Типпи-Тикл, 13 сентября 2001 года

Лодочный сарай Рода Физзарда – магазинчик, как поправляла ее все время Флори, – стоял на сваях на самом краю щекочущего скалы пальца. Когда-то он был красным, но под соленым ветром Северной Атлантики выцвел до ржаво-розового.

– Мы это место называем сценой, девонька. Сарай – магазинчиком, а пристань с сараем – сценой. Привыкай. Если назовешь это сараем и пристанью, люди подумают, что ты немного не в себе.

Четыре небольших квадратных окна – два с видом на утес, два на берег – поблескивали свежей белой краской. На сером, точно зимнее небо, деревянном причале, который спускался со скалистого берега и огибал магазинчик, толпились ловушки для омаров и крабов. Моторка была пришвартована к причалу, чуть поодаль на берегу на трехногих металлических стойках лежала лодка побольше – настоящий белый крейсер.

Софи сделала несколько снимков, после чего сунула фотоаппарат в задний карман джинсов, которые ей одолжила Элли. Закатав до локтей рукава полосатого свитера Флори, она направилась вниз по склону. Уже на лестнице, ведущей к «Чайке», Софи услышала звук электрического инструмента.

– Эй! – крикнула она, подходя поближе. – Эй! Привет!

Стоя перед лодкой на коленях, Эммет шлифовал корпус. Софи хлопнула его по плечу, он тут же вскочил на ноги и, выключив шлифовальную машину, сдвинул на лоб защитные очки.

– Привет, Эмметт. Прости, не хотела мешать тебе. Ты не видел Сэма?

– Он там. – Эммет указал на магазинчик.

– Спасибо тебе.

Кивнув, Эммет снова надвинул на глаза защитные очки.

– Очень красивая лодка, – проговорила Софи, но Эммет уже опустился на колени и вернулся к шлифовке корпуса, так что ее слова утонули в жужжании машинки.

Софи отправилась вниз по причалу и увидела Сэма в магазинчике. Он, нахмурившись, вытачивал что-то из куска дерева на старом токарном станке. Софи постучала в дверной косяк.

Сэм поднял глаза, выключил станок и сдвинул на лоб защитные очки.

– Неужели к нам спустилась принцесса Грейс? Я думал, ты ушла собирать ягоды.

Софи показала испачканные фиолетовым ягодным соком пальцы.

– Мы только что вернулись. Бекка помогает Флори печь пирог с черникой. У тебя, случайно, нет какого-нибудь уайт-спирита[6]?

– А-а, ты ж не местная! Просто потри руки солью и лимонным соком, и они будут почище.

– Кто я?

– Не местная. В смысле, иностранка.

– Определенно не местная, – согласилась Софи и вошла внутрь. – Там у Эмметта отличная лодка.

– Да, одного американского клиента из Сэлвиджа. Он налетел на скалу в гавани и пробил борт, так что мы теперь ремонтируем ее.

– Сейчас Эмметт дошлифует, и она станет гладенькой, как попка младенца.

– Знаешь, как тут говорят? Если работа того стоит, ее стоит делать хорошо.

Софи подошла к токарному станку.

– А ты узнал что-нибудь о моем рейсе?

Сэм покачал головой.

– Пока ничего. Воздушное пространство открыли только сегодня, но из Гандера вылетать пока никому не разрешили. В лучшем случае придется подождать еще пару дней, однако, учитывая обстоятельства, это займет минимум неделю. Ты не беспокойся, у меня товарищ там работает, как только наступит ясность, он сразу сообщит.

– Спасибо. – Софи выглянула в окошко, из которого открывался вид на церковь Святого Стефана со сверкающим в лучах утреннего солнца шпилем. – Поверить не могу, что через несколько дней буду в Нью-Йорке. Тут такая тишина. Просто невероятная.

– Должно быть, скукотища для таких, как ты.

Софи хмыкнула. Да кто он такой, чтобы судить? Он вообще меня не знает. А мне какое дело до него? Да никакого. Совершенно. Я скоро уеду отсюда, и мы вообще никогда больше не увидимся.

– Мне никуда не деться от Harvey Nichols или Neiman Marcus. – Она провела ладонью по плавным изгибам и впадинам деревяшки на токарном станке. – Не похоже, что это для лодки.

– Это не для лодки. – Сэм налил в кружку кофе из кофеварки, стоящей на столе под одним из окон. – Будешь кофе? Правда, здесь только черный. Холодильника нет.

– А он не отравлен?

Сэм усмехнулся:

– Не отравлен. Точно тебе говорю.

Он налил кофе в другую кружку и протянул ее Софи. Та сделала глоток, поморщившись от горечи, и кивнула на станок:

– А ты что делаешь?

Сэм поставил кружку, подошел к возвышавшемуся посреди мастерской холму, покрытому полосатым пледом, и откинул угол. Софи увидела два кресла с замысловатыми изогнутыми спинками, необычных и очень современных.

– Ого, ничего себе, Сэм, они чудесные! Можно присесть?

– Конечно, я для этого их и делал.

Софи села на кресло и провела пальцами по изогнутому подлокотнику.

– Тетя Элли говорила, что ты делаешь мебель, но я даже не думала, что такую. Такую потрясающую!

– Мне иногда помогает Эмметт. На самом деле я этим занялся лишь благодаря ему.

– Кто у тебя их покупает?

– В основном туристы из Сент-Джонса. Флори выставляет их в своем магазине. Но иногда я отправляю готовые изделия в Торонто и Монреаль, – ответил Сэм и, пожав плечами, добавил: – Это же просто мебель.

– Это не просто мебель, Сэм! Твои работы можно выставлять и в Нью-Йорке, и в Бостоне. Да где угодно! Дизайнеры интерьеров с ума бы посходили от них.

– Да ладно.

– Правда-правда. Я архитектор, так что знаю, о чем говорю. И я лично с удовольствием заказывала бы у тебя такую мебель для своих проектов.

– Ты архитектор?

– Да. И в Нью-Йорк лечу на собеседование в архитектурное бюро Ричарда Нивена.

Сэм аж присвистнул:

– К Ричарду Нивену? Это круто!

– Ты его знаешь?

– Ты еще спроси, знаю ли я «Битлз», – рассмеялся Сэм.

– Точно.

– Я же строил дома в Бостоне, когда жил там, так что очень много слышал о Ричарде Нивене.

– Элли рассказывала, что ты жил в Бостоне, – серьезно проговорила Софи. – И о несчастном случае. Об Уинни. Мне очень жаль, Сэм. Это ужасно. Очень тебе сочувствую.

– Да. – Сэм кивнул и потер лоб. – Да, ужасно. Я сюда вернулся только ради Бекки. Мне казалось, так будет правильней. Ей нравится у бабушки Элли и Флори.

– А тебе? Должно быть, непросто после жизни в Бостоне?

– В смысле, вдали от огней большого города? Ну, поначалу было трудновато, но эта земля… Она прорастает в тебя. И теперь для меня нет места лучше, чем это побережье. Оно во всех смыслах какое-то очень чистое, не испорченное. Только сейчас я понял, что такое здешняя природа.

– Наверняка, – пожала плечами Софи. – Но это же так далеко от цивилизации. В том смысле, что приезжать сюда, конечно, здорово, но здесь нет моего привычного латте на обезжиренном молоке, да и привычной кофейни нет.

Сэм снова рассмеялся:

– Жить вдали от большого города не так уж и плохо, принцесса Грейс. Здесь наконец можно хорошенько подумать.

– Тетя Элли переживает, ей кажется, ты начинаешься о чем-то беспокоиться.

– О, она тебе так сказала? Нет, совсем наоборот. Чтобы ни о чем не беспокоиться, я купил мотоцикл. И если хочу сбежать от каких-то проблем, сажусь на него и качу вдоль берега. Иногда один, иногда с моими бойцами-байкерами. – Сэм замолчал и внимательно посмотрел на Софи, сделав несколько глотков кофе. – Ты должна попробовать, пока не вернулась обратно в свой Нью-Йорк.

Что? С чего это? После того, как он высокомерно и холодно обходился с ней все это время?!

Тут у Софи зазвонил мобильник, и она, поставив кружку, еле выудила его из заднего кармана джинсов.

– Прости, Сэм, это из Нью-Йорка.

– Нет проблем.

– Да? – заговорила она в трубку, отвернулась от Сэма и подошла к окошку. – Да, конечно, Джеки, я понимаю. Когда он улетает в Токио? Девятнадцатого? Поняла. Мое собеседование восемнадцатого. Ясно. Я выберусь отсюда. Конечно. Да, внесите, пожалуйста, нашу встречу в расписание. Двух часов достаточно. Да, понимаю, конечно. Спасибо вам за звонок. – Она убрала мобильник обратно в карман и взглянула на Сэма. – Звонили из офиса Ричарда Нивена. Я должна быть у них на собеседовании восемнадцатого, иначе вылечу из игры. Сэм, я должна как-то попасть в Нью-Йорк. От этого зависит все мое будущее.