Типпи-Тикл, 24 сентября 2011 года

Люди медленно спускались с холма мимо обветренных надгробий кладбища Святого Стефана. На каменистой косе старая церковь устремила свой серебряный шпиль в голубое сентябрьское небо, по которому проносились облака. Чайки-щекотунчики ныряли в волны и отбирали добычу у других птиц. Софи подошла к каменному кресту, возле которого была вырыта свежая могила, и обтерла его ладонью.

Томас Огастус Парсонс

17 марта 1915–19 июня 1954

Навеки любим

– Я всегда знала, что они наконец будут вместе.

Софи взглянула на Флори.

– Она и тебя любила.

Та поправила черную фетровую шляпу, которую Бекка украсила к похоронам фиолетовой лентой и ракушками.

– Я знаю, девонька… – И, глядя на океан, добавила: – Элли была любовью всей моей жизни. А Томас – любовью всей ее жизни. Иногда так случается.

– Но ты сделала ее счастливой. Разве не это важно?

– Ну, Софи, девонька, я тебя не узнаю. Я думала, у тебя одна работа в голове. Ты же сама говорила Элли: отношения отвлекают. Что с тобой случилось?

Софи посмотрела на Сэма, Бекку и Тоби, стоящих поодаль.

– Вот только не говори, что во всем виноват Сэм Берн.

– Я вернулась сюда совсем не затем, чтобы повеселиться с Сэмом. Я вернулась ради карьеры, Флори. Я пыталась убедить консорциум, что здесь не место для отеля, но им всем запали в душу фотографии этих мест, которые я сделала десять лет назад. Они хотели строить отель только здесь и нигде больше. Так что я продала душу дьяволу, потому что очень хотела стать партнером в этом архитектурном бюро.

– Не слишком ты себя тут выгораживаешь, девонька.

– Я и не собираюсь.

– Так что изменилось?

– Элли заставила меня снова начать рисовать. А ведь я любила рисовать в детстве. Только мама считала это пустой тратой времени. – Софи кивнула в сторону Бекки. – И она изменила меня. Своим вкусом к жизни, вечным творчеством, независимым духом. – Она пожала плечами. – Мне хотелось бы нравиться ей, но…

– Ей просто нужно время, чтобы свыкнуться с тем, что придется делить отца с другой женщиной. Она еще изменит свое мнение.

– Мне нужно о многом подумать, Флори. Сэм. И Элли. Она рассказала кое-что, и мне потребуется время, чтобы прийти в себя. Так что через пару дней я вернусь в Нью-Йорк.

Флори порылась в карманах своего черного бушлата и достала маленькую синюю коробочку.

– Что это?

– Это тебе от Элли, девонька. Только открой, когда будешь одна. Смотри, – она кивнула в сторону Бекки, – к тебе идет кое-кто. – Флори развернулась, чтобы уйти, но задержалась еще на секунду. – Что-то Эмми нигде не видно. Не знаешь, где он?

– Боюсь, что нет.

– Ну, я думаю, все с ним в порядке. Увидимся дома. Я приготовила чизкейк с морошкой. Тебе точно понравится.

– Увидимся, Флори.

– Ох, мы еще сделаем из тебя истинную ньюфаундлендку, девонька, не сомневайся, – рассмеялась она.

Софи смотрела на Бекку, которая, точно тоненький юный эльф, скользила по высокой траве кладбища, одетая в старинное темно-синее платье в горох, явно из бабушкиного сундука. Она положила букет полевых цветов на могилу Элли и повернулась к Софи.

«Как там твой отец?» – спросила та жестами.

«Папа в мастерской, – прожестикулировала Бекка. – Показывает Тоби свои владения. Собирается научить его делать мебель».

«Это же чудесно, Бекка».

Она кивнула.

«Мы с Тоби переезжаем к Флори. Я буду шить одежду и продавать ее в магазине».

«Это же здорово, Бекка. Я так за вас рада!»

«Прости, Софи. – Она покусала губу и продолжила жестикулировать: – Я ужасно себя вела с тобой. Просто не хотела, чтобы папа забывал маму».

«Он ее никогда не забудет, – ответила Софи. – А я все равно улечу в Нью-Йорк в ближайшее время».

«Нет! Не уезжай! – Если бы Бекка могла, она прокричала бы это громко-громко. – Твой дом здесь! Мы – твой дом и твоя семья».

Но Софи покачала головой: «Спасибо, Бекка. Для меня это очень ценно, но мне все равно придется уехать».

Софи зашла в рыбацкий магазинчик Эммета и вынула из кармана коробочку, которую ей передала Флори. Внутри, на подушечке из белого атласа лежал золотой медальон на тонкой цепочке. Она положила коробочку на верстак и открыла медальон, украшенный тонкой филигранью. В левой его половинке она увидела невероятную красавицу с тонким овальным лицом в ореоле пшенично-светлых волос, очень похожую на Бекку. Справа была стриженная темноволосая девочка лет пяти. Софи присмотрелась – и точно. Это она сама. Папа сделал это фото в ее день рождения. Под белой подушечкой лежала сложенная вчетверо записка.

Дорогая Софи!

Это медальон твоей бабушки Уиннифред.

У меня нет никого, кому я бы хотела его передать. В нем – вся моя любовь к тебе.

– Вот куда ты сбежала, принцесса Грейс! – В дверях в лучах яркого сентябрьского солнца стоял Сэм. – В доме было слишком шумно, я вышел поискать Эммета. Он любит чизкейк с морошкой, который готовит Флори.

Софи никак не могла привыкнуть к тому, как преображается Сэм в разной одежде. В этот раз он надел идеально пошитый темно-серый костюм. Щеки и подбородок были тщательно выбриты. Лишь теплые карие глаза и дразнящая улыбка выдавали прежнего, так хорошо знакомого ей человека.

– Похоже, весь город собрался проводить Элли. Наши бойцы уже второй раз едут в Уэсливилль за продуктами, чтобы всех накормить. – Сэм подошел к окошку и сложил руки на груди. – Бекка сказала, что ты собралась в Нью-Йорк.

– Да, мне нужно уехать. Надо что-то делать с квартирой.

– Что делать?

Софи пожала плечами.

– Я безработная, Сэм. Нужно искать новое жилье. Ты даже не представляешь, сколько я платила за квартиру! Если я останусь в ней, все мои сбережения разлетятся на аренду.

– Ты быстро снова встанешь на ноги. Только смотри, не надевай больше те жуткие туфли, в которых приехала сюда в прошлый раз.

– О, это были страшно дорогие туфли. Jimmy Choo. Но пришлось их выкинуть. А из того бархатного костюма – сшить подушечки на диван. Представляешь?

Сэм рассмеялся:

– Что и говорить, достойная кончина.

– Сэм, я должна кое-что сказать тебе. То, что узнала от тети Элли, когда в последний раз видела ее.

– Не нужно ничего говорить, Софи.

– Почему?

– Потому что я знаю, что ты сестра Уинни, не кузина.

– Откуда?

– Эммет рассказал. После пожара. Думал, что я тогда откажусь от тебя.

– Эммет знал? Но откуда?! Элли никому и никогда не говорила этого, даже Флори.

– Понятия не имею.

– А что еще он знает? Обо мне или о моем отце.

– Больше ничего. А что еще он должен знать?

То есть Эммет не в курсе, что Джордж – и его отец тоже. Но как он тогда узнал о беременности Элли? Надо поговорить с ним. Прости, Элли, но я не буду хранить эту тайну. Пора наконец открыть ее.

– Мне кажется, это довольно странно, нет? Ты и я. А Уинни при этом – моя сестра.

– Немного, конечно, странно, но мы-то с тобой не родственники, – развел руками Сэм. – Так что я ничего не имею против. Элли была чудесной. Жаль, что ты почти не знала ее.

Софи вздохнула:

– Очень жаль. Но я занималась карьерой. Хотя в последние пару лет… не знаю, мне казалось, что чего-то недостает. У меня никогда не было серьезных отношений. Брак моих родителей служил плохим примером. Да и я все время выбирала не тех. Думаю, поэтому я от любых отношений ждала, что они скоро закончатся. Поэтому мне не хотелось ни к кому привязываться. Берегла себя от травм.

– Любовь причиняет боль, так, принцесса Грейс?

– Да, и я всегда этого боялась, Сэм.

– Знаешь, мне тоже было тяжело после смерти Уинни… – Голос Сэма сорвался, но он взял себя в руки. – Я любил ее. Она была моей женой, и я думал, что это навсегда.

Вот оно. Вот теперь точно все.

– Я знаю, Сэм. Я понимаю.

– И когда Бекка так привязалась к тебе в прошлый раз, я не думал, что мне будет так тяжело видеть это. Мне казалось, что она как будто отворачивается от матери. – Он вздохнул: – Прости, я знаю, это звучит дико.

Ну вот теперь наконец-то перейдем к сути. Софи прислонилась к столу.

– А сейчас? Что ты сейчас думаешь обо всем этом? Обо мне? О нас?

Сэм протянул руку и нежно провел пальцами по щеке Софи.

– Элли была очень мудрой женщиной. Она сказала мне однажды, что пришло время оставить прошлое в прошлом. Уинни была частью меня и частью Бекки. И будет ею всегда. Но это не должно останавливать мою жизнь. Пришло время двигаться дальше. И я хотел бы, принцесса Грейс, идти дальше вместе с тобой.

Софи заморгала.

– Это правда?

– Да, это правда.

– Уверен, что не хочешь вместо этого поиграть в криббидж?

– О, мы и в него поиграем! – рассмеялся Сэм, взял медальон и спросил: – Что это?

– Элли передала его мне.

– Тогда повернись.

– Что?

– Ты всегда все усложняешь? Повернись, принцесса Грейс.

Софи повернулась к нему спиной и ощутила на шее теплое дыхание Сэма, пока он застегивал медальон.

– Я не причиню тебе вреда, Софи.

Она почувствовала на себе его руки и поцелуй. Она целовала его в ответ так, будто дарила всю себя без остатка. Но вдруг отступила и поднесла руки ко рту.

– Прости, я не знаю, что нашло на меня.

– Не прощу, даже не проси. У меня тоже есть для тебя кое-что. Чтобы ты не забывала обо мне в своем большом городе.

– Это не обязательно.

– Знаю.

– Я имею в виду, что скоро вернусь. Как только закончу все дела в Нью-Йорке.

– Вернешься? Когда закончишь дела? Точно? Если хочешь, я могу прилететь к тебе.

– Флори буквально загнала меня в угол. И сама за меня все решила. Я должна переехать сюда и жить вместе с ней, Беккой, Тоби и их малышом, когда он родится. У нас будет настоящая коммуна. Я наконец буду рисовать, Сэм. И продавать свои работы. В ее магазине и через интернет. А если ты захочешь, начну помогать тебе с проектами.

Сэм обнял Софи за талию.

– Но здесь же такое захолустье, принцесса Грейс. И делать особо нечего. Кроме этого. – Он уткнулся носом в ее шею. – И этого. – Провел ладонью по ее спине и поцеловал. – И ты еще не знаешь, какие здесь бывают зимы. Да ты возненавидишь их сразу! Ты знаешь, что у нас на острове семь времен года?

– Семь?

Сэм начал загибать пальцы:

– Весна – снег и айсберги. Потом туман и дожди. Потом лето – немного солнца и опять туман. Потом наступает сезон ягод. Потом поздняя осень – и снег. Зима – еще больше снега. А потом все одновременно: снег, лед, туман и дождь. В общем, у нас не соскучишься.

Софи поморщилась.

– А ты не думал перебраться куда-нибудь поюжнее? Во Флориду, например.

Сэм рассмеялся, открыл ящик стола и достал оттуда пакетик печенья «Жем-Жем».

– Уехать и остаться без этого?!

Но с лица Софи вдруг резко сползла улыбка.

– Ты чего? Я их специально для тебя привез из Уэсливилля.

– Погоди, что это? – Софи достала из ящика белый конверт, на котором было написано ее имя.

– Что это?

– Не знаю.

Что-то маленькое и твердое лежало в конверте. Она вскрыла его.

– Ключ?

На ладонь, кроме ключа, выпал листок. Софи прочитала записку и подняла глаза на Сэма.

– Это ключ от банковской ячейки в Сент-Джонсе. От Эммета.