У меня нет ответа, и всегда найдутся те, кто осудит меня за принятое решение. Но позвольте мне записать здесь истину, которую часто понимают неверно: иногда встать и уйти – признак не слабости, но силы.

Иятиль побежала в большой зал, дав тем самым Шаллан время сунуть руку в рукав и активировать пристегнутое к плечу даль-перо. Если надолго зажать механизм в одном положении, рубин на парном даль-пере запульсирует, указывая на чрезвычайную ситуацию.

Шаллан развернулась, собираясь бежать вверх по ступенькам.

Сияющая ее удержала. Она сумела обмануть Мрейза с Иятиль. Сумела. Они просто люди. Смертельно опасные, на многое способные, умеющие манипулировать. Но люди. В чем-то уступающие Шаллан, поскольку, если у них и в самом деле имелись спрены, они с ними еще не освоились. Возможно, их узам всего-то пара дней.

Вместо того чтобы бежать, Сияющая сорвала с себя дурацкие парик и маску.

– Доспех! – скомандовала она.

«Шаллан!»

Броня сомкнулась вокруг нее в единый миг, комнату залило свечение от забрала. Следом, повинуясь ее призыву, возник Узор – великолепный серебристый меч. А что же Кредо?

Шаллан не заставит ее снова убивать. Она вытянула в сторону левую руку, и Кредо появилась в виде закрепленного на ней мощного щита, легкого, как тряпица с охранным глифом. Шаллан давно перестала быть ребенком – запутавшимся, перепуганным, вынужденным убивать дареным ожерельем. Она произнесла Правду. И сегодня являла собой Сияющую, какую прежде могла лишь воображать.

В большой комнате с тюками сена кричала Иятиль:

– Здесь светоплетельщица! Она подменила собой Алин!

Сияющая вошла в дверь и оглядела углы. Направила оружие на Льеке, оказавшегося прямо у входа. Он отбежал назад, топча фиолетовых спренов страха. Сияющая его не осудила. Вставать на пути носителя осколков, не имея собственных осколков, не самая мудрая идея.

Если, конечно, ты не мостовик, ушибленный бурей.

Мрейз окинул Шаллан взглядом с другого конца комнаты и улыбнулся. Он ею гордится, побери его буря! Спокойно подняв ручную баллисту, он выпустил обычную, неподсвеченную стрелу. Шаллан легко отбила ее щитом – и испытала новый страх. Что случится при столкновении антисвета с осколочным оружием?

Шквал! Они вступали на неизведанную территорию.

Иятиль вырвала баллисту из рук Мрейза. Действия прочих духокровников вызывали невольное уважение. Когда Шаллан проводила сходные операции по ликвидации сообществ вроде Сынов Чести, их охватывала массовая паника. Духокровники же действовали слаженно и осмысленно: рассредоточились по залу, двое призвали осколочные клинки, остальные достали обычное оружие.

Иятиль двигалась стремительнее всех, и стало ясно, почему она отступила, а не ввязалась в бой с Шаллан. Ранить Сияющего рыцаря фактически бесполезно, тут нужно что-то помощнее. Она выхватила из связки Мрейза стрелу и вскинула заряженную ею баллисту со взведенным курком. Снаряд ярко светился. Если Мрейз выбрал обычный болт, то его наставница намеревалась стрелять антибуресветным.

Шаллан нырнула обратно в комнатку с трофеями. Оглянувшись через плечо, она увидела, что духокровники отступают в западную часть большого зала. Шквал! Конечно же, у них найдется запасной выход. Никакие ледяные ветры Преисподней не заставили бы их запереть себя в ловушке. А значит, нельзя просто удерживать этот проход, дожидаясь подкрепления.

Снова шагнув в дверь, Шаллан крикнула:

– Мрейз!

Шлем усилил голос, как будто она кричала в десять раз громче. Ого!

«Шаллан!» – отозвался доспех, каким-то образом транслировав «пожалуйста».

Мрейз обернулся к ней, прервав отступление.

– Неужели ты станешь дичью, бегущей от рубигончей? – спросила она.

– Даже лучший охотник прячется от бури, – отозвался он. – Мы встретимся с тобой, маленький нож, когда придет время.

– Почему же не сейчас? – поинтересовалась она, наступая.

Иятиль, опустив баллисту к бедру, потянула Мрейза за плечо, призывая бежать. Льеке открыл потайную дверь в западной стене. Прочие духокровники стали исчезать в ней – по одному, без толкотни.

Шаллан, раскинув руки в стороны, отпустила и Узора, и Кредо.

– Найдите остальных. Посмотрите, что их задержало, – шепнула она спренам.

Она могла призвать их обратно в любой момент, но не хотела подвергать их риску в случае, если ту стрелу все же выпустят.

Иятиль наставила на нее баллисту, но стрелять не спешила. Понимала, что у нее всего один шанс. Остальные ускользали, но, пока Шаллан удерживала на себе внимание Иятиль и Мрейза, она выигрывала время до прихода ударной группы.

– Я видела Мишрам, – сказала Шаллан. – Глаза, мечущие молнии. Волосы как полуночная мгла. Я ее видела.

Это возымело эффект. Оба духокровника еще крепче впились в нее взглядами.

– Мишрам в заточении, – произнесла Иятиль.

– Может ли хоть одна темница по-настоящему удержать бога? – спросила Шаллан, делая шаг вперед. – Какое бы преимущество вы ни надеялись обрести с ее помощью, вы ошибаетесь. Она ужасна и полна злобы, сама сущность ненависти, проведшая две тысячи лет в заточении. Она уничтожит тебя, Мрейз. Что бы ты ни замышлял, это не стоит риска.

Мрейз сцепил руки за спиной, пристально ее разглядывая. Довод вышел не слишком убедительным: Мрейз любил высокие ставки и мало поддавался страху, однако ничего лучше она с ходу не придумала.

Тем не менее он вдумчиво разглядывал Сияющую. Размышлял над ее словами?..

«Нет, – возразила Вуаль. – Он думает о том, как мы застали его врасплох, пробравшись сюда. И как смело с нашей стороны стоять вот так, под прицелом».

– Нам не обязательно быть врагами, – сказала ему Шаллан.

– Ты мне не враг, – ответил он. – Ты препятствие.

Иятиль переступила с ноги на ногу.

«Сейчас выстрелит».

Шаллан нырнула в сторону, одновременно выдыхая, исторгая из себя весь буресвет. Из части его она соткала две иллюзии: одну – себя, отскакивающую в противоположную сторону, другую – себя, замершую на месте.

Иятиль отследила движение настоящей Шаллан и спустила курок.

«Прочь!» – велела Шаллан доспеху.

«Шаллан?» – удивились спрены, однако подчинились и исчезли – в это мгновение арбалетный болт вошел ей в бок. Шаллан полетела на пол, не выровнявшись после маневра, и ахнула от резкой боли. Она едва не вдохнула буресвет, но заставила себя удержаться. Нет. Нет!

Болт был с металлическим наконечником и врезанным в древко самосветом. Этот наконечник предназначался, как и оружие Сплавленных, для перемещения света. В данном случае он вводил антисвет, цедил его в тело Шаллан. Это было не больно – не так, как от раны, но ей стало не по себе. Холод начал проникать в жилы и растекаться по телу с каждым ударом сердца.

Из камня вокруг Шаллан полезли спрены боли. Ощущение от этого света было неестественным, противным самой ее природе, но она почувствовала, что могла бы вдохнуть его, как обычный. Проверять не стала: антисвет не причинял вреда, пока она терпела боль, стиснув зубы, и не вдыхала обычный буресвет, который исцелил бы рану. Но вот если эти противоположности встретятся…

Сквозь выступившие от боли слезы Шаллан наблюдала, как Мрейз берет Иятиль за плечо и указывает на выход. Однако та достала из ножен на поясе кинжал и шагнула к Шаллан.

Но вдруг, хвала небесам, духокровников что-то отвлекло. Крики из потайного хода?

Потолок в центре зала, между Шаллан и духокровниками, растаял.

Там образовалась дыра футов восьми в поперечнике, а находившийся на ее месте камень хлынул вниз, будто разом превратившись в жидкую грязь. Он стек на пол в считаных дюймах от возвышения, не зацепив никого, и мгновенно затвердел. В дыру один за другим влетели десять ветробегунов. Последний нес с собой Эринора – камнестража и мужа Дарсиры. Его присутствием и объяснялось внезапное таяние камня.

Зажимая рану, цепляясь окровавленными пальцами за древко стрелы, Шаллан встретилась взглядом с Мрейзом.

В следующий миг он, Иятиль и задержавшийся Льеке исчезли. Воздух вокруг них искривился, вспыхнув черно-фиолетовым светом, и они пропали.

* * *

За пару часов лесной дороги Сзет немного рассказал Каладину о своей семье и умолк, поведав урывками историю обнаружения камня. Каладин не перебивал, с удовольствием слушая откровения спутника. Узнавать что-то о жизни шинцев было по-настоящему интересно.

Умолкнув, Сзет прервал рассказ.

– Вы услышали сигнал рога? – подтолкнул его к продолжению Каладин. – И что это значило?

– Я пока закончил, – сказал Сзет.

Каладин вздохнул, но в остальном сдержал раздражение. Во всяком случае, эта история – уже что-то.

Вскоре они подошли к обрыву. Тропа здесь переходила в крутой серпантин, поэтому оба Сияющих ненадолго взмыли в небо. Каладин ощутил прилив сил, искупавшись в лучах прошедшего зенит и понемногу клонившегося к горизонту солнца.

– В окрестностях твоего дома есть леса? – спросил Сзет, пока они лениво планировали вниз, скользя над верхушками деревьев.

– Таких нет, – ответил Каладин. – Я не видел настоящего леса, пока не попал на Расколотые равнины и не отправился на сбор дерева в полудне пешком к северу.

– Я всегда думал, что за пределами Шиновара деревья расти не могут, – сказал Сзет, выдыхая буресвет. – Как им расти в краях, где нет почвы?

– А я не представлял, что они будут здесь, – откликнулся Каладин. – Им же не за что цепляться корнями.

Сзет в ответ хмыкнул и сплетением устремился к земле вдоль горного склона. Каладин последовал его примеру. Деревья расступились, и Сияющие приблизились собственно к Шиновару: широкой равнине, покрытой сочной зеленью. Каладин повидал немало полей, но осознал, что до этого момента ему не встречалось такого буйства жизни, как в здешней степи. При этом спренов жизни тут опять-таки не было, что казалось странным.

На его родине тоже росла трава, но между стеблями оставалось больше пространства и проглядывал коричневый, затвердевший в камень крем. Здесь же трава росла, как мох, энергично и густо. Как будто отдельные травинки собирались в толпы, полки́, армии.

Вслед за Сзетом Каладин приземлился на уступ на склоне. Шинец уселся и принялся вдумчиво разглядывать пейзаж, а Каладин подошел к обрыву. Поглощенный им буресвет иссяк, и к нему в полной мере вернулся вес тела, отчего ноги непривычно продавливали мягкую почву. Открывавшийся вид – цепи пологих холмов и плотный ковер травы – наводил на мысли об океане. Каждый холм – волна или вал, деревья – корабли. Вдалеке он даже заметил что-то вроде табуна диких лошадей. Невероятно!

– Теперь понимаю, – прошептал Каладин.

– Что? – спросил Сзет.

– Понимаю, как выживают твои родные края. Эта трава… она не шевелится, не реагирует. Но от нее ощущение, будто она способна проглотить что угодно. Словно хочет вобрать меня в себя.

– Так и случится: после твоей смерти, – тихо ответил Сзет. – Она заберет всех нас. Несомненно, позже, чем мы того заслуживаем.

Какой восхитительный ход мысли!

Рядом с Каладином опустилась Сил, принимая человеческие размеры и фиолетовый наряд. Естественно, она улыбалась до ушей.

– Посмотри на одиночные деревья! – призвала она, указывая вдаль. – Посмотри, как они стоят по отдельности, и им хоть бы что!

Местным деревьям не требовались соседи, чтобы сцепляться с ними корнями. Однако Каладин, приглядевшись получше, более необычными посчитал строения. Эту область нельзя было назвать густонаселенной, но он высмотрел один городок, размером примерно с Под, и несколько одиноких ферм.

Все дома казались такими беззащитными, будто взывали к бурям, чтобы те их унесли. Несмотря на немалое расстояние, Каладин предположил, что сделаны они из дерева, на вид довольно хлипко. С прямыми восточными стенами и окнами, в том числе и с этой стороны. Он знал, что местным жителям не приходится бороться с бурями, но от этих домов становилось не по себе. Посещали мысли, что и люди здесь, должно быть, слабые, наивные, нуждаются в защите. Как дети, заблудившиеся на поле боя.

– Тут что-то неправильно, – высказался Сзет.

– Ага, – отозвался Каладин, опускаясь рядом с ним в траву до колен. – Как тут люди живут?

– Мирно, когда ваши им не мешают, – ответил шинец, щурясь.

Из-за пристегнутого к спине странного черного меча он сидел немного неуклюже. Наглядная демонстрация того, почему в норме осколочный клинок призывают, а не таскают с собой. Размер оружия делал его неудобным для ношения: слишком длинное, чтобы пристегивать к поясу, но и вот так из-за спины выхватывать несподручно.

Сзет перевел взгляд на Каладина и покачал головой:

– Здесь что-то не так. Не то, что видится тебе, Каладин, с точки зрения камнеходца. Посмотри. Не кажется, что местность темнее, чем следует?

Каладин проследил направление, которое Сзет указывал пальцем: вправо и вверх вдоль скалистых склонов гор. Место действительно выглядело темнее камней и почвы вокруг. Но там не было никакого облака, от которого падала бы тень. Прищурившись, Каладин вроде бы различил идущие вверх струйки черноты.

– Что там находится? – спросил он.

– Монастырь, – ответил Сзет. – Всего их у нас десять. В большинстве хранятся Клинки Чести.

Легендарные мечи Вестников. Одним из них Сзет убил старого короля Гавилара. К несчастью, позднее тот клинок попал в другие руки… в руки человека, который должен бы быть Каладину братом.

– Вы держите Клинки Чести в монастырях? – уточнил Каладин.

– По одному на каждый орден Сияющих, хотя меч Тальмута, разумеется, отсутствует, как и клинок Нина. Теперь и Ишу забрал свой Клинок. Когда человека возвышают, как меня в молодости, он или она отправляется в паломничество, посещая каждый монастырь, тренируется в тех, где есть Клинки, овладевая мастерством в управлении всеми потоками. Впереди первый, где мне довелось жить, но в нем Клинка нет.

– Это какой из них? – спросила Сил от края их обзорной площадки, устремив взгляд вдоль склона горы к далекой крепости на скале. – Чей Клинок должен был в нем храниться?

– Тальмута, – ответил Сзет. – Вы зовете его Таленелатом или Тальном. Каменножильный, Испытавший муки.

– Эта мгла, – проговорил Каладин, – напоминает мне мглу вокруг холинарского дворца. Там обитал Претворенный. Ты в самом деле встречался с одним из них здесь, в Шиноваре?

– Да, – тихо подтвердил Сзет.

– Когда это было? – спросил Каладин. – После того, как ты нашел камень на участке семьи?

Он надеялся вытянуть из спутника продолжение истории.

– Встреча состоялась намного позже, – ответил Сзет. – Но в тот день, когда были рейд и камень… тогда все началось.

– Не хочешь рассказать побольше?

– Это все не имеет значения. Важно только выполнение миссии.

– А люди, твоя семья и…

– Не имеет значения, – повторил Сзет. – Нам следует заночевать здесь и посетить монастырь утром. Если только ты не желаешь обследовать это место сейчас.

Каладин подавил раздражение и вновь посмотрел на пятно тьмы, потом на солнце, близившееся к закату. Он не вполне понимал, как все это связано: Ишар, просьба Далинара и прошлое Сзета. Но если здесь в самом деле обитал Претворенный, не хотелось бы встретиться с ним ночью. Каладину уже довелось столкнуться с такими в Холинаре, где он не сумел защитить людей. Даже Претворенный, которого он победил, пока тот носил тело Амарама, был крайне опасен.

– Заночевать – хорошая мысль, – сказал Каладин. – Но давай устроимся подальше, вон за тем поворотом, чтобы костер не было видно.

– Нам не нужен костер, – возразил Сзет. – У нас есть походные пайки.

Тем не менее Каладин настоял на своем. К счастью, Сзет остался с ним и больше не высказывал жалоб по поводу костра. Каладину требовалось растормошить этого человека.

И он рассудил, что испробует проверенную тактику.