Принц Иоанн был сыном Филиппа VI Французского, основателя династии Валуа, и Жанны Хромоножки, королевы весьма скверного нрава. В юности Иоанн носил титул герцога Нормандского. Он был женат на Бонне Люксембургской, дочери знаменитого короля-рыцаря Иоганна Люксембургского. Особой любви к своей супруге Иоанн не питал, хотя и имел от нее 11 детей. Настоящую пылкую страсть он испытывал к Карлу де Ла Серда Испанскому, отпрыску кастильского королевского рода. Вот в нем он действительно души не чаял и, став королем, тут же назначил своего фаворита коннетаблем Франции. Но прекрасный Карл не имел иных талантов, кроме смазливой мордашки и стройных ног, а потому был бит англичанами и на суше, и на море.
К отцу Иоанн относился с неприязнью. Когда в 1349 году жена принца Иоанна умерла от чумы, король Филипп славно позаботился о сыне — нашел ему новую невесту, молоденькую красавицу Бланку Наваррскую. Едва она появилась при французском дворе, король влюбился в нее по уши и женился на красавице сам, оставив сына в дурацком положении. Неудивительно, что принц с тех пор люто возненавидел отца. Чтобы смыть с себя позорное пятно, Иоанн поспешил жениться — уже через месяц состоялась его свадьба с герцогиней Жанной Булонской, вдовой герцога Булонского. Конечно, ни о какой сердечной склонности тут и речи не было. С тех пор Иоанн безраздельно отдал свое сердце Карлу де Ла Серда. Счастливую парочку частенько встречали гуляющими под ручку, что, разумеется, не могло не бесить молодую жену.
Через год после свадьбы, 22 августа 1350 года, на 57-м году жизни, скончался король Филипп. Его здоровье подорвал неистовый пыл 16-летней красавицы-королевы, и он умер, по словам Брантома, «от любовных излишеств, укоротивших дни его жизни». А уже через месяц, 26 сентября, Иоанн торжественно короновался в Реймсе.
До сих пор остается загадкой, почему нового короля окрестили «Добрым». Он, во всяком случае, никакого повода к этому не давал. Скорее уж наоборот. Вскоре после коронации этот добряк велел казнить без суда и следствия коннетабля Рауля де Гина, только что вернувшегося из английского плена. Многие тогда тщетно ломали себе голову, доискиваясь причины подобной жестокости. Впрочем, некоторые поговаривали, что коннетабль, пользовавшийся большим успехом у женщин и имевший множество любовниц как во Франции, так и в Англии, в свое время имел неосторожность черкнуть королеве Бонне любовное письмецо, а король, разбирая бумаги скоропостижно скончавшейся супруги, нашел его и запоздало приревновал.
Новый король не обладал ни государственным умом, ни полководческим талантом. Зато он был упрям как бык, медлителен и довольно туго соображал. Часто Иоанн целыми днями занимался незначительными мелочами в ущерб важным государственным делам. Так, он мог долго и нудно разрабатывать до мельчайших деталей порядок проведения какой-нибудь незначительной церемонии. Любил вводить всевозможные пустяковые новшества, а по части подражания заткнул бы за пояс и мартышку. Когда Эдуард III Английский учредил рыцарский орден Подвязки, Иоанн загорелся «новой» идеей и основал собственный орден Звезды, наивно полагая, что кавалеры ордена станут надежной опорой трону и придадут его царствованию звездный блеск и величие.
Орден Звезды насчитывал в своих рядах ровно 500 рыцарей, каждый из которых приносил обет никогда не отступать в бою и не сдаваться в плен. Экипировку кавалеров ордена Иоанн разработал лично и с большой любовью: рыцари носили белый шелковый плащ, сюрко, наполовину белый, наполовину алый, и алую шапочку с золотой пряжкой в форме звезды, а на пальце — золотое кольцо с финифтью. Орден имел белый стяг, расшитый звездами. Резиденцией ордена служил Благородный Дом в Сент-Уане, все стены которого были обтянуты златотканой и серебряной парчой, а также бархатом, вышитым золотыми звездами и лилиями. По уставу рыцари Звезды, подобно рыцарям Круглого Стола, должны были каждый год съезжаться на великое пиршество и рассказывать об удивительных подвигах, свершенных ими за истекший год. Однако кавалеры Звезды звезд с неба не хватали; они могли похвастать не столько своими рыцарскими подвигами, сколько грандиозными попойками, а слава рыцарей короля Артура их не осенила.
Королю Иоанну везде чудились предатели — он был просто одержим манией преследования. Повсюду ему мерещились заговоры и измена. Впрочем, нельзя сказать, что его подозрения всегда были напрасными. Когда Иоанн Добрый по собственному почину заполучил в зятья Карла Наваррского, носившего противоположное прозвище — «Злой», он действительно пригрел на своей груди гремучую змею. Ведь если Иоанн не оправдывал своего лестного прозвища, то уж его зять оправдывал свое вполне.
Неприятности начались с того, что Карл Наваррский и Карл Испанский, не поделив королевскую кормушку, возненавидели друг друга. Испанец всячески старался очернить наваррца в глазах короля, в чем и преуспел — с каждым днем король относился к зятю все холоднее. Раздосадованный наваррец решился отомстить врагу. Его вассалы подкараулили королевского любимчика, когда тот отправился в Лэгль по каким-то своим делам и остановился на ночлег в местном постоялом дворе. В полночь убийцы ворвались в гостиницу и так искололи кинжалами бедного испанца, что на его теле места живого не осталось. Узнав об этом, король пролил потоки слез, а Карл Злой лишь разводил руками — я, мол, тут совсем не причем. Король, конечно, догадывался, что он очень даже при чем, но конкретных доказательств против наваррца у него не было. Иоанн Добрый затаил в сердце злобу и возлелеял месть. И он дождался своего часа, когда узнал о тайных переговорах наваррца с англичанами: Карл Злой, мечтая о французском троне, уже делил с врагами страны прекрасные земли Франции.
Вот теперь-то у короля руки были развязаны. Карла Злого арестовали в Руане, во время обеда, который давал в его честь дофин Карл, сын Иоанна. Вместе с наваррцем были взяты под стражу убийцы Карла де Ла Серда, давно известные королю. Иоанн повелел немедленно казнить негодяев, и трое приближенных Карла Злого — Жан д'Аркур, Мобюэ де Мэнмар и Колен Дублель, лишились головы. Что касается самого Карла Злого, то казнить его без суда и следствия Иоанн не решился: как-никак король! Хотя его королевство только в лупу разглядывать. Наваррца заточили в одной из башен замка Шато-Гайар, того самого замка, в котором когда-то задушили его развратную бабку Маргариту.
Пока Иоанн занимался борьбой с изменниками, англичане начали новое наступление. Герцог Ланкастер высадился в Котантене и двинулся в направлении Конша, а из Аквитании на соединение с ним выступили войска Черного Принца, подвергая тотальному грабежу и опустошению южные земли Франции.
В декабре 1355 года Генеральные Штаты согласились с требованием короля ввести новый налог на войну, и ему удалось собрать большое войско. Тем временем Ланкастер захватил Конш и Бретей. Тогда Иоанн начал за ним охоту, как за зайцем, но англичанин ловко запутал следы и ускользнул. Зато прямо в руки короля сам пришел Черный Принц, искавший Ланкастера, а нашедший французов. Королевские войска перехватили англичан близ Пуатье. Король Иоанн довольно потирал руки: попался разбойник, теперь уж никуда не денешься! Ему казалось, что победа обеспечена: его армия в 4–5 раз многочисленнее отряда Черного Принца, отягощенного к тому же огромным обозом с награбленным добром. Поэтому король отправил восвояси плохо вооруженное пешее ополчение — толку-то от этой пехтуры! Он не забыл, как десять лет назад, во время битвы при Креси, пехота стала помехой для войска, и король Филипп, его отец, в сильном гневе приказал своим рыцарям: «Теперь же перебейте эту шваль: они обременяют нас и без толку загораживают нам путь!». И теперь, чтобы раздавить жалкую кучку английских мародеров, с лихвой хватит 20–25 тысяч бойцов, что собрались под королевской орифламмой!
Коннетабль выстроил армию в три боевые линии: первой линией командовал герцог Орлеанский, второй — дофин Карл, а третьей — сам король, при котором неотлучно находился его 14-летний сын Филипп.
Между тем Черный Принц приготовился к обороне. Он занял очень выгодную позицию на холме среди густых изгородей виноградника. Англичане перекрыли единственную дорогу, ведущую вверх по склону. Их левый фланг прикрывало болото, а правый — сосновая роща и вагенбург из составленных вместе повозок. В виноградниках и за повозками засели лучники, укрепившие свои позиции частоколом, а рыцари спешились и расположились за лучниками. Поскольку фланговый удар исключался, французам приходилось атаковать в лоб, наступая по узкой дороге, где в ряд могли пройти лишь три-четыре всадника.
Черный Принц не строил себе иллюзий. Он и не надеялся выстоять против такой силищи и потому вступил в переговоры с Иоанном. Переговоры шли целый день (это время англичанин очень эффективно использовал для укрепления своих позиций). Сначала Черный Принц предложил вернуть всю захваченную добычу и всех пленников без выкупа за право свободного прохода. Затем английский полководец пошел на еще большие уступки: он вернет все завоеванные им земли и замки. Наконец, англичанин предложил возместить золотом все убытки, нанесенные им в течение этой и даже прошлогодней кампании.
Все эти предложения король Иоанн с презрением отклонил и выдвинул встречное условие: принц Уэльский и еще 100 лучших английских рыцарей должны явиться в лагерь французов и сдаться на милость короля. Только тогда он откажется от штурма. Конечно, такое требование было совершенно неприемлемым для Черного Принца, и он изготовился к бою.
И вот 19 сентября 1356 года произошла трагическая битва при Пуатье. Перед битвой король приказал рыцарям спешиться и укоротить свои копья. В конном строю наступал лишь авангард — всего 300–500 рыцарей, а остальные, отягощенные доспехами, с трудом заковыляли по раскисшему от дождя полю Мопертюи. Никто тогда даже и не задумывался о значении этого зловещего названия, а ведь «Мопертюи» означает «потери»!
С самого начала все пошло комом. Оба маршала и коннетабль, находившиеся в авангарде, не дожидаясь приказа короля, ринулись в атаку. Их встретил смертоносный ливень стрел. До изгородей добрались единицы. В первые же минуты боя погибли коннетабль и маршал Клермон, а второй маршал, Одрегем, раненный в ногу, угодил в плен. Затем в бой вступила линия герцога Орлеанского. Пешие французские рыцари, стесненные доспехами, упорно продирались сквозь кусты и виноградники под убийственным обстрелом валлийских лучников. Многие из рыцарей пали, пораженные стрелами. Когда в дело вступила линия дофина, на нее обрушились английские ратники с копьями и боевыми топорами. В то же время рыцари Черного Принца вскочили в седло и нанесли яростный удар по левому флангу наступающих французов. Англичане действовали настолько слаженно и решительно, что войска дофина обратились в бегство, сшибая с ног своих же рыцарей, с огромным трудом карабкавшихся вверх по склону. Сам дофин бежал в числе первых и больше на поле боя не вернулся.
Видя этот позор, король ввел в сражение свою линию. Но ничего уже нельзя было поправить: паника охватила французов, и они разбегались в разные стороны. Тем не менее, королю надо отдать должное — сам он бился как настоящий рыцарь. Прикрывая собой маленького Филиппа, который мешался у него под ногами, король Иоанн плющил вражеские шлемы своей боевой палицей так, словно они были картонные. Когда после особенно мощного удара палица сломалась, король подхватил с земли обоюдоострую секиру и продолжал свой героический бой. Однако его героизм оказался бесполезен: англичане и гасконцы обступили короля железной стеной со всех сторон. К тому же он получил ранение в лицо, и кровь заливала королю левый глаз. Он ничего не видел этим глазом, и юный Филипп поминутно предупреждал его об опасности, грозящей с левой стороны.
Когда железное кольцо вокруг короля сжалось до того, что уже невозможно было взмахнуть секирой, Иоанн прекратил бессмысленное сопротивление и сдался Дени де Морбеку, французскому рыцарю, состоявшего на службе у английского принца. Счастливец Морбек отвел короля и Филиппа к палатке английского полководца. Черный Принц, опьяненный нежданной победой, принял их очень любезно, долго восхищался рыцарскими подвигами Иоанна, сравнивая его с Роландом, а затем учтиво пригласил короля и других знатных французских пленников на ужин.
В несчастной битве при Пуатье погиб весь цвет французского рыцарства — около 3 тысяч бойцов, более 2 тысяч попали в плен. Такого разгрома не было даже при Креси. Что же до короля Иоанна, то он быстро утешился и смирился со своим позорным поражением. Его доставили в Бордо, а оттуда кораблем переправили в Англию.
В плену к Иоанну II относились со всеми полагающимися почестями. Ему предоставили шикарные апартаменты в замке Савойя, где с ним обращались не как с пленником, а как с дорогим гостем. Чтобы король не скучал, из Франции прибыла многочисленная прислуга и его любимый шут. Плененный король часто посещал Виндзорский дворец, принимал участие в различных празднествах и увеселениях, да и английские дамы не обделяли его своим вниманием. Одна из них, имя которой история не сохранила, стала его любовницей. Так что жилось королю в Англии очень даже неплохо, настолько неплохо, что он почти забыл о своей родной Франции.
А во Франции никто и не думал винить короля за поражение. Напротив, все его жалели и называли не иначе, как Иоанн Храбрый. Эта жалость обошлась французам недешево — Эдуард III назначил баснословную сумму за выкуп короля: 3 миллиона золотых экю (или 500 тысяч фунтов стерлингов), что в 8 раз превышало годовой доход английской короны. Это непосильное бремя легло на плечи французских налогоплательщиков, на чем свет стоит клявших трусливых рыцарей и изменников-баронов.
Четыре года король находился в плену. В счет выкупа ему пришлось запродать даже свою собственную 11-летнюю дочь Изабеллу (за 600 тысяч флоринов), выданную замуж за жестокого итальянского тирана Висконти. Этот Висконти славился тем, что устраивал псовую охоту на собственных подданных, словно на лесную дичь, после чего полуживых людей, затравленных собаками, сжигали в печи. После получения денег за Изабеллу короля Иоанна освободили, но его сына Филиппа оставили в качестве заложника до тех пор, пока король не выплатит сумму выкупа сполна.
Вернувшись во Францию, король принялся выколачивать деньги из разоренной войной страны, но тут пришло известие, что его сын, содержавшийся в Кале, бежал из плена. Иоанн очень обрадовался этому известию. Но не потому, что его сын обрел свободу, а потому, что это дало повод заскучавшему во Франции королю вернуться к своей обожаемой англичанке. Это, дескать, дело чести, и потому он сам должен остаться заложником до полной уплаты выкупа.
Больше ему не суждено было вернуться. По словам Фруассара, «проведя всю зиму в сплошных увеселениях и развлечениях, король Иоанн Добрый скоропостижно скончался 8 апреля 1364 года».