Мы заканчиваем эту книгу здесь, на кухонном столе, покрытом пóтом и кровью. Где происходят и разрыв, и рождение.

Разрыв, потому что после 1919 года Габриэль больше никогда не будет жить с Пикабиа, хотя эта необычная пара так и останется неразделимой. Они продолжат встречаться и усердно переписываться, отправляя друг другу по нескольку писем в неделю. Франсис продолжит посылать Габриэль любовные стихи – безумные и прекрасные. Читая их, сразу представляешь, как старый Франсис пытается ускользнуть от зоркого глаза своей новой молодой жены, ревнующей к королеве Габи. Диалог между ними сможет прервать только смерть.

Смерть Пикабиа. Он умрет 30 ноября 1953 года в квартире на улице Пети-Шам, той самой, где родился. Узнав о его смерти, Марсель Дюшан отправит ему из Нью-Йорка телеграмму: «До встречи, дорогой Франсис».

Так странно оставлять Габриэль здесь, в 1919 году, когда она не прожила еще и половины своей долгой жизни; тем более что последующие годы будут так же щедры на захватывающие повороты в необыкновенной судьбе этой женщины.

Она вернется в Нью-Йорк, где они с Марселем Дюшаном наконец-то станут полноценной парой.

Она поможет Эльзе Скиапарелли стать модельером в Париже.

Она тесно сблизится с Колдером, Арпом, Бранкузи.

Она будет жить с композитором Игорем Стравинским, который ее совершенно покорит.

В 1939 году вместе с писателем Сэмюэлом Беккетом будет участвовать во французском движении Сопротивления в составе группы «Глория».

А еще Габриэль поможет жене своего сына Висенте, нашей бабушке Мириам Рабинович, скрыться, чтобы не попасть в концлагерь.

Франсис и Габриэль никогда не станут настоящими родителями для Висенте – своего последнего ребенка. Нежеланного ребенка. Нелюбимого ребенка слишком сильно любивших друг друга родителей. Наш дед покончит с собой в двадцать семь лет, он умрет от передозировки наркотиков, не оставив даже записки – только четырехлетнюю дочь Лелию.

Это редкое еврейское имя означает «ночь».

Вот и все, что осталось Лелии кроме фамилии Пикабиа: темнота в наследство.

Наша мама не знала никого из своей семьи.

Она никогда не говорила с нами о своем призрачном отце. А потом однажды вдруг написала:

Самое поразительное отсутствие в моей жизни – это отсутствие моего отца, Висенте. Есть я, а значит, он точно был, но я не знаю ни его смеха, ни его гнева, ни тембра его голоса, ни доброты его взгляда, ни ловкости его пальцев, ни теплоты его рук, ни запаха его кожи, ни щекотки его волос у меня на носу, ни его каламбуров, ни любимых блюд, ни историй, которые его увлекали, ни ран, от которых он плакал. У меня есть только фотография молодого мужчины, которого я очень быстро переросла. Как можно быть дочерью человека, который моложе тебя? Мозг напряженно пытается решить эту проблему и в конце концов отступает. Мой отец – это фотография.

Поэтому наша книга заканчивается рождением.

Рождением Лоренсо, который назовется Висенте.

Красивого мальчика с черными глазами и измученной душой.

Ради нашей мамы Лелии

мы пытались развеять тьму.