Вечер. Восемь часов. Раздевалка в группе «Пчелки». Все дети давно ушли домой. Ольга тоже ушла домой. В саду остались только Настя и Озод. Мальчика снова не забрали родители. Настя стоит у окна, смотрит на уличные фонари. Озод одетый сидит у шкафчика. Звонок.

Настя. Да, Оль. Да так, ничего не сказала, поорала, и все. Нет, не забрали. Не знаю. Не отвечает никто. Да ладно, не парься. Дождусь, куда я денусь. Да, завтра в одиннадцать на площадке. Прекрати. Не парься, говорю. Да хватит меня успокаивать уже. Вот приди и сама с ним посиди, если такая добрая. Ничего. Достали. И ты. Вы все меня уже, блядь, достали. Да пошла ты. Помощница нашлась. И тебе спокойной ночи.

Озод. Кушать. Кушать.

Настя. Че ты там скулишь? Есть хочешь? Думаешь, я не хочу?

Звонок.

Да. Чего тебе? Еще в садике. Олег, отвали, а. Да иди ты на хер со своим кино. Тем более с русским. Говорю, мне насрать на твое кино! И на лопату твою, тем более титановую. Сварил он лопату, от меня-то что надо? Да, сижу. Сам ты Маугли! Да, буду с ним, а с тобой не буду. Да, приведу его домой, и он будет спать в моей кровати, а ты не будешь. Потому что. Потому что ты – тупой. Пошел вон, слышал? Не нравится – пошел вон. Вот и вали. Вали из моей квартиры, сварщик гребаный. Иди спи со своими электродами, и чтобы я тебя больше в своей жизни не видела. И ключи оставь. Под ковриком. Ты понял? Все, говорю, пошел, спокойной ночи. Дебил. Кино ему хочется смотреть… заманал, как ты меня заманал, сварщик.

Озод. Воспитатель ругаться.

Настя. Чего?

Озод. Кушать хочу.