Еще один источник путаницы для сторонних наблюдателей — различие между двумя основными рабочими механизмами идеологии: пропагандой и индоктринацией. Тоталитарная группа использует пропаганду при взаимодействии с внешним миром и последователями, которые еще не полностью интегрированы в группу[366]. Она играет роль публичного образа идеологии организации. Следовательно, пропаганда должна поддерживать открытыми некоторые каналы коммуникации несмотря на то, что по своей природе она представляет собой принципиально иной набор убеждений, отличный от того, что принято в обществе. Пропаганда должна быть в какой-то мере понятна людям извне, но в то же время окутана «небесным заблуждением», как это называют в Церкви объединения, — пеленой, которая помогает не отпугнуть потенциальных последователей[367].

Пропаганда культа Чон Мён Сока под названием «Провидение», или «Иисус — утренняя звезда» (JMS), сосредоточена на вдохновляющих занятиях для молодежи. Идеи, преподносимые на этом уровне, сохраняют пусть и шаткую, но все же опору во внешнем мире, которая делает их доступными и привлекательными для потенциальных последователей. Например, в рамках одного из мероприятий организации, проведенного в Калифорнийском университете в Сан-Диего, было устроено модельное шоу с участием девушек, которое называлось «Осенняя фантазия: дух жатвы». Заявленная тема шоу — «Красота начинается внутри». Оно также включало в себя танцевальные номера и видеозапись «вдохновляющего послания» на тему усердия и настойчивости от самого Чон Мён Сока[368]. Такие же мероприятия организация проводила в Лондоне, Ванкувере, Нью-Йорке и многих других городах[369]. Ранние этапы вербовки в JMS — стадия пропаганды — сопровождаются исполняемыми группой песнями, причем довольно банальными и посредственными (и, пожалуй, типичными для любой распространенной религии):

И только позже, в ходе индоктринации, начинают звучат песни, в которых говорится, что Отец, или Господь, — это и есть сам Чон. Пропаганда также не расскажет о том, что секс с Отцом — способ очиститься от грехов. Это оставляют на потом, для углубленной индоктринации по отношению к молодым женщинам. Переход от пропаганды к индоктринации в этой секте происходит путем серии из 30 лекций: Чона начинают преподносить как «центральную фигуру» системы, а среда становится все более и более изолированной[371]. Юнг отбыл десятилетний срок в тюрьме по обвинению в изнасиловании четырех женщин[372]. А еще более ста женщин обвинили его в сексуальных домогательствах[373].

Итак, как только новичок попадает в группу, а его изоляция от предыдущих отношений начинает приносить свои плоды, идеология меняет форму — переходит от пропаганды к индоктринации. В «Замысле Ньюмена» те новички, которые попадали в секту через различные подставные организации и считались подходящими кандидатами для дальнейшей «кадровой подготовки», проводили один год в специальных группах, занимавшихся изучением трудов Ньюмена. Это был переходный процесс, по своей сути схожий с 30 лекциями в JMS. Однако по завершении годичного курса последователи не переходили на следующий этап обучения: индоктринация проводилась уже прямо на сеансах социальной психотерапии. Фокус групповой терапии смещался: если раньше говорилось в первую очередь о личных проблемах последователей культа, то на следующем этапе речь шла уже о полноценной «помощи группе». Вот что Марина Ортис рассказывает о том, как язык группы менял свою пропагандистскую функцию на индоктринационную:

Чем более молодым участником ты был [имеется в виду время, проведенное в группе], тем больше шла речь о твоем личностном развитии, но чем дальше ты заходил, тем больше все сводилось к разоблачению твоего эго. И тогда — ну когда ты становишься полноценным участником — тебе начинают говорить, что ты не имеешь права на собственное мнение, не можешь говорить о себе, даже не можешь ничего хотеть, потому что иначе ты буржуй, ты эгоист, ты думаешь только о себе и тебе плевать на группу… Если человек входил в круг более опытных участников и позволял себе такое [разговаривать о себе], кто-нибудь — может быть, даже сам Фред Ньюмен — говорил ему что-то вроде: «И какое это имеет отношение к группе? Как мы будем группу строить? Вот что меня по-настоящему волнует. Давайте лучше поговорим об этом». И после этого никакие личные вещи больше никогда не всплывали в разговоре. Я имею в виду — когда ты уже плотно засел в организации…

Индоктринация направлена на действующих членов секты. Задача — удержать людей в ловушке группы, сохранить контроль системы над ними. Тем не менее два идеологических механизма — пропаганда и индоктринация — частично пересекаются друг с другом: это нужно, чтобы превратить недавно завербованных новичков в верных последователей. Например, некоторые термины и формулировки сопровождают членов организации на обеих стадиях этого процесса: в «Замысле Ньюмена» слова «рост» и «развитие» использовались постоянно, но на более поздних этапах к ним добавлялись новые понятия, наподобие «партийных кадров», которые должны быть «пролетаризированы» для работы с «органическим элементом» (то есть для вербовки чернокожих и латиноамериканцев)[374].

Оторвав последователя от его прошлых привязанностей и начав знакомить его посредством пропаганды — более «безопасной», более «удобоваримой» формы идеологии — с новой для него системой мышления группы, секта может воспользоваться начавшейся диссоциацией для внедрения в мозг жертвы более радикальных элементов своей идеологии. Пропаганда — всего лишь верхушка айсберга, но связь последователя с группой укрепляется в результате индоктринации, которая происходит попутно с изоляцией, поглощением и стрессом и проникает в его сознание через когнитивную брешь, образовавшуюся из-за ситуации неразрешимого страха.

Очень важную роль в работе всего механизма идеологии играют условия, в которых проводится индоктринация. Социальная терапия Ньюмена проходила в обстановке небольших групп: прежде незнакомые друг с другом люди встречались, чтобы поделиться личными проблемами. Подобные условия взаимодействия подчеркивают описанную Шейном^{40} необходимость новых социальных связей для функционирования этого перестроенного «разговорного аппарата»[375]. По словам Шейна, когда у военнопленных в китайских лагерях была возможность общаться со своими товарищами, которых они знали до того, как попали в плен, между ними возникала связь, основанная на общей ненависти к врагам. Эта связь усиливала их способность к сопротивлению. Но если заключенных помещали в камеру с людьми, которых они прежде не знали, и заставляли их вместе участвовать в «сеансах борьбы»^{41}, у них вырабатывалась привязанность к сокамерникам, основанная на идеологии и ослаблявшая их сопротивление.