Конец Викторианской эпохи совпал с началом нового века, и многие чувствовали, что находятся на пороге больших перемен. Наступающая эпоха грозила пошатнуть позиции короны и империи. «Теперь мы уже не так уверены в своем положении, – писала “Таймс” – может статься, наша движущая сила… как нации – исчерпана».

Монархия имела возможность обновить себя, и начало правления нового короля как нельзя лучше подходило для этого. Писатель Герберт Уэллс сравнивал королеву Викторию с «массивным пресс-папье, полвека придавливающим умы людей… Стоило сдвинуть его, и идеи беспорядочно разлетелись во все стороны». Эдуард VII производил совсем другое впечатление.

Когда он взошел на престол, ему было 59 лет. Вопреки воле матери, он был коронован под именем Эдуард, а не Альберт. Шанс положить начало новому династическому имени был упущен, и, вероятно, в Англии уже не будет монарха с этим именем. Эдуард унаследовал фамилию своего отца Альберта, поэтому он считается первым и единственным представителем Саксен-Кобург-Готской династии (иногда к ней относят и Викторию). Хотя король провел на троне всего 9 лет, он стал одним из самых примечательных и любимых монархов. В начале своего правления он пользовался популярностью благодаря репутации, приобретенной в роли наследника престола. В пользу короля говорили его энергичная и общительная натура, активная социальная деятельность и дипломатические успехи.

Вопреки предсказаниям Виктории, разоблачения и скандалы не омрачали правление Эдуарда. Он был ответственным монархом, который серьезно относился к государственной работе и укрепил принцип политической нейтральности короны как основы британской монархии.

Во время своего правления Эдуард наконец смог предстать перед подданными во всем монархическом блеске. Он оценил общественный энтузиазм по отношению к монархии во время двух юбилеев Виктории и реакцию на ее инициативы (смотры войск, посещение раненых) во время Англо-бурской войны. При нем ритуалы британской монархии стали масштабнее и великолепнее. Например, Эдуард ежегодно открывал заседания парламента в полном королевском облачении и сам тщательно планировал каждую деталь церемонии. Это было столь непривычно, что в знаменитом «Панче» появилась карикатура на одеяния короля. Как считал Эдуард, недостаточно того, что суверен выполняет свою работу: – все должны видеть, как он ее выполняет. После его правления стало уже невозможно представить, чтобы монархи вели затворнический образ жизни.

Эдуард был очень далек от модели монархии королевы Виктории, в основе который был образ высоконравственной королевской семьи, служащей примером для нации. При нем идея семьи не имела никаких шансов. Эдуард был королем-одиночкой: он даже на картинах и фотографиях чаще всего изображается именно в одиночестве. Повредило ли это монархии? Не все британцы были такими радетелями семейной добродетели, как Виктория и Альберт, и тем более не требовали от Эдуарда нести знамя морали, недоступной для многих из них. Достаточно было того, что он держал свою личную жизнь в относительной тайне.

Эдуард стремился быть «королем всего народа» и во время кризисов становился центром, вокруг которого объединялись разные общественные силы. Так, во время Англо-бурской войны он инспектировал подразделения, отправляющиеся в Южную Африку, посещал лазареты и военные бараки. Через Комитет принца Уэльского он взаимодействовал с разными волонтерскими организациями. Пожалуй, одним из главных памятников правлению Эдуарда VII является Больничный фонд его имени – самое амбициозное медицинское учреждение на момент своего появления в 1902 году. Это был далеко не единственный вклад короля в развитие системы здравоохранения: например, при его поддержке было основано Национальное общество по предотвращению туберкулеза. К 1900 году принц был покровителем 75 больниц и 125 благотворительных организаций.

При Эдуарде была значительно расширена роль государства в социальной сфере: была проведена школьная реформа, предусматривающая систему стипендий в средней школе; приняты законы, улучшающее положение детей и безработных, введены пенсии по старости. Монарх основал орден «За заслуги», которым отмечался вклад в науку, искусство, литературу и вооруженные силы.

Известная общественная деятельница Беатрис Вебб писала об Эдуарде: «…невольно вздыхаешь при мысли, что этот невыразимо заурядный человек задает тон лондонскому обществу. Есть что-то комичное в том, что суверен великой британской нации с ее бесконечным разнообразием талантов – этот ничем не примечательный и ограниченно мыслящий немецкий буржуа». Эдуард действительно имел репутацию обывателя, что не помешало ему быть компетентным правителем. Долгие десятилетия подготовки к правлению и исполнения представительских обязанностей сделали его очень уверенным королем, чего не всегда хватало его преемникам на престоле.

Весной 1910 года Эдуард подхватил инфекцию дыхательных путей, которая стала для него смертельной. Он умер 6 мая после нескольких сердечных приступов. За несколько минут до смерти его старший сын сказал ему, что одна из его лошадей победила в скачках. «Я очень рад» – были последние слова короля. Англичане оплакивали его смерть, переживая ее как личную потерю. «Таймс» в своем некрологе написала, что влияние Эдуарда, несмотря то, что он правил значительно меньшее время, «в некоторых вещах превосходило влияние Виктории».