Типпи-Тикл, 16 сентября 2001 год

Софи шла следом за Сэмом и Рупертом по тропинке межу елями, раскачивающимися на ветру. На остров надвигался шторм. Белая обшивка коттеджа, который приютился на поляне, в ночном свете казалась нежно-серой. Яркий фонарь на коньке крыши отбрасывал луч прямо в темное небо.

Она остановилась на ступеньке, глядя на дом и чувствуя, как кофта Флори облепляет ее тело на ветру.

– Твой дом не такой, как все остальные.

Сэм подошел к Софи сзади и положил подбородок ей на плечо.

– Это потому, что его построил я.

– Ты?

– Добро пожаловать в «Морскую уточку».

– В «Морскую уточку»?

– Да. Эти уточки живут тут на острове и называются не слишком романтично – гоголи-головастики. Они маленькие, но, чтобы казаться больше, распускают перья на голове. Бекке они очень нравятся. – Он взял Софи за руку, провел по ступенькам и, покрутив ручку, толкнул дверь.

– Ты не запираешь дом?

– Нет. Зачем?

– И Элли не запирает.

– В Типпи-Тикл никто не запирает двери. Идем, я тебе все тут покажу.

Они прошли через закрытое крыльцо с аркой в большую комнату: на месте трех стен там оказались окна от пола до потолка, а в четвертой были четыре зеленые двери. Руперт ковылял впереди. Сэм щелкнул выключателем, и по комнате разлился свет из потолочных светильников, спрятанных между балок. Маленькая кухня с самодельными ярко-желтыми шкафами отделялась от остального пространства свисающей с потолка большой рыболовной сетью. В ее переплетениях как будто запутались россыпи ракушек и коряг, явно собранных на берегу.

Руперт плюхнулся на большой ковер. Сэм прошел к черной дровяной печи в углу и растопил ее, набив поленьями.

– Добро пожаловать в нашу скромную обитель, – проговорил он и обвел рукой гостиную.

Софи смотрела на обшитые деревом стены, высокие окна и скошенный потолок. На удобные разномастные диваны и другую мебель – антикварную и сделанную Сэмом: длинный обеденный стол с краями, повторяющими естественные контуры дерева; скамейки, такие простые, почти строгие; кресло-качалку с узкими, похожими на лыжи полозьями; кресло, напоминающее бочонок, с широкими плоскими подлокотниками и шерстяной подушкой; еще одно кресло в виде большой корзины, подвешенной к балке в углу. Софи подошла к окну с видом на море, но ночь была безлунной и пасмурной, поэтому сквозь темноту можно было расслышать только гудение волн. В рамке на столе она увидела фотографию: Сэм, еще безбородый и молодой, и красивая длинноволосая блондинка, баюкающая младенца.

– Хочешь вина? – спросил Сэм, отправляясь на кухню. – У меня есть немного белого. Или, может, пива? Или клюквенного сока?

– Вина, пожалуйста. – Она взглянула на Сэма, который доставал из холодильника вино и бутылку лагера для себя.

Он машинально отбросил с лица спутанные ветром волосы. Давно она не оказывалась наедине с мужчиной в такую ночь, когда под теплым влажным ветром цепенеет тело и больше не хочется защищаться и оставаться неприступной.

Что ты тут делаешь, Софи? Ты же знаешь, что играешь с огнем. Тот поцелуй на маяке был глупой ошибкой. Что на тебя нашло? Ты ведешь себя как чертов подросток. Не будь идиоткой. Уходи. Уходи сейчас же!

Она всегда была осторожной. Все эти годы – в Манчестере и в Лондоне. Старалась не сбиться с пути, в конце которого ждал приз – достичь вершины в своей профессии. В ее жизни нет места мужчине. Тем более такому, как Сэм, застрявшему в захолустье Ньюфаундленда. Пожертвовавшему всем ради дочери. Она же, Софи, не способна на такое. Ни для кого. У нее нет человека, ради которого она могла бы пожертвовать всем.

Но вдруг она именно этого и хочет? Вдруг она хочет заботиться о ком-то? О том, кто будет заботиться о ней.

Хватит, Софи! Возьми себя в руки. Тебе никто не нужен. Пора прощаться.

Но она все еще сидит на мягкой белой подушке в подвесном кресле, откинувшись на плетеную спинку, мягко покачиваясь и поджав под себя ноги.

Нет, мама, я никуда не уйду.

– Вот, держи. – Сэм протянул ей бокал с вином. – Надеюсь, пино гриджио подойдет. Мы с Беккой любим приготовить что-нибудь итальянское. Она обожает пасту. Правда, вино не пьет – это только для меня.

Он поставил свою бутылку с лагером на журнальный столик и, ухватившись за кресло, мягко качнул его.

– Ты нашла себе местечко.

– Всегда хотела посидеть в таком.

Сэм снова легонько подтолкнул кресло.

– Я сделал его для Бекки, когда она была маленькой. Сидел, держа ее на руках, и укачивал, чтобы она заснула. Теперь она называет это кресло своим. Сидит в нем с Тигром и Барби и читает.

Софи поерзала и, запустив руку под подушку, вытащила игрушку.

– Кажется, я сидела на Тигре.

Сэм рассмеялся и взял игрушку, затем сел на диван, прислонив Тигра к подушке рядом.

– А это что за штуки в сети?

– Это разнообразные объекты, как однажды их назвала Элли. Просто всякие штуки, которые мы с Беккой подбираем на берегу. Ракушки, коряги, ловушки для кальмаров. Никакого пластика. Он весь уходит вниз, к южному побережью. Там его с каждым годом все больше и больше.

Софи опустила ногу, одетую в носок Флори, и мягко оттолкнулась от пола. Кресло плавно закачалось.

– А что, Бекка слышит музыку? Мне показалось, она хорошо держала ритм сегодня.

– Нет, не слышит. Чувствует вибрации пола. Вот почему она сняла кроссовки. Чтобы лучше ощущать пол. Говорит, что он очень громко вибрирует.

– Элли сказала, она умеет читать по губам.

– Да, Уинни считала, что это полезный навык. Почти никто из слышащих не знает языка жестов, так что она решила, что это умение поможет Бекке в школе. И в жизни. И, знаешь, у нее неплохо получается. – Сэм глотнул пива. – Расскажи мне о павильоне «Миллениум».

– Ты знаешь о павильоне? – удивилась Софи.

– Интернет – очень полезная штука.

– Ты искал информацию обо мне?

– И легко нашел… – Сэм загнул один за другим несколько пальцев, как будто что-то считал. – Штук двадцать ссылок. Поздравляю. Большое достижение.

Софи поставила ногу на пол и немного покрутилась в кресле.

– Я наняла несколько молодых выпускников-архитекторов, и мы разработали проект. У меня тогда было мало опыта, поэтому всем пришлось трудно, но мы справились. А потом построили павильон. И это тоже было жутко непросто. Несколько последних лет я была полностью погружена в этот проект.

– А потом тебя пригласили в Нью-Йорк?

– А потом меня пригласили в Нью-Йорк. То есть вначале было собеседование по телефону. А потом я полетела туда на собеседование и презентацию. У меня еще два конкурента, и они уже прошли собеседование. Девятнадцатого Ричард Нивен улетает в Японию на две недели. Так что если до вторника я не попаду в Нью-Йорк, то упущу шанс.

– И что ты будешь делать? Вторник уже послезавтра.

Что она будет делать? Четыре дня назад все, чего она хотела, – это попасть в Нью-Йорк на собеседование. Сейчас же ей хочется остаться в Типпи-Тикле и начать все с нуля. Стать другой. Здесь она нравится себе. Здесь она смеется. Здесь она может чувствовать. Здесь она взяла угольные карандаши Элли и нашла то, что, казалось, давным-давно потеряла. Здесь Сэм и Бекка. Возможно, она могла бы заботиться о них, а они могли бы заботиться о ней. Но… в то же время она по-прежнему хочет жить в большом городе и заниматься серьезной работой, которой посвятила всю свою жизнь. И до всего этого – рукой подать. Нужно только решить, что для нее важнее.

– Не хочешь ли ты остаться в нашем чудесном местечке под названием Типпи-Тикл?

Он что, читает ее мысли?

Софи нервно рассмеялась:

– Что? Нет-нет. Конечно, нет. Завтра мне нужно уехать в Гандер. Я вызову такси. И если мой самолет все же не улетит, буду искать другой способ попасть в Нью-Йорк. Из Сент-Джонса вылетает самолет. Возьму билет на него, если получится.

От взгляда Сэма по ее коже бежали мурашки. Сэм поставил пиво, подошел к креслу, придвинул поближе к себе и поцеловал Софи.

– Я хотел сделать это еще с того вечера, когда ты ждала меня с Беккой под дождем на крыльце Элли.

– Сэм, я…

Он снова поцеловал ее. Он целовал ее долго-долго, медленно, так, точно время остановилось. А затем отступил и слегка толкнул кресло.

Боже мой! Боже мой! Софи кашлянула. Она все еще чувствовала его губы.

– Любая на моем месте ждала бы вас.

– Но никто не ждал. Только ты. Принцесса с ледяным сердцем.

Софи провела рукой по губам.

– Я не должна была целоваться с тобой на маяке, Сэм. Завтра я улетаю… У нас слишком разные жизни…

– Тебя учили играть в криббидж?

– Во что?

– В криббидж. Только учти, я пленных не беру!

– Хочешь сыграть со мной?

– В криббидж. А еще у меня есть настолка «Колонизаторы», но там фишек не хватает. Их, наверное, Руперт съел.

– Ты серьезно?

Сэм разложил на журнальном столике доску для криббиджа и карты.

– Ну что, красными или синими?

– Ты хочешь поиграть со мной в криббидж? – переспросила Софи.

– Слушай, Софи, ты права. Завтра ты улетишь. А я… я думал… Да ладно, неважно. Криббидж всяко лучше секса.

Он мне нравится! Как он мне нравится!

Софи соскользнула с кресла и, переступив через храпящего пса, уселась на диван.

– Я буду красными.

Шагнув за порог, Софи повернулась к Сэму.

– Спасибо, было весело.

– Да уж. Теперь ты всю жизнь будешь помнить обо мне как о мужчине, с которым провела ночь, играя в карты.

Она рассмеялась:

– Мне было весело. И хорошо. Мне редко бывает так просто с кем-то.

– Да я вообще довольно простой. – От улыбки в уголках глаз Сэма собирались морщинки. – А может, мне хотелось, чтобы тебе было хорошо.

– Берегись своих желаний, – снова рассмеялась Софи.

На мгновение оба замолчали, слушая рокот волн, доносящийся откуда-то снизу.

– Я вызову такси утром.

– Нет, я тебя сам отвезу.

– На своем мотоцикле?

– Чем тебе не угодила мисс Джули? – Сэм приподнял брови в притворном удивлении. – У меня, конечно, есть еще пикап, но мисс Джули всегда наготове.

– Она прекрасна.

– Точно не хочешь, чтобы я проводил тебя обратно к Элли?

– Тут же рядом.

– Ладно. Только смотри, чтобы феи тебя не утащили.

– Не утащат.

Сэм закрыл дверь. Софи пошла по дорожке. Волны бились о берег где-то внизу, сосны шумели над головой.

Она развернулась. И как только постучала, Сэм распахнул дверь.

– У меня не ледяное сердце.

– Никогда так не думал.