Прошло шесть лет. Ганс Альберт подрос. Стал проще. Уже ходит. Говорит. Играет сам.

Милева надеется – может, теперь появится время? Может, теперь вернется к науке?

Нет. Потому что в июле 1910 года рождается второй сын. Эдуард.

Снова роды. Снова боль. Снова бессонные ночи.

Но теперь еще хуже. Потому что Эдуард не такой, как Ганс Альберт. Что-то не так с младенцем. Что-то неуловимое. Но пугающее.

Он почти не плачет. Лежит тихо. Смотрит в потолок пустым взглядом.

Врачи говорят – все нормально. Здоровый ребенок. Просто спокойный.

Милева не верит. Материнское чутье подсказывает – что-то не так.

Эдуард растет. Медленно. Начинает говорить поздно. В три года. Другие дети в два уже болтают.

Не играет с детьми. Сидит один. Смотрит в одну точку. Часами.

Альберт не замечает. Он вообще мало времени проводит с детьми. Работа. Наука. Лекции.

Да, к 1910 году Альберт уже не простой клерк. Он – профессор. Сначала в Берне. Потом в Цюрихе. Потом в Праге.

Они переезжают постоянно. Новый город. Новая квартира. Новая жизнь.

Милева устает от переездов. Собирать вещи. Распаковывать. Обустраивать быт. С двумя детьми. Без помощи.

Альберт занят. У него лекции. Студенты. Научные конференции. Он становится знаменитым.

Теория относительности получает признание. Эксперименты подтверждают ее. Физики обсуждают идеи Эйнштейна.

Альберта приглашают в разные города. Читать доклады. Он ездит. Неделями. Оставляет Милеву одну с детьми.

Она не жалуется. Что толку? Он все равно не изменится.

А Эдуард становится все страннее. В пять лет начинаются вспышки ярости. Бьет брата. Ломает игрушки. Кричит часами.

Потом затихает. Сидит неподвижно. Смотрит в пустоту.

Милева водит его к врачам. Те разводят руками. Говорят – перерастет. Многие дети странные в детстве.

Не перерастет. Но она узнает об этом позже. Когда Эдуарду будет двадцать. Когда поставят диагноз.

Шизофрения. Неизлечимая. Прогрессирующая.

Сын проведет всю жизнь в психиатрических клиниках. Умрет там. Один. Забытый даже отцом.

Но пока – 1910 год. Эдуарду несколько месяцев. Милева качает его. Смотрит в маленькое личико.

И чувствует страх. Непонятный. Необъяснимый. Но сильный.

Что-то не так с этим ребенком. Что-то очень не так.