю их и тянусь к верхнему ящику в правой тумбе. Замок, конечно же, взломан, но ящик пуст. Наверное, в нем и лежали документы.

Замок на следующем ящике тоже взломан. Там очередные бумаги и черная коробка. Открываю ее: внутри пистолет и заряженная обойма.

– Ого! Зачем моей маме оружие? – удивляюсь я вслух.

– В наше время оно есть у всех, – отвечает ЭйДжей от стеллажа.

Это правда, но все, что имеет отношение к матери, сейчас вызывает у меня подозрения.

Перебираю бумаги – опять контракты. Я уже собираюсь отложить их, когда одно имя привлекает мое внимание.

Эвелин Каспер.

– Откуда бабулино имя на договоре на мамины книги? – хмурюсь я.

ЭйДжей оглядывается через плечо.

– Может, твоя бабушка работала на маму?

Вряд ли.

Снимаю контракт и договор о неразглашении на телефон и перехожу к третьему ящику. Там папка, в ней стопка листов. Банковские переводы. Все с маминого счета. У получателя указан только номер, имени нет. Переводы за границу, повторяются каждые пол год а как часы. Начинаются семь лет назад.

– Думаю, маму шантажировали, – говорю я, изучая бумаги.

– Погоди. Кажется, я понял, как это работает, – напряженно говорит ЭйДжей, не обращая внимания на мои слова. Его рука засунута глубоко под одну из полок.

Я пробегаю список транзакций, отмечая, что сумма увеличивалась с каждым годом. Последний перевод был сделан этим летом. Внизу стопки лежит одинокий листок бумаги с текстом, написанным от руки. Я читаю, и кровь стынет у меня в жилах.

Рядом нарисован смайлик.

– Да, – бормочу я себе под нос, фотографируя и этот листок. – Определенно шантаж.

– Бинго! – восклицает ЭйДжей, и я разворачиваюсь в его сторону.

Он широко улыбается мне и, взмахнув рукой подобно фокуснику, демонстрирует открытый ящик.