Позволив интеллекту править некоторое время, Таравангиан переменился. Теперь он предоставил эмоциям править интеллектом и собрался с духом, готовясь к тому, что за этим последует: к нахлынувшему потоку страстей и чувств. Плотину прорвало. Они обрушивались на Таравангиана – мощные, жгучие.

Беспокойство, уверенность, страсть, страх, ярость. Ярость.

Он тотчас же переместился обратно в Харбрант, на родину, о которой так горячо заботился. Распростерся над городом, чтобы ощутить эмоции каждого его обитателя.

Таравангиан любил их. До чего же он любил этот город – с его искусством, с библиотекой, со множеством больниц, принимавших любого пациента без платы! Он любил даже тайные отделения тех больниц, где люди умирали, испытывая так много чувств, от рук его врачей, убивавших ради записи предсмертного бреда. Жертвы, принесенные во имя исполнения ужасной, но важной задачи, ибо некогда для Таравангиана это был единственный способ получить озарения из будущего.

Его политика обеспечивала достижение наибольшего блага. В Харбранте он обретал подтверждение ее правомерности, ибо вот город, в период войны стяжавший мир. Незначительный уровень преступности за счет данного полиции права изгонять нарушителей, оставляя в Харбранте лишь тихих и замечательных.

Достаточно ли этого? Таравангиан заплакал, потому что знал, что этого не хватит. Он мгновенно перенесся в комнату дочери, ощутив, что она играет там с его внуками. Он смотрел, как они смеются, и дрожал, охваченный внезапным страхом. Разве он не должен почувствовать любовь, вновь увидев их?

Нет. Он был в ужасе. Они крайне уязвимы.

Изгнания преступников недостаточно. Их необходимо наказывать. Уничтожать, чтобы они не могли причинить вреда его родным или народу. А что насчет других королевств? Они могут явиться сюда, вторгнуться, разрушить. Его семья никогда не будет в безопасности, пока всё и повсюду не окажется под его контролем. Лишь тогда у него не останется причин для страха.

Он не стал являться родным. Обнял каждого по очереди, но молча, незримо. Они не должны знать, кто он и что вынужден делать.

Эмоции настаивали на войне.

В этом вопросе, как ни поразительно, интеллект и чувства сходились.

Культивация ошибается. Война, ведущая к обретению им контроля над всем, – единственный путь.