Разведывательный самолет «Юнкерс-445» после того, как пролетел Хоер-Рифлер, попал в густой туман и сбился с курса. Его пилот был совсем зеленым, только что из летной школы в Штутгарте, и не имел опыта полетов в Альпах. Он сел не в Инсбруке, где была его база, а в Брегенце. Когда он наконец вернулся в свою часть, его начальник целых полчаса читал ему нотацию и только потом соизволил выслушать его рапорт. А посему доклад о том, что видел летчик в горах, попал в инсбрукское отделение СД уже на заре, и подполковника Краля не стали будить по такому пустячному поводу, тем более что накануне он расправился с целой бутылкой амантилладо.

Таким образом, о замеченном в горах оберштурмбаннфюреру доложили лишь утром, когда ему принесли кофе в его временное обиталище в инсбрукском отделении. Однако было уже слишком поздно, чтобы сбросить там парашютистов, которые выяснили бы, кто находился в тех местах. Но не слишком поздно, чтобы провести расследование с целью подтверждения сообщения. Краль, сумев сдержать гнев по поводу того, что его не разбудили сразу же, как только получили донесение о виденном в горах, развил бурную деятельность, стараясь поправить дело. Связавшись со всеми отделениями СД и гестапо и станциями наблюдения в горах, он предупредил, чтобы их сотрудники приглядывались повнимательней ко всем незнакомым людям, появляющимся на их участках, и немедленно докладывали обо всем, что покажется им подозрительным.

В течение следующих двух часов Краль сидел перед приколотой на стену картой, пытаясь определить маршрут Радо-ка и Фриды с учетом полученной информации.

И все это без помощи Хартмана. Ужасный оперативник! Взял да и исчез на сутки после своего фиаско в имении фон Траттенов и в это утро, когда Краль так нуждался в его помощи, не был под рукой. Его нигде не могли найти. Этому Хаммеру не следовало бы прятаться от него, сказал себе Краль: он все равно разыщет лейтенанта и покажет ему, что значит нарушать клятву СС. Заставит этого проныру покрутиться.

И как бы в ответ на его мысли дверь открылась, и в ней показался Хартман. Он выглядел измученным, суточной давности щетина покрывала его щеки.

– Докладываю о явке на службу, подполковник!

– Ты опоздал, лейтенант. И выглядишь ужасно. Где пропадал?

– По личному делу, подполковник.

– И как ее зовут? – Лицо Хартмана исказилось гримасой, и Краль понял, что задел его больное место. – У меня складывается такое впечатление, что ты не испытываешь ко мне благодарности. Ведь тебя могло бы уже и не быть в живых. Но я позволил тебе жить, потому что ты классный агент, герой, можно сказать! Мы тут обнаружили их, а тебя и след простыл…

– Заметили?.. Где?

Краль сказал:

– Прошедшей ночью был замечен свет на горе Хоер-Рифлер. Это около…

– Ландека, – договорил Хартман. – Я знаю эту гору. – Подойдя к карте, он моментально нашел это место и, не сводя с него глаз, покачал головой: – Тут какая-то ошибка. Они не могли пешком за два дня пройти такое расстояние. Ведь там, помимо Радока, старик и женщина, а с ними далеко не уйдешь. Чтобы попасть туда, им потребовалось бы преодолеть около восьмидесяти километров по горам, снег же в тех краях по пояс. Нет, это не они. Скорее всего, браконьеры или дезертиры. А что вам известно о движении Сопротивления в этих горах? Проявляет оно себя как-то?

– О, это они, вне всяких сомнений! – проговорил с расстановкой Краль. – У нас есть кое-какие данные, подтверждающие этот вывод. После того как мне доложили о том, что увидели с самолета, я приказал гестапо в Ландеке усилить бдительность. У них есть агент в хорошем месте, содержатель бара в гостинице «У почты». Он подслушал, как какой-то крестьянин хвалился, что как раз в тот день помог трем «борцам за свободу». Он подвез их в Пианз, небольшую деревушку около Ландека, и было это прямо после полудня. Говорил, будто они сказали ему, что пробираются на запад.

– И это все? – спросил Хартман.

– А разве этого не достаточно? Он не очень разговорчивый парень. Но гестапо убеждено, что говорит он им правду. Они все еще продолжают допрос.

– Я имел в виду исключительно их маршрут. Итак, они признались ему, что идут на запад? Только и всего? Никаких других подробностей?

– Уж не думал ли ты, что наш друг Радок расскажет в деталях первому встречному о намеченном им маршруте и еще сообщит ему при этом и номера комнат, забронированных ими на ночь в ближайшей гостинице? – съязвил Краль.

– А вы не находите все это странным? – не отставал от подполковника Хартман.

– А что должен я находить тут странным?

«Хартман становится невыносимым мелким пакостником, когда начинает говорить в такой вот манере», – подумал Краль.

– Здесь много чего странного, – продолжал лейтенант. – Странно, что они спустились с гор. Странно, что сделали это в тот самый момент, когда там оказался этот горластый пособник «борцов за свободу». Странно, что Радок сообщил ему направление, хотя и несколько неопределенно. Странно, что они вдруг потеряли бдительность и не только затопили печь, но и зажгли фонарь в ясную, безлунную ночь на горе высотой три тысячи метров, словно подавали кому-то сигнал. Ну как, согласны со мной?

– Но они же любители, а не профессионалы, – ответил Краль.

– Да, – кивнул Хартман. – На это-то нам и надо рассчитывать.

– Вот вам две координаты, лейтенант. Наметьте мне теперь их маршрут.

Хартман моментально сориентировался на карте.

– Несомненно, что, скорее всего, они двинут на Блуденц. От Инсбрука их путь пролегал в южном направлении, но к дороге Е-17 они не выходили. Потом, казалось бы, им следовало пойти через Брегенцвальд прямо на север – к городу Брегенц и озеру Констанс, что было бы вполне логично для данного времени года, когда все перевалы на западе закрыты из-за снега. Но вместо этого Радок предпочитает идти на юг, в сторону Блуденца. Там он рассчитывает разузнать кое-что о передвижениях наших войск, о чем я уже говорил вам. Стратегия очень проста. Прослышав о крупных перемещениях армейских подразделений в долине Рейна на участке Фельдкирх – Брегенц, наш друг останавливает свой выбор на южных перевалах Драй-Экке, независимо от того, будет там снег или нет.

– Если это так, то, значит, он уже у нас в руках, – сказал Краль, не в силах удержаться от довольной улыбки. – Он просто блефует, идя на Блуденц. Им не пройти через эти горы. И хотят они того или нет, этой троице придется все же спуститься в долину Рейна.

– Посмотрим, – произнес Хартман. – До Блуденца еще далеко.

Лейтенант коснулся пальцами обеих рук настенной географической карты, словно ища в ней вдохновения. Затем провел тонким указательным пальцем вдоль отмеченного серой линией горного хребта.

– Вот здесь, на Кальтен-Берге, мы преподнесем Радоку и его друзьям сюрприз, – заявил он. – Это чудесная гора. А Радоку, похоже, нравятся горы. Пока что он пойдет по плато, поскольку спускаться в долину сразу после вчерашнего было бы неразумно. Что бы он ни задумал, он не может рисковать, появляясь на людях два дня подряд. Там, на пике Кальтен-Берг, есть старая горная хижина, принадлежащая Альпийскому обществу. Туда примерно день пути от Рифлера, где заметили свет. И от Кальтен-Берга до Блуденца также один день. Вот она, эта точка. Как раз на границе, между Форальбергом и Тиролем. – Постучав пальцем по тому месту на карте, где была обозначена эта гора, Хартман заявил оберштурмбаннфюреру: – Думаю, нам следует приготовить им достойную встречу к сегодняшнему вечеру. – И спросил: – А вы захватили свой смокинг?

Краль продолжал безмолвно глядеть на карту.

Хартман подхватил его под мышки и поднял со стула. «Он может быть приятным парнем, когда захочет, – подумал Краль, чувствуя у себя на теле его крепкие пальцы. – Заставляет почти забыть о его прегрешениях. Заражает энтузиазмом. И это привлекает меня в нем прежде всего».

– Давайте, подполковник! Это будет хороший спектакль! Он оправдает наши усилия! Вы предоставите в наше распоряжение солдат и легкий самолет: нам как-никак предстоит покрыть более ста километров. Мы же не хотим опоздать, не так ли?

Краль улыбнулся: просто не смог сдержаться. На губах Хартмана он заметил тонкую недобрую ухмылку. Впервые за эти несколько дней Краль снова подумал, что его, возможно, повысят по службе, если он схватит этого инспектора криминальной полиции и добудет документы, касающиеся «Окончательного решения».

Маман будет гордиться им. А тут еще и вилла в Пенцинге…

В конце концов страх прошел. Радок хотел, чтобы преследователи продолжали охоту на них, вычисляя возможные их маршруты по тем наводкам, которые он давал им, но никак не желал, чтобы противник оказался сейчас в непосредственной близости от группы. Краль и его подручный, Хартман, могут организовать рейд типа коммандос: сбросить на вершину посреди ночи парашютистов из горных частей и окружить их в этой насквозь продуваемой старой хижине.

Наводки… Они тоже предусматривались планом Радока. Планом отмщения. Но он не собирался в данный момент захватывать своих недругов или вступать с ними в бой. Пусть произойдет это несколько позже, в строгом согласии с его замыслом.

Итак, прокрутившись на холодной койке час или более того после появления разведывательного самолета, он встал и натянул сырые сапоги. Остальные тоже не спали. И ему не составило особого труда поднять их и вывести в беспросветный ночной мрак.

Макс вел их по звездам. Белизна еще не начавшего таять снега помогала ему различать в такую рань их путь. Они замерзли, чувствовали себя крайне неуютно и хранили молчание, пока на востоке не зарделась заря. Радок только раз взял Фриду за руку и тут же оставил девушку: поглощенный своими мыслями, он не мог оказывать ей должного внимания.

Когда же утреннее солнце, поднявшись, начало пригревать, Радок, оправившись от холода, стал еще энергичней строить свои планы.

Ему многое надо было обдумать. На дне его рюкзака покоился динамит, прихваченный им в горячие последние минуты их пребывания в охотничьей хижине фон Траттенов. Там же лежали бикфордов шнур и капсюли-детонаторы. Он проверил их прошедшей ночью, когда они растапливали печь. По крайней мере в этом отношении все было в порядке.

«С чего ты заключил вдруг, что они и впрямь окажутся там? – вопрошал он себя. – Откуда у тебя такая уверенность?»

«Они непременно придут туда, – внушал он себе. – Я же дал им две наводки, две координаты. Они окажутся там тогда, когда я и предполагаю».

«Ну а не испытываешь ли ты чувства вины перед крестьянином? Не сожалеешь ли о том, что подставил его?» – терзали Радока укоры совести.

«Если он будет много болтать, а я именно этого и боюсь, то это действительно может трагически окончиться для него», – вот и все, что мог он ответить.

И тут Радок увидел высоко в небе одиночный самолет. Нарушая гулом своего двигателя утреннюю тишину, он летел на запад.

Фрида сперва не смогла рассмотреть самолет из-за солнца и слышала только звук его мотора. Но потом она все же разглядела его – малюсенькую осу в поднебесной выси. Они и не подумали уходить с тропы: самолет летел слишком высоко, чтобы их заметить. И направлялся он на запад – так же, как и они. Фрида подумала, как просто было бы взять да и полететь в Швейцарию вместо того, чтобы совершать это утомительное путешествие, брести, изнемогая от усталости, по горным тропам, подбираясь к границе.

У нее появилось вдруг дурное предчувствие относительно того, что принесет им сегодняшний день. И вообще засомневалась она в успешном завершении их предприятия. Фрида была уверена, что Радок скрывает что-то от них с Максом. Он был угрюм и холоден. Возникало ощущение, что между ними всеми было что-то недосказанное. Радок взял было ее за руку перед тем, как забрезжил рассвет, но ей не стало легче от этого прикосновения.

Теперь они снова спустились в зону лесов. На деревьях распевали птахи, снег почти всюду растаял. Не было снега и на тропе, покрытой вязкою грязью. День стоял прекрасный. Солнце грело спину Фриды. Но она не испытывала радости от этого. Ей хотелось только одного: знать ход мыслей Радо-ка. У нее было такое чувство, будто ею пренебрегают. Но что хуже всего, в ее душу закралось подозрение. Вчерашний крестьянин, свет, оставленный Радоком в хижине, – что это: грубые промахи или нечто другое?

Такой вопрос не мог бы возникнуть у нее еще двадцать четыре часа назад.