Гостиная. В комнате Алёша и дочь. Стены трясутся от гро-

хота.

Дочь. Алёша, ты выглядишь взволнованным.

Алёша. Да что ты? Интересно, почему?

Дочь. Почему?

Алёша. Может, потому, что меня заперли в доме, который скоро снесут к чертям собачьим?!

Дочь. Ругаться неприлично.

Алёша. А что прилично? Запирать невинных людей в квартире прилично? Ты не в своем уме, как и вся твоя семейка.

Дочь. Мой папа тоже всегда кричит на маму, это нормально. Я знаю, что это хорошо. Ты добрый человек. Но мне нужно привыкнуть к тому, что мой мужчина кричит на меня. У меня еще никогда не было мужчин.

Алёша. О чем ты говоришь вообще?

Дочь. О любви.

Алёша. Какая, к черту, любовь, если все вокруг рушится? Ты вообще ничего не понимаешь? Да ты безумна, абсолютно безумна.

Дочь. Что, по-твоему, дурного в моем безумстве? Попробуй и ты оставить в покое свои мысли. Логика в этом океане абсурда – дырявая лодка. Ты знаешь, что утонешь, но гребешь, надеясь доплыть до необозримого берега. И кто же из нас безумен? Разве легко жить, постоянно тревожась о неминуемом конце? Зачем ты цепляешься за тонкую нить благоразумия? Посмотри вокруг. Отцы убивают детей ради их же будущего. Верующие спорят о национальности Бога. Убийство становится героизмом, а пацифизм – трусостью. Вранью – пьедестал, просвещению – позор. Смерти – честь, красоте – стыд. Как ты не путаешься во всем этом безумии?

Алёша. Эй, я все понимаю, мир безумен, все это не ново, все это очевидно. Но если мы не поторопимся, мы очень скоро умрем. Скорее, бежим отсюда!

Дочь. Куда мы убежим, Алёша? Разве уже не каждый дом стоит на спине кита?

Алёша. Да нет никаких китов, опомнись!

Дочь. Может быть. Но есть люди, которые создают этот миф. И их вера сильнее твоей логики. Ты, дурачок, пытаешься что-то доказать, аргументировать. А кто-то просто ставит дом на спину кита-самоубийцы. Потом другой поставит и свой дом на спину кита. И вот на спине его уже квартал. И целый город. И весь диск Земли.

Алёша. Так, все это не важно, ладно? Кто во что верит, мне сейчас плевать… Нам нужно бежать.

Дочь. И мне было плевать. А им не плевать. Мне бы очень хотелось, чтобы ты не обманывал себя. Не обязательно тебе быть мужественным. Ты мне нравишься и беспомощным. Мы с тобой котятки. Просто обними меня своими добрыми руками.

Алёша. Выпусти меня, пожалуйста!

Дочь. Ты обещал не бросать меня.

Алёша. Мне страшно.

Дочь. А ты представь, что мы парим на спине кита. Вот он спокойно, неспешно машет гигантскими плавниками. Зайди же в этот миф. Здесь так хорошо. Тут нет смерти, всех спасут – кого киты, кого Бог. Разве это не чудесно?

Алёша. Да, да, и правда чудесно. Слушай, а давай мы попробуем поплыть против течения? Интересно же? Разве нет? Как тебе идея?

Дочь. Мы упадем за край.

Алёша. А разве не интересно, что там? Хоть одним глазком бы за этот край заглянуть, да? Давай мы сплетем из тряпок веревку и спустимся за край? Как тебе такое свадебное путешествие?

Дочь. Мама будет нервничать.

Алёша. Ты ведь непослушная девочка, да? Ты ведь любишь нарушать мамины правила. Мама – это мама, у нее свои правила, да? Ну так что, может, отправимся с тобой в путешествие за край?

Дочь. Ах ты, соблазнитель… если ты этого и правда хочешь.

Дочь снимает платье, предстает перед Алёшей голой.

Алёша. Черт, да ты точно сумасшедшая.

Дочь. Скажи, пожалуйста, тебе нравится?

Алёша. Да, у тебя красивое тело, но… ты правда не понимаешь? Так нельзя.

Дочь. Я не понимаю. Почему красивое тело нельзя показывать даже тебе?

Алёша. Оденься, пожалуйста.

Дочь. Я думаю, что все из-за того, что ты в одежде. Если бы ты снял одежду, то нас было бы двое. Мы большинство. Так ведь? Норму приличия контролирует большинство? Я ведь права, ну ведь правда?

Входит мать с чайником.

Мать. Господи, помилуй! Кисонька, оденься, пожалуйста.

Дочь. Почему? Папы ведь нет дома.

Мать. Но тут же мужчина.

Дочь. Но это же мой мужчина.

Мать. Это неприлично. Оденься сейчас же. Алёша, как тебе не стыдно! Зачем ты смотришь на голую киску?

Алёша. Да не смотрю я!

Дочь. Он смотрел.

Алёша. Дурдом!

Мать. Оденься!

Дочь. Я уже взрослая!

Мать. Я тоже. Но я же не хожу голожопой по дому.

Алёша. И на том спасибо.

Дочь. Потому что ты некрасивая.

Мать. Я красивая.

Дочь. Да я видела. Там ничего красивого. Потом и я такой стану. И что? Всю жизнь убегать от своей красоты? Чтобы что?

Мать. Вырастешь – поймешь. А сейчас надень платье.

Дочь. Оно меня уродует! Алёша чуть не разлюбил меня. Я хочу ему нравиться.

Мать. Давайте выпьем чаю. Оденься. А после чая, так и быть, закроетесь с Алёшей в комнате и покажешь ему все. Но никакого разврата, ясно?

Дочь. А я, может быть, хочу, чтобы он меня трогал.

Мать. Как будут дети, пусть трогает, сколько влезет.

Дочь. А знаешь что! Я так устала от ваших дебильных приличий… знаешь что? Я так хотела, чтобы на меня смотрели, чтобы меня потрогали, что…

Мать. Что?

Дочь. А я вот скажу сейчас.

Мать. Ну говори!

Дочь. Вот и скажу!

Мать. Так говори!

Дочь. Я сама себя трогала!

Мать. Господи, помилуй! Неправда!

Дочь. Да, я сама себя трогала.

Мать. Ах ты…

Дочь. Ну что ты мне скажешь? Я непристойна, да?

Мать. Ах ты…

Дочь. Ну кто? Кто я?

Мать. Я этого не слышала. Я ничего не слышала.

Дочь. Все ты слышала.

Мать. Я ничего не знаю. Этого не было.

Дочь. Было! Вот тут я себя трогала и вот тут!

Мать. Неправда. Садись, кисонька, будем пить чай.

Дочь. И ничего постыдного в этом нет. Ты меня обманывала.

Мать. Давайте чаю выпьем. Я булочки испекла.

Дочь. Я знаю, что в этом ничего такого нет. Все себя трогают. И ты себя трогала.

Мать. Алёша, бери булочки. Кушай. Я их сама испекла.

Дочь. А ты страшная. Вот и завидуешь мне. Вот и запрещаешь быть красивой и прикасаться к красоте.

Мать. Красивая, красивая. Выпей чаю, булочку скушай.

Дочь. И булочками своими кормишь, чтобы я перестала быть красивой.

Мать. Алёша, бери булочки.

Дочь. Я стояла на окне голой. Но меня никто не видел. Знаешь почему?

Мать. Алёша, а чем ты занимаешься?

Дочь. Знаешь, почему никто не видел меня?

Мать. Алёша, ты же учитель физкультуры? У меня суставы болят, может быть, посоветуешь что-нибудь?

Дочь. Ты же меня слышишь? И ты прекрасно знаешь, почему меня в окне никто не видел.

Мать. Алёша, а ты, как спортсмен, скажи-ка мне, правда, что если природой не заложен красивый пресс, то ничего не поделаешь?

Дочь. Никто меня не видел, мама, потому что никого нет вокруг. Ни души. Все мертвы под руинами.

Мать. Хватит верещать! Глупая девчонка!

Дочь. Я, значит, глупая?

Мать. Дура!

Дочь. А ты трусиха. В окно боишься выглянуть.

Мать. И погляжу. Чай допью и погляжу.

Сильный грохот, с потолка сыплется пыль и известка.

Пауза.

Алёша. Нам конец.

Дочь. Алёша, что делать?

Алёша. Надо бежать отсюда!

Мать подходит к окну. Отодвигает занавеску, смотрит в окно. Алёша и дочь тоже подходят к окну, осторожно выглядывают на улицу.

Мать. Ни зги не видно. Какая безлунная ночь!

Дочь. А почему фонари не горят?

Мать. Надо же… я думала, тут и правда руины. А ничего нет.

Алёша. Там руины, но ведь ночь, не видно ничего.

Мать. Нету никаких руин. А я, дура, и правда думала, что дома сносят. Ох, глупая я баба.

Алёша. С этим спорить не буду.

Дочь. Алёша, мне страшно.

Алёша. Так, ты… как тебя, Киска? Давай-ка мы с тобой свалим отсюда, ладно? Ты хочешь со мной уйти?

Дочь. Алёша, ты хочешь меня забрать в добрые ру-

ки?

Алёша. Да, да. Ты… Дай мне тряпки какие-нибудь, чтобы канат сплести, ладно?

Грохот еще сильнее. Стены трясутся, падает посуда.

Мать. Соседи совсем очумели, что ли? Посреди ночи ремонт затеяли.

Дочь. Алёша, мне страшно, обними меня!

Алёша. Да не до этого… Так, ладно, пойдем ко мне, обниму.

Алёша обнимает Кису.

Ну все, все, не бойся, пойдем свяжем канат, хорошо?

Дочь. Я не умею.

Алёша. Я сам все сделаю, только нужно торопиться, Киска моя. Дай мне тряпки, я все сделаю сам. Я мужчина, я тебя защищу. Веришь мне?

Дочь. Да!

Алёша. Ты красивая. Только ты спасешь наш мир. Ты самая красивая.

Дочь. Правда?

Алёша. Да, да.

Мать. Надо же, какие сволочи соседи. Устроили черт-те что на ночь глядя.

Дочь. Алёша, ты меня потрогал! Это так приятно. Потрогай еще!

Алёша. Давай так: мы сейчас убежим отсюда, я приведу тебя к себе домой, а там потрогаю, ладно?

Мать. Алёша, а ты чего же чай не допил? И булочку не съел. Не сладко?

Алёша. Кисонька, давай не сейчас вот это… Это мы будем делать у меня дома, а не сейчас. Тут же твоя мама. Она будет завидовать и злиться.

Мать. Если не сладко, так бы и сказал. Можно ведь и добавить сахару. Варенье есть. Хочешь, варенье принесу?

Алёша. Не хочу я вашего варенья!

Мать. Почему? Малиновое.

Дочь. Ты такой приятный.

Алёша. Так… Отпусти, отпусти меня…

Мать. Если малиновое не нравится, есть клубничное. Клубника из нашего сада.

Алёша. Киска, перестань! Слушай, давай мы сейчас пойдем в твою комнату… У тебя же есть постельное белье?

Дочь. У меня мягкая постель.

Алёша. Это прекрасно. Пойдем, пойдем же… поверь мне…

Дочь. Я тебе верю. Я пойду за тобой.

Алёша и дочь уходят в соседнюю комнату.

Мать. Ничем таким там не занимайтесь. Ведите себя прилично. Алёша! Алёша, забери чай-то. И булочку с вареньем. Алёша? Принести чаю в комнату?

Входит отец в форме. Грузно садится за стол.

Устал, дорогуша? Чаю выпьешь?

Отец. Водки.

Мать наливает водку. Оба выпивают.

Мать. Как там дела?

Отец. Какие еще дела?

Мать. Ну вся эта ситуация?

Отец. Не твоего ума это дело. Ложись спать.

Мать. Соседи устроили ремонт на ночь глядя. Не уснуть теперь.

Отец. Дура ты. Ума раз нету, так молчала бы. Прав был наш сын.

Мать. Прав?

Отец. Вот именно.

Мать. А в чем?

Отец. Да в том самом. Не усмотрел я. Не углядел. Привык я к вам, двум дурам. И не заметил.

Мать. Чего не заметил?

Отец. Не твоего ума дело. Все равно уже не поймешь. Слышишь меня, да не слушаешь. У тебя свое в голове. Мозг-то твой заражен.

Мать. Господи! Неправда!

Отец. Спорить со мной вздумала? А, какая разница. Это ведь уже не ты. Не та, которую я знал. Не та, кого я любил. Вот такая вот жизнь. Жил себе жил под одной крышей с одним человеком, а потом вон оно как. Оказалось, что человек-то этот чужой. А все равно привык. Привык я к тебе. И к дочери твоей привык. Ты вот чужая, щупальцами своими что-то щебечешь, а я и не вижу щупалец. Вот насколько привык. Не вижу щупалец. И как будто родная ты, а не чужая.

Мать. Что ты такое говоришь?!

Отец. Вот и доказательство. Совсем уже на разных языках говорим. Ты на зараженном, а я на нашем. Конечно, мы друг друга не поймем. Тебе мои слова что бессмысленная трескотня птиц. Но привык я к тебе. Не вижу щупалец, не вижу яда твоего. Дура – это вижу. Но ты не виновата. Я виноват, не усмотрел. Пустил заразу в дом. Старый я стал, вот и не усмотрел. Дурак. Ой, дурак. Говорил мне сын не возвращаться. Но это же мой дом. И я его не оставлю. Пусть улей. Я его часть. Понимаешь меня?

Мать. Мы умрем здесь?

Отец. Нет, не понимаешь. Нас дезинтегрируют. И мы снова будем друг друга понимать. Пусть так.

Взрыв. Потолок обрушивается на отца и мать. Поднимается пыль. Рушатся стены. Прорывается ночь. Темнота изолирует все пространство. В темноте загорается маленький круг света. Он вылепляет из темноты лицо Алёши.

Дочь. Алёша? Ты жив?

Алёша. Не знаю.

Дочь. Ты в порядке?

Алёша. Кажется, я что-то сломал.

Дочь. Все сломано, но это не ты сломал.

Алёша. Нет, я руку сломал.

Дочь. Это мой брат-идиот. Он всегда все ломал. У него злые руки, а он все напутал, думал, что золотые. Хотел что-нибудь уметь, но ничего не умел. Только ломать у него получалось. А ты ничего не ломал, ты добрый.

Алёша. Да откуда тебе знать… добрый я или нет? Ты же совсем ничего не знаешь. И те, кто поумнее, понятия не имеют, где добрые, а где злые.

Дочь. У тебя добрые руки.

Алёша. Я уже не чувствую руку. Ничего не чувствую.

Дочь. Я чувствую. Все хорошо. Ты меня возьмешь к себе?

Алёша. Мы что-нибудь придумаем.

Дочь. Надо было достать голубое платье из стирки.

Алёша. Что?

Дочь. Мое голубое платье лежало в стирке. Если бы мы его добавили к нашему канату, нам бы хватило длины. Оно длинное и красивое. Ты бы сразу меня в нем взял к себе на ручки. А теперь не возьмешь, я знаю.

Алёша. Я же обещал что-нибудь придумать.

Дочь. Не возьмешь, я знаю. Я некрасивая.

Алёша. Ты очень красивая, правда.

Дочь. Была красивой. Теперь нет.

Алёша. Ты красивая, не переживай.

Дочь. Что-то мне нехорошо, Алёша. Кажется, я лежу на самом краю, слышу дыхание китов.

Алёша. Не волнуйся, давай мы сначала выберемся отсюда, а потом пойдем ко мне. Хорошо?

Фонарик падает из рук дочери.

Алёша. Киса?

Алёша. Поспи немного. Уже поздно. А потом мы пойдем ко мне. Я вылечу руку. Буду носить тебя на руках. Ладно? У тебя будет новый дом. Я не буду на тебя кричать. Никогда. Я не буду тебе врать. Я не буду тебе запрещать быть собой. Ты спасешь мир своей красотой. Ты самая красивая. Чувствуешь мои руки? Ты держишь меня за руку? Давай немного отдохнем, и в путь. Я тоже хочу отдохнуть. Совсем немного, ладно?

Свет от фонаря мерцает и гаснет.

Алёша. У тебя есть батарейки? Без фонаря нам не выбраться, наверное. Хотя, знаешь что… Мы выберемся на ощупь. Только мне нужна твоя помощь. Я уже совсем не чувствую рук. Отдохни немного, и будем выбираться на ощупь.

Конец