Типпи-Тикл, 17 сентября 2011 года

Опираясь на подушки, Элли трясущейся рукой потянулась к стаканчику с водой.

– Подожди, тетя Элли. – Софи взяла стаканчик и поднесла его к пересохшим бледным губам старушки. Всего два дня назад эта женщина просто кипела энергией, теперь же, точно старый лебедь, лежала, не в силах пошевелиться, в гнезде из больничных подушек и одеял.

– Спасибо, Софи, – едва слышно проговорила Элли и внимательно посмотрела в лицо племянницы, так похожее на лицо матери, Уиннифред. Она взяла Софи за руку. – Я должна кое-что рассказать тебе.

– Что именно, тетя Элли?

– Твой отец… Эмми – его сын.

Софи смотрела на нее во все глаза.

– Эммет мой брат?

Элли кивнула.

– Томас всегда подозревал это, но я убедила его, что Эмми просто родился на месяц раньше срока. Была война, это совсем другое время, Софи. От Томаса почти год не было вестей. Я уже думала… – Элли покачала головой, тонкие белые пряди прилипли к влажному лицу. – Не знаю, что я думала. Я была молода, одинока, напугана. На нас падали бомбы, люди вокруг умирали каждый день. Моя подруга Рути погибла…

Софи подняла руку:

– Перестань, тетя Элли, пожалуйста. Я все поняла.

– Твой отец был хорошим человеком. Он предлагал мне пожениться, но я уже была помолвлена с Томасом. Никто об этом не знал. Он сделал мне предложение незадолго до того, как его отправили в Северную Африку. Джордж, когда позвал меня замуж, даже не знал, что я беременна. И я не знала. Мы были вместе лишь однажды. Я даже не думала, что… – Она отпустила руку Софи и провела тонкими пальцами по лбу. – Но в Рождество внезапно появился Томас, и мы… мы с ним сбежали. Поженились в Лондоне. А несколько дней спустя он уже отбыл в Италию. Я вернулась в Норидж и всем рассказала, что вышла замуж. Отец был в ярости. Томас не был католиком. А Дотти… Она вообще перестала со мной разговаривать. Бедный Джордж не мог оправиться от шока. Это было ужасное время, Софи. Я, как никогда, чувствовала себя одинокой.

Элли прикрыла глаза, и Софи уже подумала, что она заснула, но нет. Кашлянув, тетя вновь заговорила:

– Тогда-то я и узнала, что беременна. И поняла, что ребенок от Джорджа, только когда врач сообщил мне срок. Он оказался на месяц больше того, что должен был быть.

Софи опустилась в кресло, пытаясь унять колотящееся сердце.

– А Эммет знает?

Элли, приподнявшись, схватила Софи за руку.

– Не говори ему. Это разобьет моему сыну сердце. Он обожал Томаса.

– Значит, я должна сохранить твой секрет?

– Да кому он сейчас уже нужен? У Эмми нет детей. Никому нет дела до моего секрета. Но я хотела, чтобы ты знала об этом.

Софи вырвала свою руку из цепких пальцев Элли и подошла к окошку.

– Мне есть дело. Эммет мой сводный брат, но я не могу даже сказать ему об этом? – Она повернулась к тетке. – Эммет ненавидит меня, а я понятия не имею за что. Может, если я ему сообщу, что мы с ним сводные брат с сестрой, это что-нибудь изменит в его отношении ко мне.

Элли тяжело откинулась на подушки и хрипло вздохнула.

– Как ты? – Софи подошла к ней, захватив стаканчик с водой. – Позвать медсестру?

Элли устало покачала головой и отмахнулась от воды.

– Есть еще одна тайна.

– Еще одна?!

– Садись, Софи. Я должна рассказать тебе и эту историю.