Типпи-Тикл, 24 июля 1948 года

– Смотри, Эмми, видишь? Перочинным ножичком вот так по чуть-чуть срезаешь, пока дерево не станет гладким, как маргарин. – Томас протянул кусочек дерева сыну: – Потрогай, правда, гладкое получилось?

– Да, пап.

– Угадай, что это?

Эмми провел пальчиками по изогнутой стороне, похожей на клюв.

– Птица?

– Точно, сынок! – Томас взъерошил волосы мальчика. – Какой ты умница! Давай попросим маму раскрасить птичку, как будто это ту́пик. Помнишь, они живут у нас на побережье.

Круглое личико Эммета сморщилось.

– Крылышек нет. А это что? – Он показал на отверстие в боку.

– А это как раз для крылышек. Смотри – эти дырочки с обеих сторон есть. – Томас взял две тонкие острые палочки, одну протянул сыну и сказал: – Вот, сынок, воткни их сюда острым кончиком. – Он помог Эммету, а затем поставил на стол высокую деревянную выпукло-вогнутую подставку. – Смотри, если птичку посадить на нее вот так, на выпуклую часть, она расправит крылышки. Будь осторожней, не сбей их.

Эммет аккуратно поставил птичку, увидел, как она и вправду расправила крылышки, и внезапно накрыл ее кулачком.

– Она упадет, папа.

– Отпусти, сынок, не упадет, я тебе обещаю.

Эммет расслабил руку. Томас чуть щелкнул по крепкому птичьему телу – и пташка закачалась.

– Она же упадет!

– Не упадет, Эмми. Смотри, какие у нее крылышки. Они уравновешивают тело. Птичка будет вертеться туда-сюда, но не упадет.

Раздался стук в дверь. В клубах свежайшей выпечки, с корзинкой, накрытой кухонным полотенцем, Элли вошла в рыбацкий домик.

– Ну что, как тут мои мальчики? Я принесла вам булочек к чаю. Только что из печи. – Она поставила корзинку на старый деревянный стол. – Ой, что это у вас тут такое, дайте посмотреть! Какая забавная игрушка.

– Раскрась его как тупика, мамочка.

– Раскрашу, солнышко. Только надо где-то раздобыть хоть немного красок.

Она развернула полотенце, вызволила из корзины тарелку с булочками, маргарин и брусничный джем.

– Ох, милая, перед этим ароматом даже святой не устоит!

– Я подумала, тебе захочется перекусить, – сказала Элли мужу, разрезая пополам булочку, смазывая каждую половину маргарином и джемом и вручая одну половинку Эммету, а вторую – Томасу.

– Вы здесь долго сидите.

– А ты не принесла пива, случайно? – спросил Томас, откидывая полотенце и заглядывая в корзинку.

– Вы с Эфраимом все выпили вчера вечером. Все восемь бутылок.

– Мы устали на рыбалке.

– Но не каждый же вечер, Томас! Ты если не пьешь пиво дома, то идешь к Роду Физзарду или Джиму Бойду.

– Ну что ты опять завелась, Элли Мэй. У меня так меньше нога болит. И вообще это наша жизнь. Выпивка нас тут на плаву держит.

– Но женщины-то не выпивают.

– Женщинам этого и не нужно.

– Томас…

Тут дверь распахнулась, и в магазинчик ввалился Эфраим.

– А я еще у Джима Бойда почувствовал, как булочками пахнет! – Он придвинул стул к столу. – Как ты тут, Эмми?

Эммет слизнул джем с губы.

– Деда, смотри, что папа сделал.

– Какая птичка!

– А ты ее толкни!

– Она же упадет.

– Не упадет, смотри! – И Эммет покачал тупика на подставке.

Эфраим даже присвистнул.

– Как интересно!

Элли протянула свекру булочку с маргарином и джемом.

– Вы уже слышали что-нибудь о результатах референдума? Говорят, архиепископ Роше выступил против того, чтобы Ньюфаундленд присоединяли к Канаде.

– Джим включил радио в своем магазинчике, мы все слушали. Авалонские католики из-за этого архиепископа проголосовали за независимость, хотя многим хотелось присоединиться к Штатам.

Элли слизнула капельку джема с пальца.

– А что, Ньюфаундленд мог присоединиться и к США?

– Да поговаривали, – ответил Эфраим, – но это даже на голосование не выносили.

– Значит, ты хочешь сказать, – Томас смахнул с подбородка крошки, – мы теперь ни от кого не зависим?

– Нет, ребятки. Все-таки Смолвуд победил. На будущий год мы станем частью Канады. Я зашел домой, сказал Агнес, так она так скривилась, будто червя проглотила.

– Но это же хорошо, что мы станем частью Канады? – уточнила Элли, намазывая джем на булочку. – В газете писали, что правительство будет выплачивать пособие на детей. Мы сможем откладывать эти деньги на колледж для Эмми.

Томас рассмеялся:

– Сомневаюсь, что Эмми примут в колледж. Это место не для ребят с побережья.

Элли отставила чашку с чаем и положила на блюдце булочку.

– Что ты хочешь сказать, Томас? Наш сын непременно будет учиться в колледже. Только для начала ему надо пойти в школу.

– Подожди, девонька. – Эфраим залез в карман и вытащил конверт. – Чуть не забыл, вчера к Джиму Бойду для тебя принесли.

Элли разорвала конверт. Там лежала телеграмма:

10:45 НОРИДЖ ДОРОГАЯ ЭЛЛИ – ПАПОЧКА УМЕР 16 ИЮЛЯ – ВЧЕРА ПОХОРОНИЛИ – УЕЗЖАЮ ЛОНДОН – ДОТТИ

Элли прижала листочек к груди.

– Папочка умер, Томас. Папочка умер, а я с ним даже не попрощалась.