Первые недели в Цюрихе – кошмар. Милева не спит. Считает деньги. Снова и снова.

Аренда квартиры – 80 франков в месяц. Еда – минимум 60 франков. Одежда для детей – они растут быстро. Дрова для отопления – зима близко.

Сколько она может заработать уроками? В лучшем случае 100 франков в месяц. Если найдет достаточно учеников.

Не хватает. Катастрофически не хватает.

Нужны деньги от Альберта. Обязательно. Иначе не выжить.

Милева пишет ему письмо. Короткое. Сухое.

“Мне нужны деньги на детей. Высылай минимум 100 франков в месяц. Иначе нам нечем будет жить”.

Альберт отвечает через неделю.

“Я вышлю 50 франков. Больше не могу. У меня тоже расходы”.

Пятьдесят франков. На двоих детей. На месяц.

Милева читает письмо. Комкает. Бросает в угол.

Значит, так. Значит, он бросает их. Окончательно. Не только эмоционально. Но и финансово.

У него “расходы”. Конечно. На Эльзу. На рестораны. На развлечения. На комфортную жизнь.

А его дети? Его дети могут питаться хлебом и водой. Его дела.

Милева понимает – рассчитывать не на кого. Только на себя. Только на свои силы.

Но сил нет. Депрессия возвращается. Черной волной. Накрывает с головой.

Милева лежит в постели. Не может встать. Не может готовить. Не может заниматься с детьми.

Ганс Альберт пытается помочь. Идет в магазин. Покупает хлеб. Кормит брата.

Десять лет. Ребенок. А вынужден быть взрослым. Потому что мать не может.

Милева видит это. Пытается подняться. Заставить себя функционировать.

Через силу. Через боль. Через пустоту внутри.

Она сбежала от тирана. Да. Больше нет унизительных списков. Никто не гонит ее из комнаты. Никто не требует молчать.

Но какой ценой? Нищета. Одиночество. Бесконечная борьба за выживание.

Иногда Милева думает – может, надо было остаться? Принять его условия? Хотя бы деньги были. Хотя бы крыша над головой надежная.

Но потом вспоминает. Те холодные глаза. Тот список. Те слова – “уйди из моей комнаты”.

Нет. Лучше нищета. Лучше голод. Но без унижения.

Хотя бы остатки достоинства сохранить.