Он.

Она.

Она. Тридцать два должно быть.

Он. А?

Она. Тридцать два.

Он. Тридцать два. Да. Между ними по две недели. Чуть-чуть. Восемь-девять недель получается. Отдых.

Она. Так. Сейчас.

Он. Вот такие дела.

Она. Это сунула. Я не знаю, что это было. Тут вот еще воды сказала.

Он. Да и все.

Она. И вот. Смотри.

Он. Че смотри? Документы аккуратно.

Она. Одна из них новая…

Он. Че это?

Она. А? Вот.

Он. А…

Она. Она стандартная как бы. Я ее не носила. Практически. Вот. Я ее постирала. Я не знаю, как по размеру. Есть еще одна моя старая. Она больше должна по размеру быть. Но она прям ваще затасканная. Я ее прям очень много носила.

Он. Ладно. Разберемся.

Она. Но вот эта новая.

Он. Просто завязывается вот так, да?

Она. Да, ну как косынка. Посмотришь, в общем. Вроде ничего, сказали, больше не надо.

Он. Нет-нет, больше ничего не надо.

Она. У тебя, наверно, диетическое питание.

Он. Нет, ничего не надо.

Она. Так, это мое барахло. Это я заберу.

Он. Ну.

Молчат.

Он. Ты с работы, что ли? Или на работу, наоборот?

Она. Я с работы и потом на другую работу.

Он. А-а-а-а, ладно, ладно тогда.

Молчат.

Она. Че у вас тут?

Он. А че тут, больница она и есть больница.

Она. Ну не знаю. Тут лучше, чем там?

Он. Ну тут, это, свои прелести. Дрянь капают, потом начинает колбасить.

Она. Организм плохо переносит, да?

Он. Ну яд же уж. Яд. Он бы, химикат, только бы действовал еще только на те клетки, которые не нужны. А он все подряд. Все органы косит. И сердце, и печень. Ну все уж подряд. Что тут говорить. (Тихо.) Ничего хорошего тут нет.

Молчат.

Он. Вот так вот.

Она. Ну ладно.

Он. А?

Она. Там же основную заразу убить. Потом, наверно, иммунитет восстанавливать надо.

Он. Ну иммунитет. Нормальное питание и физические упражнения. Восстанавливается. Если…

Мимо пролетают вороны с громким карканьем.

Она. Ты машинкой волосы подстриг?

Он. Да. А че? Неровно, что ли?

Она. Сам?

Он. Да.

Она. Нет. Смотрю просто.

Он. Мамын. Ну это же…

Она (перебивает). А у вас есть, что ли?

Он. Где? Дома?

Она. Дома.

Он. Есть.

Она. У меня дома тоже валяется, если надо.

Он. Нет. Мы тогда купили. После первой операции.

Молчат.

Она. А тогда тоже, что ли, стригли?

Он. А я же сидеть не мог подолгу. В парикмахерской. Мама же стригла.

Она. Машинкой.

Он. Да.

Молчат.

Он. Не машинкой. Как уж называется?

Она. Ей быстро.

Он. Да. Быстро. Там ошибиться невозможно.

Она. Если только специально.

Он. А здесь без насадок уже. Нулевка получается.

Она. Да не, это не нулевка. Ты че.

Он. Так она выросла за три недели.

Она. А. Я тоже брила.

Он. Не. Без насадки. После первой химии думал… Волосы же выпадают обычно.

Она. Хм…

Он. Вот.

Молчат.

Он. Чтобы шока не было такого. Психологического. Давай, говорю, пострижем.

Она. Ага.

Он. Волосы довольно-таки длинные у меня были. Как у собаки стали.

Молчат.

Он. И шампуня не слушаются. Жесткие, как проволока.

Она. После химии стали жесткие?

Он. Да.

Молчат.

Она. Да нет же. Мягкие. Или потому что новые…

Он. Потому что короткие. А может, они адаптировались уже. Боролись, боролись и…

Молчат.

Она. У тебя же еще четыре осталось?

Он. Да.

Она. Потом новые отрастишь.

Он. Отрастут.

Молчат.

Она. Подвинусь?

Он. Айда в одно место. Покажу.

Молчат.

Она. Это?

Он. Когда-то фонтан был. Работал.

Молчат.

Она. Сейчас поприятнее, чем осенью?

Он. Поприятнее, да.

Молчат.

Он. Вот здесь кто болеет и кто лежит. Сама знаешь. Видела.

Она. Ну да.

Молчат.

Она. На общежитие похоже.

Он. Где?

Она. Тут. Или тебе так не кажется?

Он. Раньше это здание. Малосемейка.

Она. Жилое.

Он. Да. А потом переоборудовались.

Она. Тогда получается, у вас в любое время можно ходить?

Он. А?

Она. Ну вы туда-сюда ходите.

Он. Ну.

Мимо пролетают вороны с громким карканьем. Он и Она молчат.

Она. Книжек хочешь?

Он. У меня электронная.

Молчат.

Она. Ты позавчера приехал?

Он. В пятницу, да.

Она. До понедельника?

Он. Да нет. Капать будут.

Она. Еще?

Он. Да. У меня же капается сорок восемь часов. Вот она туда втягивает. Завтра к вечеру кончится. Значит, в понедельник промывка будет. Промывают еще.

Она. Тоже в вену?

Он. А?

Она. Типа систему ставят?

Он. Да, тут вся система. Мне порт поставили.

Молчат.

Она. В него поступает.

Он. Втыкается просто, да. Это легче. Подкожная такая шайба есть. Не знаю, что из себя представляет. Тоже операцию делали.

Она. Местная?

Он. А?

Она. Операция. Наркоз.

Он. Да. Двадцать минут.

Молчат.

Она. Сегодня хорошо.

Молчат.

Он. Еще полно впереди. Химия. Если результатов не будет, то… лучевая. Вон в шестом.

Она. Лучевая.

Он. Лучевая.

Молчат.

Она. На нее тоже ездить?

Он. Это как?

Она. Ну типа приезжаешь, делают, уезжаешь. Или это ложиться надо?

Он. Лежат. Но там всего один сеанс. Пять минут. На подготовку подольше. Пять минут.

Молчат.

Он. Конвейер большой. Больных полно.

Она. Да.

Он. После этого опять операция.

Молчат.

Он. После этого все.

Молчат.

Он. Кладбище.

Молчат.

Она. Мне кажется, не стоит о таком думать.

Он. А?

Она. Зачем настраивать на плохое?

Он. М-м-м-м…

Молчат.

Она. Это типа там три штуки собрать. Вот это сестра принесла. Это ее игра.

Он. Ладно…

Она. А это типа пасьянс. Там правила почитаешь.

Он. М-м-м-м…

Она. Вода негазированная.

Он. Да-да-да, без газа.

Она. А чем кормят? Нормально?

Он. Нормально.

Она. У меня конфеты есть. Будешь?

Он. Давай. (Ест конфету.)

Она. А тебе можно?

Он. Сейчас узнаем.

Она. Точно?

Он. Да можно. В ограниченных количествах.

Она. Как ириска. Наверное.

Молчат.

Она. В этот раз соседи нормальные?

Он. М?

Она. У вас же там дедушка был.

Он. Где?

Она. Там. Умер который.

Он. Нет. Этот казанский. Инженер какой-то.

Она. Один сосед?

Он. Агм. Авиационный инженер. Ниче, нормальный. Главное – молчун.

Молчат. Голуби.

Он. Побирушки.

Она. А?

Он. Побирушки.

Она. А-а-а-а.

Молчат.

Она. А средний возраст какой?

Он. Лет двадцать пять.

Она. Да?

Он. Начиная с таких. Малолеток.

Молчат.

Он. Женщин, девушек много.

Молчат.

Он. Мой этаж – лимфома.

Молчат.

Он. В основном.

Она. Узлы?

Он. Они по всему телу. Очень жестокая химия. Девчонки молоденькие. Некоторые кровь берут, плачут.

Молчат.

Он. Они лысые все.

Молчат.

Он. Жалко.

Молчат.

Она. А что делать?

Он. Ничего.

Молчат.

Он. И парни молодые. Знакомятся. Начинают любовь крутить. Да. Сидят себе потом на лестничной площадке. Воркуют, как эти.

Она. Голуби.

Он. Угощают друг друга. То за лимонадом сбегают. То конфеты купят. На свободе были бы, пивком бы баловались.

Молчат.

Он. Наверное.

Она. Нельзя. Ты куришь?

Он. Закурил.

Она. Нельзя.

Он. На той стороне. Одной ногой.

Она. Зачем ты так говоришь?

Он. Да так. Чтобы пожалели.

Она. Позитивный настрой.

Он. Я еще поживу. Асия приезжала в деревню. Ваня пахать собирался. Не получается у него ничего. Траву косить надо было. Тоже ничего не получается.

Звонок.

Голос. Х-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х.

Он. Тапты инде. Ничек тапмасың[2].

Голос. Х-х-х-х-х-х-х.

Он. Менә сөйләшеп утырабыз[3].

Голос. Х-х-х-х-х-х-х-х.

Он. Урамда[4].

Голос. Х-х-х-х-х-х-х-х.

Он. Ну и ладно инде. Мин бүген бәлки Дербышкаларга китәрмен[5].

Голос. Х-х-х-х-х-х-х-х.

Он. Ярар. Юкка әйттем. Давай[6].

Голос. Х-х-х-х-х-х-х-х.

Он. Пока.

Молчат.

Она. Можно?

Он. Линяем.

Она. Зачем?

Он. Кто?

Она. Не знаю.

Он. Не следят. До этого не следили. Сегодня-завтра выходные. Никого нет.

Она. Обхода нет.

Он. Обхода и так не бывает. Кого в коридоре встретит. Я у них чужой здесь.

Она. Почему?

Он. Я не лимфа.

Молчат.

Она. Там написано – пять миллилитров в час.

Он. Вообще. Не знаю, что такое. Я физик вроде. Вроде не глупый человек. Как может отсюда сюда наверх подняться против закона физики. Организм сам, что ли, тащит?

Она. Тяга.

Он. Вот и тебе задача. Подумай.

Молчат.

Она. Она полная была? Пипец!

Он. Да! Как глобус.

Она. Фига!

Он. На сорок восемь часов.

Она. Такая огромная!

Он. Да ты что!

Молчат.

Она. Сорок восемь по пять миллилитров в час.

Он. Ну где-то полтора, может, есть.

Она. Двести сорок. Это как кружка.

Молчат.

Он. У меня до трех литров получается. Некоторые по семь получают. Целый день сидят.

Молчат.

Он. Один вышел. Семь литров получил. Чет, говорит, я сикать хочу. А ты, говорю, сам подумай, почему хочешь.

Молчат.

Она. У него папа тут лежал. Вылечили. Но он не перенес.

Он. В смысле.

Она. Он старше. Пятидесятого года. Его вылечили. Просто он потом.

Он. Другой орган отказал?

Она. Сердце. Через полгода.

Он. После химии, говорят.

Она. Он в юности, он же нефтяник. Он нечаянно, по незнанке, с сестрой, искупался в озере. Отравленном.

Он. Получили удовольствие, значит.

Она. Еще до Чернобыля.

Он. М-м-м-м.

Она. Это какой год? Восемьдесят шестой?

Он. Восемьдесят шестой.

Молчат.

Она. Нормально.

Он. Работа есть работа.

Звонок.

Он. Алло. Алло. Алло. Ал-л-ло. Ал-ло-о-о-о-о.

Молчат.

Она. А тут связь нормальная?

Он. Местами ямы.

Молчат.

Она. А че за дерево? Цветы какие-то белые, засохшие.

Он. Не знаю.

Она. Далеко идти?

Он. Все здесь.

Она. Не зима. Сейчас не опасно. Не темно, не скользко. Бомж лежал сегодня.

Молчат.

Он. Мама вкуснее готовит.

Она. Дома покушаешь.

Он. Да и тут не голодный. Несут банки, склянки. Потом не знаешь, куда их. Крестьянская душа, выливать жалко. Дома собака есть. После этой дряни ведь не покушаешь.

Она. А?

Он. Рвота. Запах не переносишь.

Она. Голодный?

Он. Да.

Она. А нельзя систему с микроэлементами?

Он. Можно, но нельзя.

Она. И как?

Он. Противорвотные.

Молчат.

Он. Здесь нормально. Потом дома, на второй день, приезжаешь, начинает дня три колбасить. Лежишь просто. Кости болят. Мускулы болят. Диарея открывается сразу.

Она. Кости не могут болеть. Надкостница.

Он. Мышцы. Суставы.

Вдалеке проезжает поезд. Молчат.

Он. Пальцы немеют. Потихоньку, потихоньку успокаиваются. Через три дня отпускает. Заставляешь себя вставать, что-то делать. Когда что-то делаешь, быстрее проходит.

Молчат.

Он. На машине.

Она. Тебе можно?

Он. Нельзя.

Она. Хочется?

Он. Не только. Нужно. Анализы сдавать надо. ЭКГ надо. Кардиограмму надо. Снимать в Свияжске. Потом в Казань приезжаем. Анализ крови сдавать. У нас там долго идет. Не успевают. Эти дни.

Она. Свияжск.

Он. В Свияжске только кровь берут. А за анализами надо в Зеленодольск ехать. Лучше сразу в Казань. Тетка делает. Просто по пути в больницу забираешь.

Молчат.

Он. Нынче не приняли сначала.

Она. Почему?

Он. Лейкоциты низкие. Почти ноль. При норме четыре. Нормально анализ сдал. После положили.

Она. Логично.

Молчат.

Она. Дедуля.

Он. Шайтан их знает.

Дед. Ничек хәлләр[7]? Нормально?

Он. Да-да.

Дед. Начар булмасын главное[8].

Он. В первый раз вижу.

Она. Сразу понял.

Он. Рожа, наверно, не рязанская.

Она. Меня менты все время тормозят. На чемпионат вообще. Лицо, говорят, не русское.

Он. Кавказское скажи.

Молчат.

Он. Один точно так же: бомба, говорит, у меня полная была. В метро спустился. Отсюда ушел. Торчит, говорит, под рубашкой. Тоже тормознули в метро, менты. «Шо у вас там?» – «Помпа». – «Какая бомба?» Вот. «Какая бомба?» – «Во, ща покажу». – «Ну-ка, ну-ка, руки в сторону!» Сами, говорит, посмотрели, это: «А-а-а-а, вы с больницы!» – «Да-да, с больницы, да, химию получаю». – «Ладно, извините, идите». У меня, говорит, помпа там. Он с Аксубаевского района. Акцент. По-своему услышали. Романова Олега знаешь? Ему какую-то радиацию влили. Потом через какой-то аппарат пропустили.

Она. Он тоже заболел?

Он. Да. Раньше меня.

Она. А сколько ему лет?

Он. Сорок.

Она. Молодой.

Он. Молодой. Вот он отсюда каким-то автобусом едет до Юдино, а с Юдино на электричку пересаживается. Тоже через металлодетектор, ворота прошел, орет, говорит, металлодетектор. Тоже прибежали. «Шо у вас там? Покажите карманы». А он тоже объяснить не может, что ему влили радиацию. Справку пока доставал… Паспорт почитали, потом почитали, отпустили.

Молчат.

Она. Тебя дядя Костя привез?

Он. Нет. Я хотел сам. Мама себя плохо чувствует. Сердце шалит. Дядя Костя привез. И потом, если на машине, она же потом своим ходом придется. Она не доедет в такую жару. Дядя Костя привез меня, и ее увез. Вот он и возит нас.

Она. Хорошо.

Он. Хорошо инде[9]. Ладно, он еще есть. Больше некому. Все работают.

Она. Мне нельзя.

Он. Тебе нельзя. Ильяс на работе по уши. Больше никого и нет. Племяши тоже. Ислам работает, Артуру не достучишься.

Она. Я его часто вижу. Он на всех тусовках.

Он. У него свой ансамбль вроде.

Она. Не, он экспериментальной музыкой занимается.

Он. Зимой видели мы его. Длинный какой-то плащ надел. Где-то специально, что ли, измазался, разные цвета краски у него на этом плаще. Волосы длинные. Черт его.

Пора уж устаканиться. По-серьезному одеться. А то черт его знает.

Молчат.

Он. У его жены мать умерла.

Она. А, мачеха.

Он. Да, да, да. Мачеха, меня… Лечащий врач. Бабушка с характером.

Она. Бабушка.

Он. Она с моего года. В один день родились.

Она. Совпадение.

Он. Вот совпадение какое. Ну постоянно мажешь уж.

Она. Да?

Он. Берет. Только так. Было бы отношение другое.

Она. Хорошо устроилась.

Он. Отношение…

Молчат.

Она. Что это у тебя?

Он. Где?

Она. Ты испачкался, что ли? Это синяки.

Он. Выдавливал лежал.

Она. Зачем?

Он. Черных пятен там полно.

Она. Да, они уж синие все какие-то.

Он. От химии посинели, наверное.

Она. Вот тут вот поры расширенные. Зачем ты их выдавливаешь? Скучно, что ли?

Он. Скучно, конечно.

Она. Я тебе лосьон для сужения пор принесу. И крем с муцином.

Молчат.

Она. Кино хочешь? На ноуте.

Он. Не надо.

Она. Глаза?

Он. Ну.

Она. Устаешь?

Он. Выхода в инет нет.

Она. Так роутер принесу.

Он. Да телефона хватает.

Молчат.

Он. Ты почему не лечишься? Может, тебе куда-то поехать надо?

Она. Это не лечится.

Он. Ну можно же облегчить.

Она. Пока нельзя. После курса печень садится. Фиброз. Надо полгода подождать, чтобы восстановилась. Я в прошлый раз похудела на двенадцать килограмм, больше так не хочу.

Он. Ну, может, в другом городе?

Она. Да все сказали. Наследственное. Ну ладно, что теперь, плакать, что ли?

Он. Но что-то ведь надо делать?

Она. А что сделаешь?

Он. Может, поехать куда? Боли адские?

Она. По-разному. Я уже привыкла.

Он. Разве к боли можно привыкнуть?

Она. Человек ко всему привыкает.

Молчат.

Он. Я похудел на семнадцать килограмм. Ногу на ногу нельзя положить, кости трутся.

Молчат.

Он. Иди.

Молчат.

Она. Иди.

Вдалеке проезжает поезд.

Конец.

Казань, 2019 год