После публикации писем начались исследования. Серьезные. Глубокие.

Историки науки засели за архивы. Искали документы. Свидетельства. Любые зацепки.

Физики анализировали статьи 1905 года. Смотрели на математику. На стиль изложения. На формулировки.

И находили странности.

Математика в статьях безупречна. Ни одной ошибки. Все выводы строгие. Логичные. Выверенные.

Но ведь Альберт не был силен в математике. Это общеизвестный факт. Его преподаватели говорили об этом. Он сам признавал.

Откуда такая безупречность? Кто проверял? Кто исправлял неизбежные ошибки?

Милева. Которая математику знала блестяще. Которая была точнее. Аккуратнее. Педантичнее.

Исследователи стали копать глубже. Нашли свидетельства современников.

Абрам Иоффе. Российский физик. Видел первые рукописи. Говорил о подписи “Эйнштейн-Марич”.

Дезидерия Трбухович. Подруга Милевы. Хранила письмо, где Милева писала “мы закончили важную работу”.

Никола Попович. Гость семьи. Видел, как Милева пишет формулы, Альберт диктует.

Десятки мелких свидетельств. Отдельно – незначительных. Вместе – впечатляющих.

К концу 1990-х сформировались две лагеря.

Первый – феминистки и часть историков. Утверждали: Милева была полноценным соавтором. Ее вклад сопоставим с вкладом Альберта. Она заслуживает признания.

Второй – традиционные биографы Эйнштейна и большинство физиков. Возражали: нет прямых доказательств. Милева помогала, но не более того. Идеи были Альберта. Слава заслужена им одним.

Спор продолжается. Обе стороны приводят аргументы. Обе считают себя правыми.

Истина где-то посередине. Как обычно.