Баксиль невидимкой скользил по улицам Азимира. Каждый дюйм его тела, за исключением глаз, туго охватывали полосы багряной ткани. Завязанные концы временами выбивались из-под плаща, развеваясь на ветру неведомого Течения. Держа руку на каттаре, висевшем в ножнах на боку, он следил, не заметит ли его кто-то из толпы.

Пока ничего. Хорошо.

Город был кое-как подготовлен к войне. Баксиль прогуливался по алетийскому лагерю, занявшему место Большого рынка. Солдаты расставили палатки концентрическими кругами, которые наверняка считали ровными и равномерно расположенными. Азирцы для надежности расчертили бы границы проходов мелом. Баксиль позволил себе улыбнуться, вспоминая времена, когда и сам страдал такой же педантичностью.

Его не заметила ни одна душа. Теперь Баксиля могли увидеть лишь те, кто его искал. А прикоснуться к ним он мог, только если они пытались его убить.

Он покинул алетийский лагерь и по старой памяти прошептал молитву Верховному Кадасиксу: «Если можешь сделать так, чтобы я получил, что заслуживаю, я буду признателен. Спасибо».

Азимир славился своими чайными, занимавшими ту же нишу, что и питейные заведения на востоке. Баксиль перебывал во множестве и тех и других и определился с предпочтениями. Здесь, в Азимире, в одной чайной особенно можно было рассчитывать на сохранение тайны. Ее работники получили указания высматривать Баксиля.

Когда он вошел, вышибала тотчас же вскочил:

– Багряный господин! Мы получили вашу записку.

– Разумеется, – ответил Баксиль, – иначе мы бы не смогли вести разговор. Он здесь?

– Здесь, господин, – подтвердил вышибала, провожая его вглубь заведения. – И… он чудной.

– Ты и половины о нем не знаешь, Улак, – заметил Баксиль, отсыпая вышибале пару сфер на чай; едва он выпустил их из рук, как они стали настоящими. – Проследи, чтобы нам не мешали.

Войдя в отдельный кабинет, отгороженный от основного зала шторкой из бусин, Баксиль прошел сквозь незримое облако благовоний и приблизился к шикарному столу, каких было мало во всем городе. За столом восседал Аксис Собиратель. Коротая время, он бил себя по руке маленьким молотком.

– Уж спрены боли-то у тебя наверняка есть, – сказал Баксиль, проскальзывая на диванчик напротив аимианца.

Аксис предпочитал носить минимум одежды – отчасти потому, что вел записи в виде татуировок на собственной коже. Целая книга, которая безопасно хранится там, где он ее точно не потеряет. Как и все представители его вида, он мог по желанию менять цвет любого участка кожи.

– Спрены боли у меня есть, да, разумеется, – откликнулся Аксис. – Их я собрал тысячи лет назад, Багряное Воспоминание. Но видишь ли, мы находимся в квартале строителей, где люди часто пользуются молотками. Есть любопытное упоминание стопятидесятидвухлетней давности о диковинном спрене, привлеченном болью человека, ударившего себя молотком по пальцу, хотя целился он по гвоздю. Если где и искать этого самого спрена, то как раз здесь.

– И ты веришь в эту байку?

– Едва ли. Почти наверняка это была шутка.

Аксис стукнул по руке молоточком и поморщился, из глаз брызнули слезы.

– Скажи честно, – подался вперед Баксиль, – тебе нравится сам процесс?

– Каким ненормальным надо быть, чтобы такое нравилось?! – возмутился Аксис и от души тюкнул себя по большому пальцу.

– Тогда зачем?

– Боль мимолетна. Азарт достижения вечен…

Тюк!

– …да… почти наверняка шутка.

– Если на то будет воля Верховного Кадасикса, однажды я тебя пойму, – сказал Баксиль, откинувшись на спинку диванчика и сверху положив руку.

– Я, во всяком случае, могу ощутить вкус чая, – уязвил его Аксис.

Им как раз принесли чашки. Аимианец отпил и взглянул на гостя поверх края.

Баксиль вздохнул, но сделал то, чего от него ждали. Он простер ладонь над чашкой, ощутил горячий пар и… представил. По всей чайной люди смаковали напитки. В особенности крепкий черный йарамоновый чай, какой подали ему. Горький, резкий, будто пьешь яд какого-то агрессивного создания: этот чай сопротивлялся.

Подобные вещи в каком-то смысле жили собственной жизнью. Не столько отдельные чашки, сколько идея самого чая. Люди о нем думали, перекатывали на языке, жаловались на него… поэтому Баксиль мог ощутить вкус чая и вспомнить, как его пил. Во времена, которые казались такими далекими и в то же время такими родными. До обретения им благословения и до обретения проклятия.

Сегодня же множество людей здесь думали об одном и том же, и это позволило ему ощутить на языке горечь чая, пока он сидел, держа руку над чашкой.

– Ты уверен, что ты не спрен? – спросил Аксис. – Ты же понимаешь, я в любом случае внесу тебя в приложения.

Баксиль улыбнулся:

– Ты принес мои бинты?

Аксис выложил их на стол. Красные полосы ткани, подготовленные особым образом, как требовалось Баксилю. Ключ к его выживанию. В ответ он опустил на стол самосвет. Сам он не был спреном, но они проявляли к нему живейший интерес.

Схватив камень, Аксис всмотрелся в маленького спрена внутри.

– Лучше находить их в естественной среде, – пробормотал он, – но сойдет и так. Дружок, до чего же ты оказался неуловим…

Баксиль взял бинты и, сунув их в карман плаща, встал из-за стола.

– Кстати, она тут, в Азимире, – мимоходом заметил Аксис.

– Она?

– Твоя бывшая нанимательница. Вестница.

Кадасикс Ипан, Госпожа снов, также именуемая Шалаш. Он знал ее в прошлой жизни только как «хозяйку». И был весьма ею пленен… возможно, и до сих пор.

– Как? – удивился Баксиль. – Я думал, она в городе-башне.

– Нет, во время кампании она отправилась вместе с алетийской армией, – пояснил Аксис, не отрываясь от созерцания бесценного самосвета. – Кажется, их король хотел ее расспросить, – во всяком случае, такое впечатление у меня сложилось из разговора с ней. Второго, здоровяка, они тоже взяли на войну в Эмуле. Впрочем, оба уже вернулись, и их засунули в какую-то азирскую лечебницу. Полагаю, король о них толком и не вспоминает.

Здесь. В лечебнице? Можно… пойти повидаться с ней.

Баксиль плотнее запахнул плащ. Нет. Не в таком виде.

– Тебе, Аксис, лучше убраться из города, – сказал он. – Думаю, на Азимир надвигаются темные времена, и наступят они в ближайшие дни.

– Да… – кивнул Аксис. – Я того же мнения.

Конечно же, он останется – охотиться за редкими спренами страстей, кипящих на войне. Что ж, аимианец уже доказал свою живучесть. Тогда как Баксиль вечно чувствовал, что всего одно дуновение ветра – и он развеется. Словно дым угасшего костра.

Он оставил на столе пару сфер в качестве платы и, положив руку на каттар, продолжил свой путь. С надеждой, что однажды сумеет снова насладиться простыми радостями вроде чашки чая.