Всемогущий дал нам конечности, чтобы двигаться, и разум, чтобы принимать решения. Да не отнимет ни один монарх божественных даров. И Вестники заповедали, что каждый должен обладать священным правом свободы перемещения, чтобы мочь покинуть плохое место. Или же просто отправиться на поиски лучшей зари.

Шаллан вступила на базу духокровников и словно вернулась в воспоминание о прошлом: в вечер первой встречи с Мрейзом. Тогда она вошла в подвал здания, в котором его, по идее, не должно было быть. Сейчас, миновав вслед за Тенью прихожую, она зашагала вниз по другой высеченной в камне лестнице.

Ровные, хорошо сделанные ступени потемнели от лишайника, а по углам поросли кремом – верный признак того, что за долгие годы, пока этим местом не пользовались, сюда временами затекала вода. Тень проводил их вниз, освещая путь бриллиантом, и Шаллан задумалась о древних, создавших это место. Зачем строить что-то под землей, подвергая себя риску затопления?

Воздух здесь ощущался сырым, хотя камни влажными не были, а вскоре донесся запах благовоний. У подножия лестницы Шаллан увидела алети, шпионившую за Далинаром. Актрису, новенькую среди духокровников, которую, вероятно, заманили в их ряды так же, как Шаллан.

Она рассматривала трофеи Мрейза. Неподписанные артефакты были разложены в застекленных ящиках в маленькой комнате, каждый на своей полке, подсвеченный горсткой мелких сфер. Серебристый рог или коготь какого-то огромного зверя. Кусок светло-красного кристалла, напоминавшего оловянную соль, только более темного, насыщенного оттенка. Фиолетовое каменное яйцо, частично хрустальное, с серебряными разводами на скорлупе. Толстый, мясистый лист, пульсирующий красным и будто бы излучающий тепло. Флакон светлого песка, имевшего, как Шаллан теперь знала, весьма практическое применение.

Тайны, каждая из которых разжигала ее голод. Ей заморочили голову, наобещав гору ответов, идей, даже грез. Миры со множеством людей для пополнения ее коллекции портретов.

Тень дал новоприбывшим ненадолго задержаться и рассмотреть трофеи. Шаллан, притворяясь безразличной, прислонилась к стене и взглянула через отверстия в маске на ближайшую витрину.

В отражении в стекле она мельком заметила смутную фигуру с белыми дырами вместо глаз. Здесь была Сья-анат, одна из Претворенных. Она внимательно изучила Шаллан в ответ, существуя в этой реальности лишь в виде отражения, многозначительно улыбнулась и исчезла.

Шквал! Неужели она поняла, кто Шаллан на самом деле?

Впрочем, времени на размышления не осталось, поскольку Тень жестом призвал двоих тайленцев пройти в соседнюю комнату. Шаллан рискнула последовать за ними и закрыть дверь за собой, хотя Тень остался на прежнем месте вместе с актрисой.

Следующее помещение оказалось просторным, больше расположенного над ним здания, хотя и с относительно низким потолком. Сплошной камень, минимум мебели. Дверь, через которую вошла Шаллан, находилась в северо-восточном углу. У южной стены, футах в сорока слева, были сложены тюки с сеном с закрепленными на них мишенями. Футах в двадцати впереди семь человек столпились вокруг одинокого возвышения. Они тихонько переговаривались. У Шаллан перехватило дыхание, когда она увидела среди них Мрейза, возившегося с каким-то устройством.

Ее по-прежнему пугал один лишь его силуэт. В сухопарой фигуре ощущалась сила, плохо вязавшаяся с изысканным костюмом: сегодня это были брюки, камзол и рубашка с пышным кружевным воротником. Ярко-красным, как кровь из перерезанного горла.

«Не забывай о дыхании, – шепнула Вуаль. – Продолжай».

Шаллан рассеянно кивнула и занялась дыхательными упражнениями, чтобы унять эмоции. Маскарад, подобный этому, наполовину держится на эмоциях и непривлечении не тех спренов. Она на это способна. Ни к чему тревожиться.

Мрейз едва взглянул на двоих новоприбывших, примкнувших к остальным шестерым. Шаллан отстала, размеренно дыша и оглядывая комнату. Маска ощущалась на лице странно и частично перекрывала поле зрения. Где же Иятиль?

Вон она. Наблюдает за собранием, устроившись у северной стены, откуда открывается вид на все помещение. Невысокая женщина в маске сидела на каменном полу. Иные, в особенности носители алетийской культуры, могли по ошибке принять ее за охрану, однако она являлась хозяйкой, а Мрейз – ее подручным.

Шквал! Если Мрейз представлял явную, откровенную опасность, вечно с каким-нибудь оружием в руках и разговорами об охоте и смерти, то Иятиль являла собой опасность тихую. Такую, которая следит за тобой из теней, предвкушая, какие звуки ты издашь, получив нож в спину.

Шаллан шагнула вперед, усилием воли заставив себя придерживаться нужной походки, потому что у дверей привлекала бы внимание. И обнаружила напарника – третьего иномирца в маске – на посту на другом конце комнаты, у западной стены. Он крадучись двинулся вперед, миновал курильницу с благовониями, приблизился к новоприбывшим и еле слышно для Шаллан предложил им что-нибудь выпить.

Подобравшись к бару у восточной стены, рядом с Шаллан, он взялся смешивать коктейли. Это тренированный убийца, а Мрейз поручает ему разливать напитки? Это что, метод устрашения остальных? Да нет. Духокровники выглядели расслабленно. Им просто хотелось освежиться, а убийца мог принести напитки.

– Вот, – произнес Мрейз, когда большая конструкция в его руках щелкнула. – Готово.

Он поднял ее и зарядил небольшой тяжелой стрелой. Устройство напоминало арбалет, хотя было крупнее и массивнее тех, что доводилось видеть Шаллан.

Заинтригованная, она подступила ближе. Потом оглянулась на Иятиль и другого иномирца в маске. Они смотрели не на устройство, а на людей. Все верно. Шаллан постаралась сделать так же, двигаясь вдоль северной стены, за спинами присутствующих, стоящих лицом к мишеням.

– Мрейз! – сказала Айка, тайленская купчиха в юбке и жилете. – Ты говорил, это срочное собрание. Почему же ты возишься с новой игрушкой, а мы потягиваем напитки?

– Нужно было дождаться отстающих, Краденый Кошель, – ответил он с улыбкой. – А тщательно просмакованный хороший напиток – отличное начало любого трудного разговора.

– Странно видеть столь многих из нас вместе, – заметил другой тайленец. – Когда такое случалось в последний раз?

– На совещании по поводу Бури бурь, – ответил мужчина в узорчатых одеяниях азирского визиря. – За год до ее прихода. Честно говоря, я по всем вам скучал. Мрейз, у нас теперь есть Клятвенные врата. Стоило бы собираться почаще.

– Сборы опасны, – заметил Мрейз, поднимая арбалет и целясь в мишень.

– Мрейз, милый, – произнесла женщина – судя по акценту, веденка, как и Шаллан, – опасности доставляют тебе удовольствие, разве нет?

Шаллан сняла ее Образ: за исключением визиря, из присутствующих в пачке рисунков Хойда не хватало только ее.

– Мне доставляет удовольствие осмысленная опасность, Ледяной Язычок, – ответил Мрейз. (Шаллан знала, что у него для каждого есть свое прозвище. Не позывной, просто причуда.) – Опасность, имеющая ценность и преподающая урок. Безрассудная опасность, не несущая смысла, это пустая трата сил. Бордель для эмоций.

Он выстрелил из арбалета, и укрупненная стрела полетела в один из тюков с сеном.

– В центр не попал, Мрейз, – заметил кто-то.

– Для того я и тренируюсь, – отозвался Мрейз, перезаряжая оружие.

Убийца принес напитки, и Шаллан забеспокоилась, каких действий ждут от нее. Хорошо бы не подачи напитков. Она не слишком высоко оценивала свою способность сымитировать акцент Иятиль, который слышала всего пару раз, – в случае, если придется спрашивать у кого-нибудь о его предпочтениях. Лучше вообще ничего не говорить.

Она крадучись двинулась вдоль стены. За ней стелился дым от курильницы с благовониями.

На нее взглянула Иятиль.

В груди Шаллан вспыхнула паника, словно кинжал скользнул меж ребер.

«Спокойствие», – напомнила Вуаль.

Изо всех сил постаравшись не утратить самообладания, Шаллан выбрала себе место и присела на корточки, скопировав позу Иятиль. Раз движение привлекло внимание, она твердо решила замереть на месте. К счастью, это оказалось верным решением. Иятиль снова переключила внимание на собравшихся, а другой убийца вернулся на прежний пост у западной стены и продолжил наблюдение, скрестив руки на груди.

– Неужели, Мрейз, мы все собрались здесь, рискуя, что нас раскроют, ради этого устройства? – спросила Ледяной Язычок, потягивая содержимое бокала.

– Нет, – ответил тот, снова поднимая оружие. – Это всего лишь развлечение.

Он выстрелил и поразил мишень, хотя и не в центр.

– Кто-нибудь из вас когда-нибудь таким пользовался?

– Арбалет, – произнес азирец. – Общепринятое оружие стражи.

– Нет, – возразила Ледяной Язычок. – Это тайленская ручная баллиста. Тяжелее обычного арбалета, предназначена для метания крупных снарядов.

– Именно, – кивнул ей Мрейз. – Их разработали, чтобы поджигать вражеские паруса, забрасывая в них масло и горящие головни. Никогда, к сожалению, не отличались особой эффективностью, но некоторые энтузиасты очень их ценят. У моего отца имелось несколько таких во времена моей юности. – Он поднял устройство, внимательно его разглядывая. – Современное оружие, полагающееся на силу механизма, а не мышц.

– Наводить эту штуковину явно непросто, – подал голос кто-то из присутствующих. – Никак не возьму в толк, чем она тебя так заинтересовала.

Мрейз небрежно вложил новую стрелу. Шаллан разглядывала его со своего места. У его действий всегда была цель. Какой же урок кроется здесь?

Шквал! Даже когда он на нее не смотрел, ей было не по себе. Хуже того, она ощутила ледяной холодок, ползущий по затылку, и – вопреки всем своим стараниям – бросила взгляд на Иятиль. Женщина смотрела в ее сторону.

Шаллан тотчас отвела взгляд, дыша как можно спокойнее. Все равно появился один спрен тревоги – извивающийся черный крест. Не заподозрила ли ее Иятиль? Сам по себе спрен мало что значил, ведь разволноваться можно фактически из-за чего угодно, но…

Шквал! Шквал, шквал, шквал! Эти люди – эксперты в том самом искусстве, которым Шаллан как Вуаль делала вид, что владела. По лицу ее заструился пот, и маска вдруг показалась тяжелой, удушающей. Дыхание то и дело сбивалось, горячо обдавая щеки, делая кожу влажной. Маску хотелось сорвать.

«А ты заметила, – спросила Вуаль, – что у него штанина осталась в носке?»

Шаллан вновь взглянула на Мрейза и увидела, что так и есть. Одеваясь, он не выправил сзади правую штанину из носка. В свете ее паники эта деталь показалась почти комичной.

Вуаль усмехнулась: «Шаллан, он всего лишь человек. Как и все они. Как Мрейз пытается тебя контролировать?»

– Запугиванием, – прошептала она. – Запугиванием, секретами и аурой таинственности.

«А если ты откажешься поддаваться всему этому?»

Тогда…

Просто человек. И Иятиль тоже. Люди, причем чересчур уверенные в себе и способные допускать ошибки. Им не придет в голову, что Шаллан окажется здесь, не придет в голову, что она в состоянии скрыться под личиной одной из лучших среди них.

«Даже самый умелый мечник может проиграть поединок, – сказала Сияющая. – Пусть они и хороши, но, если бы тебя в чем-то заподозрили, уже бы сделали что-то. Ты справляешься».

«Ты справляешься, – подтвердила Вуаль. – Посмотри, какой у него дурацкий вид».

На самом деле это было не так: застрявшая штанина – мелкая оплошность, какую люди совершают сплошь и рядом. И Шаллан понимала, что замахнулась на то, что ей не по зубам. Но сделать это было необходимо, а мелкая ошибка, допущенная Мрейзом, указывала на то, что он небезупречен. Шаллан тихонько фыркнула, и спрен тревоги исчез.

– Знали ли вы, – говорил Мрейз собравшимся, – что в некоторых мирах арбалет был основным оружием на протяжении целой эпохи? Хоть перезаряжать его в среднем дольше, чем лук, для его использования требуется меньше сноровки. Вместо стрелков, практикующих всю свою жизнь, или царственных светлоглазых в доспехах полями сражений там правят земледельцы с парой месяцев подготовки и технологическое превосходство.

– Пока через их ряды не промарширует осколочник и не размажет их всех в кашу, – заметил мужчина в алетийском мундире. – Аладар как-то попробовал использовать арбалетчиков, слыхал? Они, безусловно, мощно бьют, но медленно. Наиболее эффективны при поддержке хорошего заслона из пикинеров. И если на другой стороне есть один человек в осколочном доспехе, эти арбалетчики притягивают его, как дождь – лозы.

– Любопытные слова, Цепь, – произнес Мрейз, снова целясь из ручной баллисты и спуская механизм. – В них слышится мудрость прошлого, способная отменно научить, как обращаться с миром, каким он был. И только с таким, каким он был.

Он взглянул на Иятиль, и та жестом велела ему продолжать. Он отложил баллисту и открыл окошко в возвышении. Оттуда выплыл светящийся шарообразный спрен, очень похожий на сеона, обнаруженного Шаллан в ящике для связи.

Спрен изменил форму, обретя черты лица немолодого усатого мужчины.

Минутку… Не кажется ли оно знакомым?

– Рассказывай, – велел Мрейз.

– Мы нашли Рестареса, – доложила парящая в воздухе светящаяся голова. – Он рассказал нам, а также Шаллан подробности. Темница Мишрам спрятана в Духовной реальности.

Шквал побери! Это же Фельт! Солдат Адолина!

Шаллан бросило в холод, а вместе с ним накатило невыносимое чувство нереальности происходящего. Фельт – шпион.

Фельт – духокровник.

Хорошо, что никто на нее не смотрел в эту минуту, потому что ей не удалось отогнать маленького спрена потрясения. Она убила столько времени на поиски шпиона – по сути, все время, пока путешествовала через Шейдсмар, – чтобы решить, что им была она сама. А тем временем Мрейз послал с ней подстраховку. Разумеется!

Шквал… От осознания, что Фельт наблюдал за ними с самого начала, она вдруг ощутила себя попранной.

– Это важная информация, – продолжил Фельт. – Ала поболтала с Рестаресом, а он знает уйму любопытных вещей, надо только на него надавить. Ала уже сыта им по горло, поскольку мало что из его рассказов для нас значимо, но я все равно записываю.

Ала? Сеон?

Минутку…

– Спасибо, – сказал Мрейз. – Вы с Алой славно потрудились. Вам полагается награда.

Ала тоже духокровник?! Судя по разговору, так и есть. С одной стороны, ощущение предательства усилилось, но с другой – Шаллан испытала облегчение. Спрен разыграла целый спектакль, прикидываясь перепуганной узницей, но если дело обстоит иначе, то, пожалуй, и незачем за нее переживать.

– Не нужны мне твои ржавые монеты, Мрейз, – произнес Фельт. – Я отродясь не хотел участвовать ни в чем подобном. Впрочем, Ала особо попросила сказать тебе, что она хочет пони. Пошутила, наверное.

– Держите Вестника в плену, – улыбнулся Мрейз. – Новые указания воспоследуют.

Он махнул рукой, и лицо стерлось, вновь став светящимся шаром, который юркнул обратно в возвышение.

– Темница в Духовной реальности? – переспросил один из присутствующих. – Выходит, добраться до нее невозможно.

– Едва ли, – возразил Мрейз. – Мы с Иятиль получили вчера сведения из особого источника, согласно которым нам может представиться шанс попасть в Духовную реальность, если хорошо проследить за Далинаром. Мы думали, нашей самой новой участнице потребуется подтолкнуть его в нужном направлении, но в этом не возникло необходимости. Далинар повстречался с самой Культивацией, и та настойчиво призвала его отправиться на поиски силы Чести. Он скоро соберется шагнуть в Духовную реальность, а мы с Иятиль последуем за ним. Зора, до нашего возвращения эта ячейка твоя. Заберешь сеона и будешь отчитываться мастеру Тайдакару напрямую.

Азирский визирь кивнул.

Тайленка, которую Мрейз называл Краденым Кошелем, скрестила руки на груди.

– Прежде вы никогда не оставляли за главного кого-то конкретного.

– Это верно, – отозвался Мрейз, с невозмутимым видом перезаряжая ручную баллисту.

– Значит, вы считаете, это опасно? – уточнила женщина.

– Я это знаю, – ответил Мрейз. – Мы можем не вернуться. А если и вернемся, к тому моменту здесь могут миновать столетия. Но темницу Мишрам мы отыщем.

– Постой, – вмешалась Ледяной Язычок. – Мрейз, как это поможет замыслам мастера Тайдакара?

Вместо ответа Мрейз прицелился в мишень и выстрелил. Он наконец попал в красный кружок в центре.

– Нам следует дальше работать над планом по перемещению буресвета за пределы мира, – продолжила Ледяной Язычок, – раз мы теперь знаем, что его можно очистить от самости и переносить между реальностями. Каким образом охота за каким-то древним спреном способствует выполнению приказа мастера Тайдакара обеспечить его возобновляемым источником инвеституры?

Шаллан подалась вперед. Она уже знала, что духокровники заинтересованы в силе Сияющих и многоплановости буресвета. Это многое объясняло – например, вербовку Шаллан. Но это было не все. Зачем ему так сильно понадобилась Мишрам? Шаллан залезла себе в рукав и пробежалась пальцами по даль-перу, скрытно пристегнутому к руке. Она послала три краткие вспышки: предупреждение остальным быть наготове, но пока что не выступать. Скоро будет пора.

Мрейз не ответил. Он подготовил оружие к новому выстрелу, однако на этот раз выбрал стрелу с закрепленным у наконечника самосветом. Что там они говорили? Что ручные баллисты предназначены для метания более крупных снарядов?

Шквал побери! Сам по себе самосвет ничего не значит. Но если ему удастся раздобыть антибуресвет, разработанный Навани за время отсутствия Шаллан…

Он выпустил стрелу и попал точно в цель.

«Мудрость прошлого способна отменно научить, как обращаться с миром, каким он был. И только таким, каким он был».

Мрейз демонстрировал не увлечение архаичным, устаревшим механизмом. Он тренировался в обращении с оружием, которое неожиданно оказалось подходящим для убийства Сияющих – и их спренов.

– Попав в Духовную реальность, – сказал Мрейз, – мы с Иятиль станем следить за Далинаром. Если держаться рядом с ним, он почти наверняка выведет нас к темнице.

– Откуда ты знаешь? – спросила Ледяной Язычок.

– Оттуда, – ответил он. – Мастер Тайдакар одобрил намеченный курс, а вы, все восемь, будете руководить в наше отсутствие. Больше вам ничего знать не требуется.

– Прошу прощения, – не унималась Ледяной Язычок, – но мы духокровники. Никаких секретов, Мрейз. Таковы правила.

– Действия мастера Тайдакара доказывают, что он в это правило не верит, – сказал Мрейз. – Порой информация несет в себе опасность, и ее следует хранить в ножнах, как добротный клинок.

Шаллан сильнее подалась вперед, но уловила кое-что краем глаза. Иятиль пришла в движение. Она пересекла комнату и, склонившись к Шаллан, что-то прошептала.

На языке, который девушка не узнала.

* * *

Далинар и Навани сидели на стульях посреди садовой комнаты, лицом друг к другу. Он держал ее за руки, а вокруг них без ветра или прикосновения шевелились лозы. Навани сказала, что они танцуют под ритм, неслышный Далинару.

– Ну? – спросил он. – Что думаешь?

– Не знаю, Далинар, – ответила она, крепче сжав его руки. – Что произойдет, если все получится? Я тебя потеряю?

– Если мне доведется Вознестись к Чести, – сказал Далинар, – не думаю, что ты меня потеряешь. Со мной недавно говорила Культивация, а, по словам Эш, Честь нередко общался с Вестниками.

– Я имею в виду не то, что я лишусь твоего присутствия, – возразила Навани. – Я имею в виду, что лишусь тебя – твоей любви, твоей человечности. Не хочу быть эгоисткой, и мы поступим так, как нужно для мира. Но я должна спросить. Что это будет значить, Далинар? И не может ли это быть кто-то другой?

Он не знал ответа ни на первый, ни на второй вопрос. Они подались навстречу друг другу, и он уперся своим лбом в ее. Размышляя. Решая. Из-под камней у его ног полезли спрены страха.

– Все это время, Навани, – прошептал он, – я пытался стать лучше. В процессе я познал ужасающую правду и поделился ею с миром: что наш бог умер тысячи лет назад, что человечество украло этот мир у его исконных хозяев. Ответы, бывшие раньше простыми, оказались сложными. Меня страшит этот шаг, но я все равно хочу снова найти ответы. У меня такое чувство, будто меня все это время что-то вело. Что-то необъяснимое, что-то, помимо Чести. Я знаю, кто-то должен встать и сделать это. Состязания недостаточно. Есть что-то еще, и, думаю, я единственный, кому под силу выяснить, что именно. Я так долго искал способ стать сильнее как узокователь, и это был шаг к более масштабной правде – о том, кем мне нужно стать на самом деле.

Навани стиснула его руки, и он ощутил прилив любви к ней за то, что она сначала обдумала его слова, не возразив сразу же. Но и за то, что не сразу согласилась.

Наконец вернулся Шут, проскользнув в дверь. Далинар с Навани отстранились друг от друга, в глазах королевы читалась озабоченность.

– Милая, – сказал Далинар, – мы не знаем, сработает ли это. Нет необходимости принимать все решения прямо сейчас.

– Иногда, – отозвалась Навани, – полезно задать вопросы задолго до того, как понадобятся ответы. Я не могу отделаться от мысли, Далинар, что мы лезем в то, что не способны постичь. Божественные силы! Буквально в прошлом месяце несколько моих ученых нечаянно подорвались при работе с антисветом. Теперь ты размышляешь, не отправиться ли в пространство, которого боится даже Шут.

– Справедливости ради, – заметил Шут, привалившись к стене у двери, – меня пугает великое множество вещей. К примеру, вы когда-нибудь задумывались – по-настоящему, я имею в виду, – до чего безумно то, что общество вверяет вам, смертным, заботу о детях? Спустя… сколько, два десятка лет жизни, из которых половина проведена в пеленках!

– Шут, – сказала Навани, – люди не проводят в пеленках по десять лет.

– Вот видишь? Мне около десяти тысяч, а мои знания в области ухода за младенцами не внушают мне уверенности. Поразительно, как вы дотягиваете хотя бы до отрочества.

– Ближе к делу, Шут, – одернул его Далинар. – План. Духовная реальность.

– Это выходит за пределы нашего понимания, – сказала Навани. – Как у военачальника, ведущего бой против армии с более современным оснащением.

– Или у ученой, которая пытается прочесть сложные рассуждения на едва знакомом языке, – добавил Далинар. – Но осталось всего восемь дней до того, как мне придется встретиться с Враждой лицом к лицу, и я убежден, что Буреотец что-то от меня скрывает.

– Сородич согласен, – произнесла Навани. – Он то и дело указывает на неточности в словах Буреотца и на то, что мы неверно понимаем исторические события.

– Цель состоит в том, – сказал Шут, – чтобы ты прожил эти события. Чтобы ты смог узнать правду о смерти Чести и раскрыть тайны, которых не знаю даже я. – Он нахмурился. – Однако я не понимаю, зачем бы Буреотцу лгать.

– Я думаю, он не ожидал, что кто-либо сумеет хоть когда-то оспорить его слова, – предположил Далинар. – Он не думал, что Сородич когда-либо пробудится. – Он посмотрел в глаза Навани. – Коль скоро Вестники безумны, а Шут бесполезен…

– Эй!

– …Буреотец мог рассказывать единственную версию событий. Навани, нам нужно выяснить правду. Необходимо узнать, что случилось с Честью.

– Что возвращает нас к основному вопросу, – тихо проговорила она. – Что значит занять его место?

– В таком случае Далинар Вознесется, – объяснил Шут. – Его разум расширится и обретет способность видеть глазами божества. Осколки не всеведущи: от них сравнительно просто скрывать некоторые вещи. Но они наделены почти безграничной способностью к пониманию. Способностью видеть будущее во всем многообразии вероятностей и постигать их значение.

– По описанию похоже, что ты перестанешь быть человеком, – заметила Навани.

– По описанию, – отозвался Далинар, – похоже на то, что уже произошло с тобой после установления уз с башней. С этим мы справляемся. Справимся и с тем.

Она неуверенно кивнула.

– Но я спрошу снова: должен ли это делать ты, Далинар? Почему всегда именно ты?

Из уст Ясны или Адолина такие слова, пожалуй, прозвучали бы как вызов. Вопрос, почему он всегда ставит во главу угла себя. Он находил подобные вопросы нелепыми: а кому еще он мог доверить решение задачи такого порядка? Кто-то должен проходить трудными дорогами, и это его долг как правителя. Так учил «Путь королей».

В устах Навани это был не вызов, но мольба. Если кто-то должен пожертвовать собой, не может ли он уступить подобное бремя другому, хотя бы в этот раз?

– Я не могу доверить это никому, – сказал Далинар. – Будучи генералом, ты учишься понимать, когда следует посылать в бой своего лучшего военачальника, а когда идти самому. – Он сжал ее руки. – Навани, если я проиграю состязание защитников… мы потеряем меня. Я окажусь во власти Вражды, а он вытащит на поверхность Черного Шипа. Я готов испробовать что угодно, что поможет это предотвратить, пусть даже Вознесение, как называет его Шут. Если после состязания окажется, что сила слишком сильно меня изменяет, я найду другого, кому ее передать.

– Такое дозволяется? – спросила Навани, взглянув на Шута.

– Формально – да, – ответил он. – Но сделать это крайне трудно. Однажды став богом, Далинар, от этого почти невозможно отказаться.

– Наверняка же подобное случалось, – не поверил тот.

У Шута появилось отстраненное выражение лица, на губах заиграла бледная улыбка.

– Один раз. Вознесение было неполным, но смертная в самом деле отдала свою силу. Как оказалось, это был неверный выбор, но я, пожалуй, не наблюдал более самоотверженного поступка за всю свою жизнь. Так что да, Далинар, это возможно. Но нелегко.

– Ничто не бывает легко, – откликнулся Далинар. – Точно не для нас.

Навани снова перевела взгляд на него и кивнула:

– Ладно. В таком случае давай это сделаем. Вместе.

– Вместе?..

– Я не намерена отпускать тебя в царство богов в одиночестве, – заявила она. – Тебе понадобится помощь ученой в толковании увиденного в прошлом.

Преисподняя! Она права. Они и раньше отправлялись в видения вместе, такое возможно. Но если опасность такова, как намекает Шут…

Нет. По ее лицу он понял, что если предложит взять вместо нее другую ученую, то навлечет на себя гнев, в сравнении с которым Буреотец покажется дыханием весеннего ветерка. И поделом. По той же логике, по какой он заключил, что должен сделать это сам, ему потребуется рядом лучшая из лучших. И это Навани.

– Мудрые слова, – сказал он. – Мне это ужасно не нравится, но ты права. Попробуем вместе. Но нужно подготовить тех, кто будет руководить Уритиру в наше отсутствие. Шут считает, что на выполнение нашей задачи потребуется не один день.

– Я могу присматривать одним глазком за происходящим здесь, – пояснил Шут. – Только давайте вы сначала заглянете в Духовную реальность, чтобы проверить, получится ли вообще. Если ваши тела останутся здесь, на что я надеюсь, я, по идее, смогу вытащить вас обратно в случае необходимости.

– Замечательно, – сказала Навани. – Что дальше?

– Когда-то вам требовались Великая буря и силы Буреотца, но теперь вы узокователи. Откроете перпендикулярность и протолкнетесь в Духовную реальность. Когда окажетесь там, советую использовать Связь для поиска конкретного фрагмента прошлого. С этим я вам помогу. Вы сможете заглянуть в событие, свидетелем которого я был, прожить его, а затем вернуться, чтобы обменяться впечатлениями. Если все получится, мы отправим вас в более длительное путешествие, во времена, которых я здесь не застал.

Узокователи посмотрели друг другу в глаза и кивнули.

– Отлично, – сказал Шут. – Давайте спустимся на лифте и поищем подходящее помещение для нашего эксперимента.

– Почему не здесь? – спросил Далинар.

– Вы собираетесь прорезать три реальности и попытаться кинуться в Духовную, – пояснил Шут. – Если что-то пойдет не так, вы окажетесь в Шейдсмаре. Но с учетом уровня применяемой силы вас может запросто выбросить за пределы башни. Лично мне будет спокойнее, если мы устроимся где-нибудь пониже. В таком случае, если все пойдет вразнос, вам будет легче падать.

– Ладно, – сказал Далинар, вставая. – Давайте на всякий случай расскажем о наших планах Аладару и Себариалю, а потом найдем внизу место для эксперимента.