— Не смотри на неё. Смотри на меня. Всё хорошо.

И это было правдой.

Когда Фишер отпустил мой подбородок и повернул руку, предлагая мне запястье, я не думала. Это было инстинктивно. Тёплое пламя, жившее в глубине моего горла, вспыхнуло яростным пожаром. Я схватила его руку. Удовольствие болезненно кольнуло в нёбе, когда я вонзила клыки в его плоть.

Глубоко.

До самой сути.

Я не собиралась… так сильно.

Я застыла. Не понимая, почему моё тело требовало выждать…

— Пей, Саэрис, — выдохнул Фишер хрипло.

— Нет.

Нет, мне нужно было подождать.

— Ради всех богов, просто пей, — взмолился он.

И только тогда я поняла, что ничего у него не забираю.

Я отдаю.

Моргнув, я увидела, как чёрная татуировка под кожей Фишера сдвинулась, потекла вниз по его руке, словно вода. Она сомкнулась кольцом на его запястье и исчезла, перетекла в меня. Я почувствовала прохладное покалывание, оседающее в центре груди, под ключицами, но новую метку я едва заметила.

Мне был важен только мой партнер.

И кровь.

Когда я впервые потянула кровь Фишера, втягивая её из его запястья, я почувствовала, как между нами меняется течение. Как будто переворачивается море. Как только его кровь коснулась моего языка, во мне взорвался вихрь цвета и звука, тысяча фейерверков разом. Огонь ринулся по венам. Жар собрался между бёдер, поднимая по моему телу удовольствие такой силы, что мне захотелось закричать. Но я не могла, мне пришлось бы перестать пить, а…

— Блядь, Саэрис… — без воздуха, без мыслей, отчаянно. Голос Фишера был пропитан собственным желанием. Его следующие слова шли наперекор всему, что кричало моё тело:

— Хватит, Оша. Довольно.

И вдруг мы были в Зале Слёз.

Я оторвала рот от его запястья, тяжело дыша, будто меня облили ведром ледяной воды.

Зал Слёз…

Тысяча санасротцев, вставших на ноги, кричащих от восторга из-за моего голода…

Мой пульс несся в бешеном ритме, не желая слушаться.

Я повернулась к Кингфишеру. Его лицо… Боги. Его скулы вспыхнули румянцем под щетиной, зрачки поглотили зелень и ртуть. Грудь вздымалась часто и резко. Он бросил на меня взгляд из-под ресниц и первобытный голод в его глазах ударил физически. Он едва держал себя в руках. Если бы я прикоснулась…

— Даже не думай. Или я возьму тебя прямо здесь, — выдохнул он.

Святые.

Гребаные.

Боги.

— Браво! Браво! — Эрет вновь занял своё место в вершине звезды. Его аплодисменты перекрывали оглушённый рев толпы. Но я не обращала внимания на Хранителя Вечернего Огня. Я не могла оторвать взгляда от Фишера. Он от меня. Мы стояли, смотрели друг на друга, задыхаясь, натянутые, как две струны одного лука. То, что я чувствовала, было чем-то таким, чего я раньше не знала. Это было больше, чем желание. Этому не существовало слов.

Мы не спали вместе с тех пор, как я очнулась. Я всё ещё была больна после перехода и изранена после лабиринта в Гиллетри. Но сейчас…

Сейчас.

Боги, как же я нуждалась в нём.

— Свершилось! Она напилась! — Эрет повернулся к толпе, раскинув руки, будто пророк. — Она связана кровью. Связана, как и все мы. Теперь никто не может сомневаться в её преданности нашему народу.

О чём, к чёрту, он говорил?

Кингфишер протянул руку и осторожно провёл большим пальцем по моему подбородку: палец окрасился красным. Его грудь всё так же бешено вздымалась. Он всё ещё молчал.

— Коронуйте её! Коронуйте! — ревела толпа.

Я была пьяна. Плыла, тонула, проваливалась. Мне нужно было лечь.

И вдруг кто-то встал передо мной. Я оторвала взгляд от Фишера и ахнула. Я увидела Зал Слёз снова. На самом деле увидела, будто впервые. Фигуры, вышитые на тканях, извивались и танцевали, сверкая в факельном свете. Золотые и серебряные искры кружились в воздухе. Мрак исчез, открывая роскошную меблировку, картины на стенах, высокие вазы с ночными цветами по всему залу.

Вдруг Зал Слёз стал невыносимо прекрасным.

ГЛАВА 3 – Доза

КИНГФИШЕР

На её груди появилась новая татуировка: тонкая чёрная линия, тянущаяся от одного плеча к другому, прямо под ключицей. Просто линия, но в ней было что-то завораживающее. Когда она повернулась к залу лицом, она была ослепительна, её глаза сияли целой галактикой звёзд. И она сама была центром этой галактики. Меня и так тянуло к ней, но после того, что она только что сделала, она даже не понимала, что сделала, мой член был твёрже, чем когда бы то ни было, и я едва мог соображать.

Боги, это чёртово платье…

Пока Эрет поднимался по ступеням помоста, приближаясь к ней, я наблюдал, как Саэрис, широко раскрытыми глазами, впитывает происходящее вокруг, и я знал, что она чувствует. Эйфория текла и по моим жилам. Мне следовало быть осторожнее, когда я сказал ей пить. Она никак не могла знать, что произойдёт, если она замрёт, оставив клыки во мне, и не станет пить. Это была моя гребаная ошибка. Я должен был сказать ей. Должен был объяснить. Мой член пульсировал так неумолимо, что я едва развернулся обратно к залу.

Эрет достиг вершины ступеней и почтительно поклонился, низко склонившись перед моей парой. Саэрис едва заметила его. Бедная моя маленькая Оша ошеломлённо приходила в себя от последствий укуса, а вот я нет. У меня были годы опыта. Я умел отодвигать это опьянение в сторону. Делал я это нехотя, было приятно плыть рядом с ней по этому морю чистого блаженства. Но Эрет подбил её укусить меня не просто так. Скорее всего, он рассчитывал, что переживание выбьет её из сил. И что кормление Саэрис от меня притупит мои чувства и заставит меня отпустить внимание, но Эрет не знал меня. Он никогда не видел меня на поле боя. Никогда не приходил ко мне, когда я был заперт в лабиринте Малкольма. Он не имел ни малейшего понятия, кто я и на что способен, и потому не представлял, на какие чудовищные преступления я пойду, чтобы защитить свою пару.

Ублюдок поднял золотую диадему, которую держал в руках, и мягко водрузил её на голову Саэрис. Её веки дрогнули, когда она вновь начала приходить в себя, и моё восприятие обострилось до остроты клинка. Она была уязвима, а он стоял слишком близко. Слишком. Я ощутил, как во мне зазвенели нервы.

Терпение — прошептала ртуть.

С тех пор как Те Лена и Изабель работали вместе, чтобы вытянуть ртуть из меня, её шёпот стал менее отчаянным. Чище. Понятнее. Целительница и ведьма сделали то, чего ни одна из них не смогла бы добиться в одиночку. Тонкая жилка ртути, что оставалась во мне, больше не заставляла меня чувствовать, будто я держусь за разум одними ломкими ногтями. Впервые с тех пор, как она заразила меня в юности, я начал думать о ртути скорее как о благословении, чем о проклятии. Сейчас она призывала к осторожности, пока я следил за Эретом, словно ястреб. Подожди. Подожди. Будь терпелив…

Терпение никогда не было моей сильной стороной. Лабиринт это изменил. Я удерживал позицию, давая Эрету сомнительное право на то, что он не двинется так быстро после…

Нет.

Я был прав.

Клинок, который появился в руке Лорда, имел рукоять, обмотанную кожаным ремешком. Ему, должно быть, всё это время было очень неудобно, он держал его под плащом, прижатым к боку. Острое, игольчатое лезвие вспыхнуло серебром: идеальное оружие для вампира-аристократа, неопытного в бою, чтобы вогнать его врагу в барабанную перепонку, прямо в мозг.

Эрет двигался быстро.

Я двигался быстрее.

Саэрис тоже среагировала. Затуманенность исчезла из её взгляда. Она потянулась к кинжалу, что я ей подарил, но я уже был там, врезаясь в Лорда.

Эрет издал глухой «гхххх» когда полетел назад, весь воздух вышибло из него. Он рухнул на ступени. Поднимая руку с клинком, он попытался метнуть его, но я откинул руку назад.

Моя ладонь сомкнулась на эфесе Нимереля.

В одно мгновение меч исчез из ножен.

И я метнул его изо всей силы.

Заточенное лезвие рассекло воздух, вращаясь, затем в последний миг изогнуло траекторию и прошло по диагонали через торс Эрета, рассекая его пополам.

Нимерель вонзился остриём вниз, заскрежетав, уходя на пять дюймов в обсидиановый помост.

Звяк.

Звяк.

Тело Эрета упало куда менее элегантно. Его внутренности были чёрными, органы мёртвыми, от них исходил густой, пахнущий смолой ихор. Смерть давно сидела у него на плече, и теперь не собиралась медлить. Нимерель был мечом богов, насыщенным серебром и их магией. Я не отрубил ему голову, но этот ублюдок лежал на полу в виде двух кусков плоти. Такой удар убил бы любого.

Слева от меня трое высокородных в чёрных накидках с изображёнными на них кроваво-красными драконами корчились на ступенях. Они, видимо, бросились на помощь своему лидеру только чтобы их свалила чья-то другая рука. Таладей стоял у основания помоста, рука вытянута, выражение лица пустое, пока он выпускал магию на вампиров. Не зря предыдущий король двора сделал Тала своим советником. Он никогда не хвастался магией, но он был силён. Даже до перехода Тал мог управлять большинством жидкостей. Всеми, кроме ртути. Кровь была жидкостью и сейчас он кипятил кровь в жилах высокородных.

Пар валил из их раскрытых ртов, их немые крики заглушали сами себя, пока они умирали, а Тал наблюдал их конец с видом идеально отточенной скуки. Возмущённое шипение пронеслось по залу. Применять такое табуированное искусство против членов собственного суда было редкостью, но не неслыханной. Поговаривали, что Малкольм любил смотреть, как его подданные дымятся, когда переходят грань дозволенного. Но Саэрис не приказывала Талу действовать. Он действовал по собственной воле. Последствия будут, несомненно, но это меня не волновало.

Саэрис была позади меня.

Мне потребовалась секунда, чтобы осмотреть её на наличие ран. Похоже, она была невредима, но я не доверял своим глазам. Мне нужно было услышать её.

— Ты в порядке? — требовательно спросил я.

— Да. Я… я в порядке.

Моё облегчение было абсолютным.

— Стой там. Жди меня. Никто не поднимется по этим ступеням.

На фоне криков ужаса и паники, заполнивших зал, я медленно сошёл с помоста на платформу, туда, где валялись две половины тела Эрета.

— Ставлю, ты жалеешь об этом, — прорычал я.

Тонкая чёрная жидкость пузырями вырывалась изо рта Лорда, пачкая губы и подбородок.

— Она… анафема. Проклятая, — прохрипел он. — Б-боги отвергают… её.

— Правда? — я присел рядом. — Вот как? Я всё ещё был без наруча. Я поднял правую руку, показывая ему то, что моя броня и перчатки Саэрис обычно скрывали: обширные татуировки, отмечавшие нас и наш союз как связанных богами. Эрет был когда-то феем. Он знал эти истории. Он наверняка слышал о парах, связанных богами. Его глаза распахнулись, когда он увидел круги на моих запястьях. Метки, что возникли в лабиринте, когда Саэрис прошла через ртуть в царство богов. — Они её не отвергли. Они её берегли.

И, может быть, это не было правдой. Союзы, связанные богами, часто заканчивались смертью. Но Саэрис уже умерла однажды, а я умер больше, чем достаточно раз в лабиринте. Как по мне, смерть уже взяла свою дань. Я должен был считать эти метки благословением.

Из Эрета вырвался хриплый смешок, похожий на мокрый треск.

— Ты… д-дурак. У… нас разные боги.

И он исчез.

Между вдохами тело чудовища рассыпалось в пепел.

В воздухе взвился яростный вопль, и вот Зовена, несущаяся не ко мне, а к мечу, всё ещё торчавшему в центре пятиконечной звезды, украшавшей платформу.

Я поднялся на ноги, оскалив зубы.

— Тронь его, Зовена. Давай. Я, блядь, разрешаю тебе.

Сука застыла как вкопанная, но не потому, что к ней вернулся здравый смысл, серебристая вспышка мелькнула у меня перед глазами и Таладей уже был там, сбивая вампиршу с ног.

— Стой!

Крик Саэрис расколол Зал Слёз, и по её приказу оставшиеся Лорды, Таладей и Зовена, а также высокородные вампиры, беснующиеся на своих местах, просто застыли.

— Я королева этого двора, и я буду услышана! — Она стояла на краю помоста, прекрасная и ужасная, как буря, воздух вокруг неё дрожал и искривлялся. Я не принадлежал Санасротскому Двору, но даже мои уши звенели от её власти. Несколько высокородных вампиров на передних скамьях рухнули на колени. — С этого момента, когда вы появляетесь в моей присутствии, так вы и будете меня приветствовать: на коленях! Всем подданным Кровавого Двора Санасрота запрещено причинять вред, мешать мне или убивать меня, мою пару или кого-либо из моих друзей. Кроме того, с этого мгновения ни один вампир, очарованный высокородным этого двора, не может быть использован в целях войны, злобы или разрушения. Я сказала. Так и будет!

Ударная волна силы прокатилась по залу, хватая людей за одежду и заставляя их закрывать лица руками.

Саэрис объявила собственные указы. Первые законы нового монарха провозглашённые силой. Первые шаги нашего плана были сделаны.

Вампиры Санасрота не могли не подчиниться.

***

— Она тебя накачала? Прямо перед всем Санасротским Двором?

Я брёл по грязи, покачивая головой над весельем в голосе Ренфиса. Это развлекало его куда сильнее, чем следовало бы.

— Думаю, ты не улавливаешь суть, — проворчал я. — Я убил Лорда Полуночи. Коронационные празднества отменили. Мне пришлось покинуть Аммонтраейт, пока там не вспыхнул бунт.

Мой друг кивнул, потёр подбородок.

— Ага. Ну да. Ладно. Не совсем так, как мы планировали церемонию. Но, честно, кому важен этот Эрет? Соберут кворум и заменят ублюдка. Я хочу знать, что там с дозировкой. Ты что, сорвал с неё одежду перед всеми?

Я стиснул челюсть и тяжело выдохнул:

— Нет, я не срывал с неё одежду. Она едва успела мне что-то сделать. Как только я понял, чем она занята, я велел ей пить, и потом… — Но стоило мне вспомнить жар её яда в моих венах, как голова снова начала плыть. — Так, сосредоточимся. Мне пришлось ехать из Аммонтрайета верхом, а потом я половину ёбаного Дарна проскользил без доступа к магии. Как я должен её защищать, если не могу создать проклятые богами теневые врата?