Актовый зал. На пышной елке появились шарик и два фонарика. Дети молча и ровно стоят под елкой. Марина, уставшая от музыки и жизни, хмурится за фортепиано. Настя
сидит рядом с Мариной на низком детском стульчике.
Молчание.
Марина. Простите, Анастасия Витальевна, но так больше продолжаться не может. Я с первой-то песней устала бороться, но про эскимосов – это вообще позор. Неужели так трудно выучить?
Настя. Трудно? Да я вообще не знаю, где вы эту песню взяли. Давайте поменяем ее.
Марина. Щас! Она в сценарии прописана, черным по белому. Зульфия Фаридовна утвердила. Как вы себе это представляете? Поменяем…
Настя. Ну, раз утвердила, значит, будем петь. Че вам не нравится-то? Че вы все придираетесь?
Марина. Я вас просила раздать всем слова.
Настя. А я раздала. Я же не виновата, что эти слова непроизносимы.
Марина. Что здесь непроизносимого? «По Северу ехал один эскимос».
Настя. Ну, здесь конкретно ничего, а вот припев.
Марина. Так, все, хватит! Делаете из меня дуру. Последний раз репетируем, и я устала больше!
Настя. Дети, внимание! Эскимосы, Илья, ближе. Собаки, смирно!
Марина. Все готовы, я вас спрашиваю?
Дети (хором). Да!
Марина. Все, последний раз. И, из затакта, поехали!
Дети (хором).
По Северу ехал один эскимос,
Везли его десять собак и барбос,
А сам эскимос, несмотря на мороз…
Марина. И, олени, танцуем!
Дети (хором). На нартах веселую песенку ве-е-ез!
Настя. И-и-и, напряглись! Припев!
Дети (хором вразнобой). О дыхбордыхдыхбумбайдыхбай…
Марина. Все! Стоп! Молчать! Хватит!
Настя. Че хватит? Че хватит-то? Да вы сами это спойте! Это невозможно выговорить дыхбайдурбай! Что это вообще такое?
Марина. Это эскимосская песня! Композитор Гладков. Я ее десять лет преподаю, и никогда ни с кем не было проблем. Только вы одна тут устраиваете.
Настя. Да, устраиваю. Потому что этот ваш гребаный Гладков… Это невозможно петь. Это не песня, а йога. Это тантрический секс какой-то, а не песня!
Марина. Какой?
Настя. Такой. У меня и то не получается, так она еще от детей хочет.
Марина. Да потому что вы не пробовали, вот и не получается.
Настя. Это я-то не пробовала?
Марина. Вы?
Настя. Я?
Марина. Вы, вы, вы! «О дыхбой-дарикей-дых-дых-дых-бай». Что тут сложного? «О дых-бой-дарикей-дых-дых-дых-бай!»
Настя. Ага, вообще как два пальца. Как гимн России! Дых бай, дых бай, и готово.
Внезапно спор двух несчастных женщин прерывает тоненький нежный голосок Озода.
Озод. О дых бой дарикей дых дых дых бай!
Настя. Не поняла.
Озод. О дых бой дарикей дых дых дых бай!
Марина. Озод, ты?
Озод. О дых дых бай!
Настя. Что это было?
Марина. Озод, Озодик! Вы слышали, Анастасия Витальевна?
Настя. Ты что творишь, Озод?
Марина. Озод, подожди, не уходи. Ну-ка давай вместе, под музыку. Наконец-то, господи, хоть одного пробило. И!..
Марина радостно стучит по клавишам. Озод задорно поет песню эскимоса.
Озод.
О дых бой дарикей дых дых дых бай!
О дых бой дарикей дых дых дых бай!
Марина. Вот! Вот то, что нужно! Анастасия Витальевна, у него получается. Получается!
Настя. Озод… Озод, как ты это делаешь?
Звучит объявление по громкой связи: «Внимание, воспитателя группы „Пчелки“ просят срочно зайти к заведующей. Повторяю. Воспитателя группы „Пчелки“ Шмарину Анастасию Витальевну просят срочно зайти к заведующей». Настя испуганно оглядывается, ищет громкоговоритель.
Озод. О дых дых бай!
Марина. Анастасия Витальевна, это не я. Я ей ничего не говорила. Вы не подумайте…