Кэррион наблюдал, как они падают на колени, и покачал головой:

— Всю жизнь ты пряталась, боялась, что тебя узнают, а теперь любой, кто тебя видит, тут же склоняется. Ты, должно быть, охренеть как это ненавидишь.

Мой жёсткий смешок разнёсся по коридору.

— О нет, Кэррион. Не ненавижу. Я презираю это.

— Тогда зачем заставляешь их? Ты ведь могла не добавлять этот пункт в свои указ.

Я уже догадывалась, что ответ он знает. Он просто хотел услышать его от меня вслух. Хотел, чтобы я ещё раз напомнила себе о необходимости.

— Они должны меня бояться. Или, по крайней мере, помнить, что я имею власть над ними.

— Интересно, имеют ли они хоть малейшее представление о том, насколько близки были к уничтожению? — слишком громко произнёс Свифт, когда мимо нас прошла женщина в лиловом прозрачном платье и бросила на нас недобрый взгляд. — Ты могла оборвать их жизни одним словом, как только корона коснулась твоей головы.

Да, этот вариант мы обсуждали ещё до моей коронации. Лоррет голосовал за то, чтобы Аммонтраейт был уничтожен. Ренфис тоже, он отправил свой голос из Иррина. Дания проголосовала за публичное расчленение и такую пытку, в которой куда больше было мести, чем правосудия. Лишь я умоляла дать шанс посмотреть, можно ли искупить членов Кровавого Двора.

Кингфишер с неохотой согласился подождать и посмотреть, что выйдет, и… да. Пока что дела шли не слишком хорошо.

— Значит, мы идём к Талу? — спросил Кэррион, резко сменив тему. Он обернулся, пошёл задом наперёд, чтобы не отставать, и вернул высокородной красавице её недовольный взгляд.

— Да. Мы идём к Талу, — подтвердила я.

— И как, чёрт возьми, мы его найдём в этом дворцовом аду?

Я откашлялась, избегая его взгляда:

— Я точно знаю, где он.

Взгляд Кэрриона прожигал мою щёку, но я упорно не смотрела на него.

— И почему ты это знаешь?

— Потому что он мой создатель. Я чувствую его, так же как он чувствует меня. Я всегда знаю, где он. Давай, не отставай.

— Вау. Наверное, это жутко путает ощущения, когда вы трое в одном месте. Половина тебя в напряжении, чувствуя Тала, а другая половина тянется к Кингфишеру.

— Моя связь с Кингфишером работает не так.

— Что?

Кэррион драматично остановился.

— Ты чувствуешь Тала, но не чувствуешь Кингфишера?

Я продолжила идти.

— Эй! Эй, подожди! — Он бросился за мной. — Прости, если я немного запутался, но разве вы двое не должны быть связаны любовью, которая затмевает любую другую?

Я повернула налево и быстро сбежала по лестнице.

— У меня есть связь с Кингфишером, да. И да, я чувствую, где он. Просто… это другое. Связь, которая нас объединяет, похожа на глубокий колодец. Спокойный и тихий.

— А как тогда ощущается связь с Талом?

Я стиснула зубы, добегая до нижней ступени, и повернула направо.

— Как поводок.

Я никогда раньше не была в покоях Тала. У меня просто не было причин туда идти. Когда мы с Кэррионом подошли к арочному дверному проёму с золотыми ручками, меня накрыло ощущение дежавю. Я знала, какой формы дверная ручка в моей ладони. Знала, что дверь слегка скрипнет, когда я её открою. Знала, каким будет запах воздуха за порогом.

Эхо в крови.

Я знала всё это, потому что эти вещи были знакомы Талу, а я была частью его линии.

Я подняла руку, чтобы постучать, но замерла. Странное ощущение тянуло в глубине сознания. Там, за дверью, с Талом находились люди. Много людей. И в воздухе висело такое сильное напряжение, что воздух буквально потрескивал от электричества.

Ссора, может быть? Но с кем он мог спорить?

— Я бы не стала этого делать на твоём месте.

Я резко обернулась, кулак всё ещё занесён для стука. Зовена шла по коридору к нам. Её ярко-светлые волосы были стянуты в тугую косу, настолько тугую, что, казалось, у неё должна болеть голова. Толстая коса спадала на ее плечо и почти доставала до талии. Чёрное платье с высоким воротником плотно облегало фигуру, подчёркивая бёдра и грудь, которая едва не вываливалась из кружевных чашечек.

С момента коронации я её не видела, могла бы спокойно прожить всю жизнь и больше никогда не пересечься с ней и была бы абсолютно счастлива. Но нет. Аммонтраейт был огромным, человек вполне мог потеряться в его тёмных, безоконных коридорах, но всё же это был один-единственный дворец. Рано или поздно я должна была снова столкнуться с ней.

Она самодовольно улыбнулась, опускаясь на колени и усаживаясь на пятки, словно устраиваясь поудобнее.

Я опустила руку и посмотрела на неё сверху вниз, скрестив руки на груди. Я точно не знала, что произошло между ней и Талом, но знала достаточно. Именно она была причиной того, что он пришёл сюда и подчинился Малкольму. Он любил её, а она бросила его каким-то образом. И теперь ей, похоже, больше всего на свете хотелось увидеть Хранителя Тайн мёртвым и погребённым.

— Ваше Величество, — её приветствие было сладким, как гниющий фрукт. Когда она заговорила, от неё повеяло чем-то чувственным и экзотическим, и этот запах ударил мне в нос. Аромат был опьяняющим. Голова слегка закружилась.

— У меня к тебе вопрос, — сказала я.

— Ко мне? — Зовена заливисто рассмеялась, откинув косу за плечо. — Что я сделала, чтобы оскорбить королеву Кровавого Двора? Скажи и я немедленно принесу извинения.

Я встречала таких женщин в Зилварене. Женщин, которые продали бы собственных родственников стражам в обмен на малейшую роскошь. Тех, кто отдал бы душу дьяволу, если бы это гарантировало им власть, временную или любую другую. Но Зовена была куда опаснее. Она была фейри, обращённой в вампира. Если она правильно разыграет свои карты, то переживёт тот день, когда эта империя рассыплется в прах, и часть меня была уверена, что она приложит к этому руку.

— Ты — Владыка Полуночи, — сказала я.

В её глазах блеснуло злорадство.

— О! А я ведь думала, ты совсем забыла. — Звук её смеха заставил мою кожу покрыться мурашками. — Да, я Владыка Полуночи. Мой возлюбленный создатель даровал мне этот титул семьсот восемьдесят три года назад. Можно мне подняться?

— Твой возлюбленный создатель, — повторила я, фыркнув. — Малкольм?

Металлический привкус ярости исказил воздух, но на лице Зовены не дрогнул ни один мускул.

— В другой жизни ты бы приползла, чтобы произнести его имя, Убийца Короля, — сказала она.

Охо-хо. Она решила играть.

— Полагаю, это тебя мне стоит благодарить за это прозвище, Зовена. Оно должно меня задеть? Потому что лично я им весьма горжусь. Скажи, — я не дала ей ответить, — в Аммонтрайете считается кровосмешением, если переспать со своим создателем? Потому что звучит так, будто кое-кто трахал папочку.

— Сука! — Невозмутимая маска Зовены рассыпалась, наконец явив глубину её ненависти. Черты её исказились, рот стал слишком велик, уголки поднялись, словно рвущаяся улыбка. Она рванулась вперёд, но тут же отшатнулась назад, удержанная тем фактом, что ей запрещено причинять мне вред, а я не разрешила ей встать.

Кэррион ухватился за дверной косяк, сделав вид, что едва удерживает равновесие.

— Боги и мученики! Что у тебя с лицом?

Зовена зашипела, как адская кошка:

— Следи за языком, рыжий. Я не дура. Я знаю, кто ты. Есть те, кто щедро заплатил бы за твою голову на пике.

Я шагнула вперёд, заслоняя ей вид на контрабандиста.

— Ты не тронешь его. Не посмотришь в его сторону. Не расскажешь никому ничего о Кэррионе, ты меня поняла? Ты лучше вырвешь себе язык.

Владыка дёрнулась под тяжестью приказа. Она видела во мне маленькую девочку, блуждающую слепой и испуганной по тёмному лесу. Она забыла, с кем говорит, впечатляюще, учитывая, что именно она стояла на коленях.

— Скажи. Скажи, что понимаешь. — Я могла бы говорить с яростью, равной её ненависти, но подала слова в пресном, безразличном тоне.

— Я… понимаю, — Зовена попыталась удержать слова за зубами, но даже ей пришлось подчиниться прямому приказу королевы. — Антерриан гоанет тиэл ран лир…

— Стой. — Воздух задрожал, и Зовена покачнулась, словно я ударила её по лицу. Я склонила голову набок, глядя на неё с недовольной складкой на лбу. — Ты ведь Хранитель Посланий, да?

— Да.

— И что именно делает Хранитель Посланий? Объясни.

— Это важная должность! — выпалила Зовена. — Хранитель Посланий отвечает за всю переписку, входящую и исходящую из Аммонтрайета.

Боевые приказы, новости, секреты — всё проходит через меня.

— Звучит как разряженный гонец. У нас в Зилварене такие есть, знаешь ли. Но там такую работу считают довольно низкой.

Почти полностью придя в себя, Зовена вновь обрела обычные черты, но её глаза блеснули, как ножи.

— Могу… я… подняться? — выдавила она.

— Нет.

— Ты понятия не имеешь, как сложно доставлять сообщения шпионам, которых мы прячем за границей…

— А как сложно доставить письмо высокородному? Прямо здесь, при дворе?

Она моргнула, ошеломлённо.

— Письмо? Здесь?

— Угу. Лист бумаги в конверте. Запечатанном, полагаю. — Я посмотрела на Кэрриона. — Письма ведь обычно запечатывают, не так ли?

— Обычно да, — согласился он.

Я снова повернулась к женщине.

— Письмо такого рода было бы относительно легко доставить получателю здесь, во дворце, так ведь?

— Разумеется. Конечно. — Похоже, она считала подобные расспросы недостойными своего времени.

— Тогда объясни мне вот что. Моя пара и мои друзья много лет писали письма одному человеку здесь, в Кровавом Дворе. Эти письма что, не дошли до Аммонтрайета?

Зовена оскалилась, её брови прорезали неестественно глубокие складки.

— Этот мужчина не является членом этого двора. Он изгнан. Изгнанные не получают посланий. И враги моего дома не имеют права писать его союзникам здесь!

— Значит, они дошли.

Зовена промолчала.

— Я могу заставить тебя сказать правду.

— Да, они дошли. Но…

— Они всё ещё у тебя в логове, где бы оно ни было? — Провоцировать её было глупо. Я не настолько наивна, чтобы верить, что такая расстановка сил между нами продлится долго. Высококровные Санасрота однажды найдут способ избавиться от меня, и тогда я уже не смогу склонять Зовену к покорности одними словами. Понадобится насилие и меня это устраивало. Если эти чудовища понимают лишь язык насилия, я дам им его. Я могу быть жестокой, если придётся. Я могу быть безжалостной.

Я позволила Зовене увидеть обещание этого в своём спокойном взгляде.

— Да, — резко сказала она. — У меня они ещё есть.

— Тогда ты передашь их тому, кому они предназначены. Сегодня.

Женщина сжала челюсть.

— Он может спуститься в мои покои и забрать их сам, как та шавка, которой он…

— Ты доставишь их в библиотеку. Лично. — Я говорила медленно, выговаривая каждое слово. — Или я сама приду за тобой. И когда я закончу, от тебя останутся одни грёбаные зубы. Мы поняли друг друга?

Она выглядела так, будто хочет плюнуть мне в лицо, для неё было пыткой сдержаться.

— Ясно, как зимнее утро, — сказала она.

Мои желания в Третьем округе никогда не были большими или алчными. Чистая вода. Сносная еда. Одежда, которая не расползалась бы на мне по швам. Я не мечтала о многом. И уж точно не мечтала о власти. Мне всё это не доставляло удовольствия, но так было нужно. Как я только что сказала Кэрриону, Зовена должна понять, что, как бы она ни желала обратного, я выше неё и со мной не стоит играть. Я уже собиралась отпустить её, как нашкодившего ребёнка, когда дверь покоев Тала распахнулась, и в проёме появился мой создатель.

Он был полностью голый и забрызганный кровью, а его твердый член возмутительно дерзко торчал.

— Если ты не заходишь внутрь, чтобы присоединиться к веселью, тогда, пожалуйста, торопись, — сказал он. — Ты заставляешь меня выглядеть плохим хозяином.

ГЛАВА 31 – Пар и дым

КИНГФИШЕР

Лис пах дикой зимой и морозными рассветами. Я крепко удерживал его под мышкой, негромко напевая себе под нос колыбельную, которую мать пела мне, когда я был младенцем.

Не лисёнку.

Я не напевал лисёнку.

Это было бы странно.

Мне просто нравилась эта песня, и у меня было чувство, что ему тоже. В этом не было ничего дурного.

Ana drowan, doyath drowan, teyra drowan cal su marn. Massurith, massurith, kalminan tu dan shay . . .

Одна рыбка, две рыбки, три рыбки в кадке. В кружок, в кружок и уплывают в море…

Оникс даже не пошевелился, пока я нёс его через дворец. Он не рычал на высокородных, мимо которых мы проходили. Не изучал холодное, недружелюбное окружение, в котором оказался. Он смотрел только на меня, подёргивая носом, и слушал, как я пою.

Моя магия здесь была бесполезна, источник бесконечного раздражения. Я должен был суметь поставить охрану на покои Саэрис от незваных гостей, но даже это оказалось мне не под силу. Об этом позаботился Тал. Он обеспечил, чтобы у меня был доступ в её комнаты в любое время, но мысль о том, что дополнительный слой защиты её покоев исходил не от моей, а от его магии, раздирала меня, пока я проходил через двойные двери в её спальню.

Лис терпеливо сидел у меня на руках, пока я переносил его к её кровати.

Hris drowan mayth tair, hris drowan brin gilterrith, ayen hris drowan farh miniethh loss . . .

Первая рыбка утонула, вторая рыбка замёрзла, а третья рыбка проглотила их всех…

Я закончил песню красивой нотой и опустил лисёнка на кровать. Он моргнул, глядя на меня чёрными, как обсидиан, глазами, казалось, он совершенно не понимал, что думать о моём выступлении.

— Прости, малыш. Теперь, когда я задумался, это ведь совсем не весёлая песня, да? Ты любишь рыбу? Держу пари, что любишь, да?

Лис моргнул.

— Поспорим, ты и сейчас бы не отказался, да? От вкусной форели?

Уши у него взметнулись. Я бы поклялся любым богом: он улыбался.