Один из самых выдающихся трубадуров XII века, неукротимый рыцарь Бертран де Борн, жил в Лимузене, в замке Аутафорт, вместе со своим братом Константином. Этот крепкий замок, где до поры до времени братья проживали в мире и согласии, возвышался на берегу озера в центре Бориского леса, господствуя над селением Бельгард, что в Дордони.
Всю свою жизнь Бертран де Борн провел в сражениях и побуждая к сражениям других. Он любовался войной, как художник любуется прекрасным пейзажем; вид пробитых щитов, сломанных копий, искореженных шлемов, закованных в цепи пленников радовал его глаз. Ему нравилось видеть льющуюся кровь, трупы врагов, богатую добычу, отнятую у неприятеля. Это был страстный певец войны. Все его чувства ярко переданы в «Сирвенте о войне»:
Люблю я видеть, как народ,
Отрядом воинским гоним,
Бежит, спасая скарб и скот,
А войско следует за ним,
И, радуясь душою,
Смотрю, как замок осажден,
Как приступом берется он,
Иль вижу над рекою
Ряды построенных полков,
Укрытые за тын и ров,
И также люб тот рыцарь мне,
Что, первым ринувшись вперед,
Бесстрашно мчится на коне
И войску бодрость придает
Отвагой удалою.
Лишь только битва закипит,
Пусть каждый вслед за ним спешит,
Рискуя головою:
Достоин тот похвальных слов,
Кто и разить, и пасть готов!
Дробятся шлемы и щиты
Ударом палиц и мечей.
Редеют воинов ряды,
И много мечется коней,
Не сдержанных уздою.
Кто соблюдает честь свою,
Быть должен одержим в бою
Заботою одною –
Побольше размозжить голов.
А страха нет для храбрецов!
Жизнь в мире мне не дорога:
Не любо есть мне, пить и спать.
Люблю я крикам «На врага!»
И ржанию коней внимать
Пред схваткой боевой;
Мне любы крики «Помоги!»
Когда сшибаются враги
И бьются меж собою,
И средь поломанных древков,
Мне любо видеть мертвецов.
Война для Бертрана — родная стихия, образ мыслей и жизни. Он не приемлет никакой другой формы жизни, насмехаясь над теми рыцарями и баронами, что стремятся жить в мире:
«Они как плохой металл, из которого, как не переплавляй и не обрабатывай его, ничего не сделаешь; даже шпора не заставит их пуститься вскачь или рысью… Они исполнены отваги с наступлением зимы, но теряют свою храбрость весной, когда приходит время действовать».
Но война не может продолжаться бесконечно. Когда прекращаются битвы и наступает мир, неистовый приверженец войны впадает в уныние:
«Достоинство и честь мертвы. Есть королевства, но нет больше королей; есть графства, но нет больше графов; существуют мощные замки, но нет у них владельцев. Еще можно увидеть прекрасных дам и красивые одежды, и хорошо причесанных людей, но где храбрецы из песен?».
Имея такой воинственный нрав, трудно уживаться с людьми. Неудивительно поэтому, что у него возникли раздоры с братом из-за замка Аутафорт. Желая обелить себя и взвалить всю вину на брата Константина, Бертран пишет:
Я поделиться чем богат
До полденье последних рад,
Но если кто мне скажет: «Мало!»,
Будь это хоть кузен, хоть брат,
Тотчас даров лишу нахала.
Бертран изгнал брата из родового замка, сделавшись его единственным владельцем. Константин направил свои жалобы к их сюзеренам, виконту Лиможскому и герцогу Аквитанскому Ричарду Львиное Сердце. Последний принял его сторону в этом семейном конфликте. Скорее всего, это и побудило Бертрана де Борна присоединиться в 1182 году к возмутившимся против Ричарда баронам. Мятежники поддержали притязания Генриха Плантагенета, младшего брата Ричарда. Ожесточенную борьбу между принцами Бертран де Борн еще больше разжигал своими воинственными сирвентами. Это плохо для него закончилось. Ричард при поддержке арагонского короля осадил и захватил Аутафорт, изгнал оттуда трубадура и передал замок Константину. Однако вскоре Ричард, любивший музыку и сам неплохой певец, покоренный талантом Бертрана, вернул ему замок. Бывшие враги подружились и попеременно услаждали слух один другого сирвентами и тенсонами. Бертран, тоже искренне полюбивший доблестного короля-рыцаря, прозвал его за бескомпромиссный характер «мой Да-и-Нет».
Не все песни знаменитого трубадура о войне. Есть и лирические произведения. Например, любовные песни, в которых он воспевал Матильду, сестру Ричарда Львиное Сердце и супругу Генриха Саксонского, или «Плач», посвященный брату Ричарда, молодому Генриху, умершему от лихорадки.
Типичный феодал, Бертран де Борн, так же, как и все прочие дворяне, презирал, ненавидел и опасался крестьян, веками гнувших спину на своих высокомерных господ. Это хорошо видно из его «Сирвенты о крестьянах»:
Мужики, что злы и грубы,
На дворянство точат зубы,
Только нищими мне любы!
Любо видеть мне народ
Голодающим, раздетым,
Страждущим, не обогретым!
Пусть мне милая солжет,
Ежели солгал я в этом!
Нрав свиньи мужик имеет,
Жить пристойно не умеет,
Если же разбогатеет,
То безумствовать начнет.
Чтоб вилланы не жирели,
Чтоб лишения терпели,
Надобно из года в год
Всех держать их в черном теле.
Кто своих вилланов холит,
Их ни в чем не обездолит
И им головы позволит
Задирать, безумен тот.
Веди виллан, коль укрепится,
Коль в достатке утвердится,
В злости равных не найдет,
Все разрушить он стремится.
Если причинят виллану
Вред, увечье или рану,
Я его жалеть не стану,
Недостоин он забот.
Если кто о нем хлопочет,
Он тому помочь не хочет,
Хоть немножко, в свой черед,
Злобой он себя порочит.
Люд нахальный, нерадивый,
Подлый, скаредный и лживый,
Вероломный и кичливый!
Кто грехи его сочтет?
Он Адаму подражает,
Божью волю презирает,
Заповедей не блюдет.
Пусть Господь их покарает!
Свой незаурядный талант Бертран де Борн обратил во зло людям. Его ненасытная страсть к сражениям, а значит, и к самой смерти, готовность ради войны поднять брата на брата, восстановить сына против отца, побудила Данте поместить трубадура в безднах своего Ада; там он, обезглавленный, вечно бродит в тоске, держа в руках вместо фонаря свою собственную голову:
Из сумрака явился дух безглавый,
И голову он, как фонарь кровавый,
Держал в руке. Чуть слышный стон: «Увы»
Сорвался с уст кровавой головы.
Она ему светильником служила,
Себе собой светил несчастный дух.
И два в одном, один терзался в двух,
Как высшая повелевала сила.
Приблизившись к подножию моста,
Он голову приподнял над собою,
И скорбные промолвили уста:
«Кому страшней назначена судьбою
Казнь за грехи? Тень рыцаря-певца
Ты видишь ныне, тень Бертран де Борна,
Советам чьим король внимал покорно.
… Я запятнал себя позорным делом,
И вот за то, что близких разлучил,
Находится мой мозг в разлуке с телом.
Меня закон возмездья поразил».