Если человек выращен и воспитан не в группе, как Элисса Уолл или Джулиана Буринг, для его вербовки необходим своего рода начальный контакт. Некоторые ученые[119] утверждают, что основной путь попадания в тоталитарные организации лежит через существующие социальные связи — то есть через знакомых, друзей или членов семьи. Зачастую дело действительно обстоит именно так, но такое объяснение не годится в случаях, когда человека похищают или силой заставляют вступить в секту.

Если говорить об участниках моего собственного исследования, надо отметить, что лишь в половине случаев у членов «Замысла Ньюмена» были начальные контакты с организацией посредством социальных связей. Остальные же 50 % относились к «холодным» контактам: они узнали об организации из объявлений о сеансах психотерапии, из флаеров, от вербовщиков в общественных местах или просто нашли ее номер в телефонном справочнике. Поэтому система социальных связей человека, разумеется, может сыграть свою роль в процессе вербовки, но это только один из путей к начальному контакту. Гораздо важнее то, как осуществляется этот начальный контакт. Тоталитарная группа, занимающаяся вербовкой потенциальных последователей, целенаправленно и организованно отслеживает начальный контакт, в то время как нетоталитарные организации, как правило, во многом оставляют за человеком свободу действий или ставят очень ограниченные цели в плане развития отношений между организацией и возможным новым участником.

Деятельность «Замысла Ньюмена» — наглядный пример скоординированной и тщательно спланированной вербовки. Так, Сидни рассказывал, что на политическом собрании, которое он решил посетить, узнав о нем из газеты «Замысла», встречавшая участников девушка собрала все его контактные данные, прежде чем он вошел в зал собрания:

Перед началом встречи ко мне несколько раз подошли организаторы и попросили оставить мой номер телефона. Кстати, довольно ловко у них это вышло, они наверняка знали приемчики. Получается, я был у них на крючке еще до начала встречи — даже не после! (Смеется.) Один из них позвонил мне через несколько дней… Я беру трубку, а он такой: «Мы занимаемся организационной работой, вас интересует сотрудничество?»

Начальный контакт Бернис с психотерапевтом из «Замысла Ньюмена» удивил ее очень быстром ответом на сообщение, оставленное ею на офисном автоответчике:

Я звонила записаться на прием от подруги, я была у нее в гостях… Потом я вернулась домой, и около десяти вечера мне перезвонили по поводу записи. И это меня поразило, мне показалось, что все это очень странно. Ну какой психолог, или кто он там, будет… в общем, будет перезванивать в десять часов вечера? Я же просто позвонила и сказала, что услышала о нем от С. и хочу записаться на прием. И это был мой первый с ним контакт.

В «Замысле Ньюмена» сразу же обращали внимание на новых людей. Это проявлялось в сборе контактных данных человека и быстром отклике, то есть развитии взаимоотношений. Должна сказать, что во время моих «полевых» исследований я тоже подверглась обработке, когда посетила постановку в небольшом театре «Кастильо». Когда я пришла в кассу забронировать билет — за день до представления, — меня попросили немного подождать в фойе. Пока я там сидела, ко мне вышла менеджер, давняя участница группы, и начала задавать вопросы. Она детально расспросила меня, чем мне интересна эта постановка, и, прежде чем дать мне билет, попросила оставить мой номер телефона (я уверена, что так они относятся к любому человеку, потому что тогда в группе еще не знали о моем исследовании). Через несколько дней мне позвонил другой последователь «Замысла» и спросил, не хочу ли я поддержать театр и труппу. Мне названивали до тех пор, пока я не дала ясно понять, что живу далеко.

И напротив, никто из бывших участников партии «Зеленые», с которыми я беседовала, не упоминал ни про телефонные звонки, ни про прямые просьбы о контактных данных. Естественно, на собраниях иногда раздают, например, анкеты, а активисты пытаются общаться с новичками, но в целом партия не предпринимает организованных, целенаправленных усилий по набору потенциальных последователей. Конечно, некоторые организации — в частности, те, которые предлагают товары или услуги, — могут активнее наседать на людей, но, как правило, их цель простая и узкая: продать продукт[120]. (Впрочем, существуют торговые организации, прибегающие к методам культов, — скажем, Quixtar.) А тоталитарные группы, напротив, стремятся полностью вовлечь вербуемого в свою деятельность.

В последнее время все чаще упоминается о вербовке посредством интернета. Многие современные группы ищут новичков именно таким образом. В частности, ультраправые организации известны своей масштабной активностью на онлайн-платформах[121]. Но и вербовка через интернет — всего лишь один из способов, одна из точек первого контакта: в основе процесса по-прежнему лежит взаимодействие человека с человеком (неважно, в Сети или лично). В 2009 году Министерство внутренних дел Великобритании опубликовало отчет о влиянии «Аль-Каиды» на радикализацию населения:

Может показаться удивительным, что интернет, по всей видимости, не играет существенной роли в радикализации населения под влиянием «Аль-Каиды», учитывая, что он в первую очередь является идеальным средством социального взаимодействия. Однако это парадоксальное наблюдение может объясняться тем фактом, что технологии скорее препятствуют формированию близких связей. Именно личная привязанность к агентам радикализации, будь то соратники, вербовщики или моральные авторитеты, играет важнейшую роль в том, что касается влияния «Аль-Каиды» на население[122].

Впрочем, теперь, когда после публикации этого отчета прошло больше десяти лет, мы знаем, что даже посредством интернета могут формироваться — и формируются! — прочные межличностные связи. Кристиан Пиччолини описывает случай со старшеклассницей Кассандрой: девушка влюбилась в неонациста-манипулятора, действовавшего под вымышленным именем Якоб Бергссон, с которым она познакомилась в интернете. Под его влиянием девушка начала снимать неонацистские пропагандистские видеоролики (этим же занимались и другие его жертвы), посвященные «превосходству белых»[123]. Именно эта межличностная динамика — развитие отношений — и вытекающая из него привязанность служат неизменным и ключевым фактором вербовки, и совершенно не важно, используются при этом технологии электронной коммуникации или нет. Пример Хаммаада Мунши, 16-летнего подростка, ставшего самым молодым британцем, обвиненным в терроризме, наглядно демонстрируют, как онлайн- и офлайн-методы работают вместе:

Основная часть экстремистской деятельности Мунши проходила онлайн, но его радикализацией занимались «в реале». Через своего друга Мунши познакомился с человеком по имени Аабид Хан, которого впервые встретил в центральной мечети Дьюсбери. Хан прошел подготовку в террористическом лагере в Пакистане, а затем вступил в качестве вербовщика в ряды исламистской террористической организации. Он тоже принимал участие в сетевой активности джихадистов и был тесно связан с «суперзвездой» онлайн-джихадизма Юнисом Тсули (известным как terrorist007), а также с несколькими неудавшимися смертниками, планировавшими взрывы в Сараеве, Вашингтоне и Торонто. Хан заметил, что Мунши разбирается в компьютерах, и начал тщательно готовить его к роли ведущего звена своей онлайн-сети.

Как и в случае с Ханом, чья деятельность в интернете подчинялась приказам «офлайновых» руководителей, процесс радикализации Мунши тоже состоял из взаимодействий в реальной жизни и виртуального закрепления. Общение в интернете с закрытой группой единомышленников и взрослых отнимало почти все его время и стало определяющей ключевой чертой его экстремистской жизни. Но именно первые встречи с Ханом и общение с друзьями превратили его из мальчика, интересующегося религией, в молодого человека, готового посвятить себя убийству всех «неверных»[124].

Более крупные тоталитарные организации часто осуществляют начальный контакт посредством подставных групп — якобы независимых структур, которые создаются в качестве своеобразной «витрины» для более скрытых, недоступных внутренних ячеек. Однако эти подставные группы полностью и жестко контролируются внутренней группой. Например, у Церкви объединения — секты мунистов — в подчинении находятся сотни подставных групп, включая академические и профессиональные сообщества, школы, частные компании, разнообразные культурные, политические и образовательные организации, которые выполняют множество функций (вербовка, сбор средств, политическое лоббирование интересов секты)[125]. Еще один пример — Церковь саентологии. Она известна как своей внутренней группой Sea Org, так и многочисленными подставными группами наподобие Sterling Management, которая занимается подготовкой сектантов, или программы «Нарконон»[126] (реабилитация наркозависимых). Обе эти организации также занимаются вербовкой и зарабатыванием денег. Праворадикальный (и, как подозревается, антисемитский) культ Линдона Ларуша тоже располагает подставными группами — от Молодежного движения Ларуша[127] до ныне закрытого Фонда термоядерной энергии[128].

Подставные организации скрывают повестку и истинные цели внутренней группы и предлагают людям безобидную — на первый взгляд — точку входа. Хотите поучаствовать в сборе средств для неимущих? Отнесите ненужную одежду в секонд-хенд, как это делают участники культа Humana/Tvind! Правда, вырученные от продажи деньги пойдут в карман лидеру секты, а вы в итоге будете годами работать бесплатно[129]. Ищете подработку? Есть выход: Amway! Но тогда ваши семейные отношения, возможно, потерпят крах, а вы разоритесь[130]. Мечтаете играть в любительском театре? «Замысел Ньюмена» с радостью вам поможет — как он помог Стивену Стюарту, который смог сбежать оттуда только через 12 лет, растеряв к тому времени все дружеские и родственные связи и оставшись с кучей долгов. Когда дело доходит до вербовки, сектам всегда есть что предложить человеку.