Люди и общество в целом должны научиться распознавать признаки и методы тоталитаризма и промывания мозгов, а также получить возможность привлекать к ним внимание и призывать тоталитарных лидеров и их группы к ответу за насильственную деятельность. Несмотря на мифы и стереотипы вокруг проблемы, мы можем научиться определять эти признаки и методы: они, как я уже упомянула, немного схожи с другими социальными отношениями. С тех пор, когда зародилось движение жертв домашнего насилия, людей начали обучать распознанию токсичных романтических отношений. Это была колоссальная работа! Схожих результатов удалось добиться и школам: теперь детей учат определять признаки травли и бороться с ней[601], могут просвещать о насилии над детьми и сексуальном согласии. На подобных уроках детям рассказывают об их личных физических и эмоциональных границах, о том, что у них не должно быть секретов от взрослых — точнее говоря, секретов, касающихся любых попыток совершить над ними насилие. Существуют и организации, фокусирующиеся на борьбе с политическим экстремизмом и преступлениями на почве ненависти; к ним относится, в частности, Southern Poverty Law Center с его программой «Обучение терпимости»[602]. В последнее время началась активная работа по предотвращению вербовки людей в террористические организации. Например, в рамках ЕС была создана Сеть информирования о радикализации, которая объединяет усилия большого количества психологов и собирает лучшие практики. Ее сотрудники обратились за помощью к экспертам, специализирующимся на культах, и мы с радостью поделились своими знаниями[603]. Кроме того, активно ведется борьба с организованной преступностью и проституцией. Все эти разные изолирующие социальные структуры и механизмы насильственного контроля объединены схожим набором характеристик. Объединение всех перечисленных профилактических усилий под общим началом (особенно когда речь идет о понимании процессов нападок и снисходительности, «любви» и ужаса, а также дезорганизованной, дезориентирующей реакции страха/привязанности) и применение успешного опыта одной области в другой значительно улучшило и поддержало бы работу во всех сферах.

Сейчас многие жертвы тоталитаризма (и сотен его воплощений) открыто рассказывают свои истории. Таким образом общество получает «прививку» от культов. Ведь именно те, кто после побега «обработал» свой опыт посредством тщательных размышлений и выработал связный нарратив, лучше других понимают работу внутренних процессов тоталитарных систем. Здравоохранительный подход может помочь повсеместно распространить их знания. Как уже говорилось, главное — научить тех, кто учит: преподавателей, врачей, юристов, социальных работников. Но не стоит забывать и об учениках. С начальной школы детям нужно рассказывать о техниках влияния на человека, травле, признаках опасных отношений, об особенностях тоталитарных групп и их методиках. Мы не должны считать, что развития «навыков критического мышления» достаточно. Они, несомненно, важны, но важно и учить детей распознавать специальные механизмы, которые подрывают и полностью отключают критическое мышление.

В немецких школах после поражения нацистов во Второй мировой войне ввели уроки, на которых рассказывали о вреде тоталитаризма. После окончания оккупации Западной Германии союзниками там была проведена реформа системы образования, направленная на поддержание демократических принципов обучения, а позже, в 1962 году, произошло показательное событие:

…были выпущены «Рекомендации по раскрытию темы тоталитаризма в обучении», в которых противостояние проблеме тоталитаризма называлось основным компонентом гражданского воспитания. Учителей, работавших в учреждениях общего образования, призывали «ознакомить учеников с характеристиками тоталитаризма и с основными особенностями большевизма и нацизма как двух крупнейших тоталитарных систем XX века»[604].

Я считаю, что нам, живущим в век поднимающего голову тоталитаризма, стоило бы распространить эти рекомендации за пределами Германии.